Чтение онлайн

— Пришел сюда полюбоваться своей скорбью? Хочешь быть оправданным, и чтобы никто не заметил, как ты себя жалеешь?

Мгновенная вспышка — то ли ярости, то ли стыда и боли. Аданэй резко, почти вслепую ударил ладонью по зеркалу. Металл задребезжал, дрогнул, и в этой дрожи что-то тонко щелкнуло, а затем стукнулось об пол.

Он опустил взгляд. Возле самой стены, лежал гребень. Костяной, украшенный бирюзой, тот самый, который с таким отчаянием искал Вильдэрин! Наверное, он застрял в щели между полкой и стеной — и теперь, сдвинутый с места ударом, наконец нашелся.

Аданэй медленно наклонился, поднял его, сжал в пальцах.

«Будто твои кости сжимаю, Вильдэрин...» — пронеслась мысль.

Он стоял так минуту или две, затем спрятал гребень в поясную сумку, и как раз в этот момент за спиной заворчала, открываясь, дверь. На пороге возник Парфис и немного помялся, прежде чем заговорить:

— Великий, прошу прощения, если помешал… Госпожа Гиллара велела передать, что разыскивала тебя. Но я сказал, что не знаю, где ты, — быстро добавил мальчишка.

— Верно сделал, — кивнул Аданэй и подумал, что Парфис, проныра, сам-то, получается, знал или догадался, где искать царя.

Мальчишка поклонился с легкой улыбкой и уже собрался уйти, но тут Аданэй тихо добавил:

— И впредь, если она станет спрашивать, — говори то же самое и сообщай мне.

— Да, Великий.

Дверь за слугой закрылась, и Аданэй остался один, вслушиваясь в тишину. Затем прошептал себе — без злости и без досады, скорее, признавая необходимость:

— Все равно придется пойти. Узнать, что ей нужно. Вдруг это важно…

Он еще раз сжал пальцами гребень в поясной сумке — крепко, почти болезненно — и вышел из комнаты.

<p align="center">

***

В покоях Гиллары было сумрачно: она любила держать ставни закрытыми днем и открытыми — после заката, утверждая, что так комнаты защищены от солнечного жара, зато ночью наполняются свежим воздухом. Отчасти она была права — в ее покоях и в самом деле дышалось легко…

Женщина встретила Аданэя почти нежно, с налетом печальной заботы, будто он зашел навестить ее по-родственному и просто поболтать.

— У тебя утомленный вид, — произнесла она и бережно коснулась его плеча. — Сядь, отдохни. Я как раз велела принести эшмирского вина. Помню, ты говорил, что оно нравится тебе больше прочих.

Аданэй молча присел на кушетку. Вино он не тронул. Она сама наполнила кубки и пригубила один, но ничего не сказала.

— Парфис передал, что ты меня разыскивала, — начал Аданэй. — Ну вот, я здесь. Говори.

Гиллара взглянула на него с выражением теплого участия — настолько искренним, что Аданэй даже поверил на мгновение.

— Совсем не можешь расслабиться, — сказала она мягким голосом, обволакивающим, как оливковое масло. — Сразу переходишь к делу. Хотя… ты царь, у тебя столько забот, а тут я с этими матримониальными соображениями…

— Матримониальными? — насторожился Аданэй.

— Да… Ты был в Эхаскии, и Зеннис Таннер посчитал возможным обсудить свои планы со мной.

— Зеннис Таннар? Вроде он уже староват для женитьбы. Но раз уж надумал, зачем ему мое или твое благословение?

— Ах! — всплеснула руками Гиллара и тихонько засмеялась. — Всему виной мое косноязычие. Разумеется, он пришел говорить не о себе, а о своем внуке. С тех пор, как умерла моя несчастная племянница, прошло уже достаточно времени, а Маррен молод, родовит и богат. Такой человек, конечно, не может всю жизнь оставаться одиноким вдовцом, вот его дед и подобрал внуку избранницу. А то, не ровен час, юноша сам ввяжется в какие-нибудь неподходящие отношения и, убереги Суурриз, вступит в неравный брак. Он ведь, будем честны, не слишком-то умен.

Маррен был откровенно туп, но это, по всей видимости, с лихвой окупалось расчетливостью и хитростью главы рода Таннер. Аданэй не сомневался, что старый Зеннис намеренно пришел со своей просьбой в его отсутствие. Наверняка они с Гилларой решили, что к ней царь скорее прислушается и даст позволение на новый брак. Маррен, будучи женат на царевне, даже теперь, после ее смерти, считался связанным с династией Уллейта и не мог жениться по своему разумению или по выбору родичей — требовалось согласие правителей.

— И кого же он наметил внуку в жены? — спросил Аданэй без особенного интереса.

— О, это дочь моей дальней родственницы, Риззы Каттас, ей уже почти тридцать, она тоже вдова, но для Маррена станет подходящей супругой.

Дальняя родственница? Теперь ясно, что за выгода была Гилларе от смерти Латторы. Женив наследника влиятельного рода на своей родственнице, она тем самым и сама усиливала свое влияние среди высшей знати. Будто мало ей было принадлежать к династии Уллейта и посадить на трон свою дочь. Хотя… влияния и власти много не бывает. Весь вопрос в том, должен ли Аданэй поддержать женщину в ее стремлениях или, напротив, следует разрушить ее планы. Ведь как знать, если власти у нее станет слишком много, а царственный зять вдруг перестанет устраивать, не захочет ли она сделать Аззиру вдовой?..

— Что ж, я подумаю, Гиллара. Для начала разузнаю побольше об этой Риззе Каттас.

— Разумеется, Великий, — медоточиво улыбнулась женщина. — Хотя мне и жаль, что ты не доверяешь моим суждениям.

Аданэй помолчал, а в груди начала поднимается злость.

— Однажды я уже доверился твоему суждению, — наконец выдавил он. — Когда вы с Ниррасом предложили отдать Вильдэрина Линнету Друкконену. Казалось, тогда это тоже было «разумное» решение. А теперь его кости гниют под завалами на шахте!

Гиллара замерла, как будто эти слова ее ударили. Она медленно опустила кубок, округлила глаза и, будто не до конца веря услышанному, прошептала:

— Что ты сказал? Шахта? Он погиб?.. Я… я не знала. Суурриз свидетель — я не хотела этого! Я думала, он в безопасном месте... Разве я могла предугадать?

Пальцы женщины медленно обвели край кубка, затем она вздохнула — устало, чуть горестно, словно его упрек ее ранил.