Чтение онлайн

В душе Аданэя нарастали раздражение и нетерпение. Хотелось прямо сейчас все выяснить и, может быть, пока не поздно, вернуть скульптуру. Но Аззира еще спала, а он по опыту знал, что в такое время ее бесполезно о чем-либо спрашивать, даже если разбудить. А сама она почти никогда не вставала раньше полудня.

Время тянулось. Аданэй больше не хотел ни идти к Халлену, ни слушать доклады — все внутри гудело от злости и напряженного ожидания. «Проснись! Вставай уже, ну!» — повторял Аданэй в своих мыслях, как заклинание.

Наконец Парфис сообщил, что Великая проснулась, и Аданэй тут же направился в ее покои — в сопровождении глухой досады и слабой надежды все-таки вернуть статую, которую когда-то отлил в бронзе неведомый скульптор и заставил Вильдэрина в нее влюбиться.

Аданэй вошел, не дожидаясь приглашения. В покоях Аззиры колыхались тени, сквозь щель между шторами проскальзывали дневные лучи, делая полумрак не таким густым. Пахло благовониями и почему-то мятой. Аззира сидела на кушетке — маленькая, худенькая, и только живот огромный: жрицы говорили, что она вот-вот должна родить.

— Твоя комната похожа на склеп, — произнес Аданэй вместо приветствия, выплеснув с этой фразой часть скопившегося раздражения.

Аззира неспешно повернула голову, и губы чуть дрогнули в усмешке.

— Если тебя так пугают склепы, не приходи сюда слишком часто.

— Сегодня у меня есть весомая причина, — бросил он. — Что со статуей?

— Какой?

— Бронзовой. Юноша, невольник со связанными руками. Ты знаешь, она стояла недалеко от бывших покоев Лиммены.

— Ах, эта… Ее увезли.

— Я знаю! — огрызнулся Аданэй. — Смотритель сказал, что ты отправила ее в Сиадан. В дар какому-то Вейтану. Я хочу ее вернуть.

Аззира с равнодушием пожала плечами.

— Возвращай.

— Для этого я должен узнать, где она сейчас.

— Где-то в пути, — произнесла она с усталостью, словно разговор ей наскучил.

— Каким путем и кто ее повез?

— Мой бог, послушай, — поморщилась Аззира, — ты задаешь слишком сложные вопросы. Думаешь, я помню?

— Но отдать ее Вейтану, которого видела один раз, ты не забыла? — с сарказмом проронил Аданэй.

— Я не отдавала ее никакому Вейтану, — отозвалась она, как будто удивленная его вопросом.

— Что? — нахмурился Аданэй.

— Она больше не нужна. И я решила, что пора вернуть ее создателю.

— Кто он? Кто этот создатель? — требовательно спросил Аданэй.

— Я не знаю. Не помню. Я забрала ее у него так давно…

— Тогда как, возьми тебя бездна, ты собралась ему ее возвращать? — Аданэй в беспомощном гневе навис над Аззирой, он уже ничего не понимал.

— Не я… — словно нехотя ответила она. — Я просто отправила ее в путь. И однажды она вернется к нему. Каким-то образом. Не сразу. Может, спустя месяцы или годы… или даже десять лет. Я не знаю точно, когда и как.

— Что за бред! Какой ошеломительный бред! — Аданэй хлопнул ладонью по спинке кушетки, так что та дрогнула. — Это изваяние было важно!

— Для тебя? — спросила она, чуть наклонив голову.

— Для Вильдэрина.

Аззира сдвинула брови, будто припоминая, и Аданэй досадливо добавил:

— Пламя свечи. Ты называла его «пламя свечи».

— Ах, да… Но ведь его сейчас здесь нет. Значит, ему все равно.

— Конечно, его здесь нет! — вскричал Аданэй. — Потому что он мертв!

Вслед за криком легла тишина. Только мотылек бился о пергамент светильника, который Аззира жгла даже днем. Она пошевелилась — почти неслышно прошелестела ткань платья — затем медленно кивнула.

— Ну тогда ему тем более все равно.

— Эта статуя, — голос Аданэя стал тише, — напоминала мне о нем.

— Так значит, ты хочешь ее ради себя, а не ради него?

Аданэй не ответил. Из груди вырвался тяжелый, долгий выдох, и он прикрыл глаза, желая исчезнуть из этих покоев хотя бы на миг. Не слышать больше жестоких слов этой ведьмы.

Молчание затянулось. Взгляд Аззиры стал мягче, и она сказала:

— У меня не было мысли тебя ранить, мой бог. Просто... я не умею говорить по-другому. У меня в голове все так запутано… — Она коснулась пальцами виска, а выражение лица стало почти беззащитным. — Я не знаю, зачем так сделала. Мне просто показалось, что пора.

Ее слова обезоружили Аданэя. Обида и раздражение угасали, уступая место горечи и усталости. Он тяжело опустился рядом с Аззирой на тахту и выдохнул:

— И что же теперь?

— Я не знаю, мой бог. Ты можешь попытаться ее вернуть, но…

— Но?

— Она уже начала свой путь и, мне кажется, тебе теперь неподвластна. И даже мне.

— Все равно я должен.

— Кому? И зачем?

— Я же только что тебе объяснял! — вспылил Аданэй.

— Объяснял? — Аззира повернулась к нему, приподняла брови. — Нет. Ты пришел ко мне обвинять и требовать. Из-за чего? Из-за куска бронзы? Из-за мертвого раба? Чего ты хочешь? Исправить прошлое? Вернуть покой своей душе? Думаешь, статуя тебе в этом поможет? — Она качнула головой, и в зеленых глазах сверкнула усмешка, горькая и безжалостная. — Ты жаждешь избавиться от боли, но честнее было бы принять ее.