Чтение онлайн

Улыбнувшись этим мыслям, Шейра поспешила найти своих друзей, а они с радостью приняли ее с сыном в своем шатре. А у старшей сестры Регды-Илу – Таши-Ри, недавно родившей второго сына, нашлось молоко и для Ирэйху-Ше.

<p align="center">

***

Без Шейры и Таериса замок как будто стал холоднее и опустел, хотя был, как и всегда, полон людей: приближенные, стража, рабы и слуги… Скучать Элимеру не приходилось, было вовсе не до этого, зато тоска и тревога подкрадывались каждый вечер, как только дела страны отпускали его на ночь. Отчасти поэтому Элимер старался решить как можно больше вопросов и принять как можно больше решений, чтобы только мысли всегда были чем-то заняты. Чем-то другим, а не беспокойством о жене и сыне. Советы сменялись выслушиванием докладов, а те, в свою очередь, переговорами и личными встречами.

Вот и сейчас Элимер, сосредоточившись, выслушивал в своих покоях Варду, который стал главным советником после Таркхина.

– Некоторые из бунтарей вроде как раскаиваются, – говорил Варда, – и готовы искупить вину.

– Слишком поздно, – проронил Элимер с хмурой усмешкой. – У них была возможность раскаяться и повиниться раньше, и даже не одна. Но они упорствовали в своем предательстве. Теперь пусть с тем же упорством и умрут. И вообще, зачем ты мне это рассказываешь?

– По древней традиции в дни, когда страна празднует провозглашение наследника, некоторым преступникам даруют прощение.

– Преступникам, а не изменникам. Помилования получат мелкие воры и всяческого рода обманщики. Но тут и без нас справятся.

– Хорошо, мой кхан. Я тоже считаю это разумным, но решил уточнить на всякий случай.

– Тогда хватит об этом. Накануне ты принимал посланца от дейлара Ариста. Ну и что там, какие известия из Антурина?

– Арист сообщает, что все в порядке – насколько вообще может быть в порядке после вторжения иллиринцев.

– Это и так ясно, – с легким раздражением отозвался Элимер. – Если бы было не в порядке, ты сказал бы мне об этом еще вчера. Но я хочу услышать подробности.

– Пригнали дополнительный скот, подвезли зерно, так что голода удалось избежать. Как и голодных бунтов. Сейчас все проклятия людей направлены на иллиринцев. По временному каналу уже поступает вода. Стену восстанавливают, но раньше, чем через пару месяцев, вряд ли достроят. Хотя она уже все равно никогда не станет прежней...

– Это меня злит сильнее всего. – Элимер скрипнул зубами: участок новой кладки не заговорен чарами и навсегда останется брешью в крепости. Его, впрочем, самую малость утешала мысль, что иллиринцы, сами того не желая, помогли выявить всех оставшихся мятежников, которые прежде таились, а значит, и избавиться от них. – Но остальные вести в самом деле неплохие. Напиши Аристу, скажи, что, если понадобится, пусть возьмет больше рабов для строительства где-нибудь в ближайших городах, и сразу выпиши указ, чтобы этих рабов ему предоставляли без вопросов. Стену нужно восстановить как можно скорее.

– Все сделаю, мой кхан.

– Тогда иди. И еще передай Тиргену, пусть распорядится насчет завтрашних казней.

Варда ушел, а Элимер откинулся на спинку кресла и по привычке прикрыл глаза ребром ладони. Все-таки нужно было сделать перерыв. Он с самого утра не выходил из своих покоев, говоря то с одним, то с другим приближенным, а время уже перевалило далеко за полдень. Немного подумав, Элимер решил прогуляться по саду камней, который так любила его Шейра.

Первый летний месяц выдался погожим, нестерпимый дневной зной еще не завладел Отерхейном, и в каменном саду, где из земли выступали высокие глыбы и валуны поменьше, образуя проходы и спирали лабиринта, находиться было приятно. Здесь всегда возникало чувство, будто время замедлилось. Неспроста, должно быть, именно сюда издавна приходили правители в надежде получить доброе знамение.

Вот и Элимер, хоть и не привык полагаться на богов и знаки, невольно поднял взгляд на небо и поймал себя на том, что уже довольно долго всматривается в немую и пустую синеву. Добрым знаком стал бы пролетающий в вышине коршун – символ рода Кханейри – или другая хищная птица, но небо оставалось неподвижным и мертвым.

Да и какое знамение Элимер рассчитывал получить, в чем убедиться? Что ему удастся покорить Иллирин и одолеть брата? Что с Шейрой и Таерисом будет все хорошо? Он ведь даже не загадал вопрос, а шея уже затекла и глаза от яркого света заболели. Элимер обругал себя за глупое суеверие, опустил взгляд и потер, разминая, заднюю часть шеи. Не было смысла и дальше волноваться о неясных знаках, можно и без них все решить. Сейчас главное дождаться возвращения Шейры и по-прежнему заниматься восстановлением провинции и подготовкой к большой войне.

Он мог приказать. Мог начать. Но медлил. Лучше к концу осени, когда окончательно спадет летняя жара, а дожди в Иллирине еще не начнутся.

Элимер опустился на землю, прислонился к обсидиановой глыбе. Обычно в каменном саду им овладевало умиротворение, но не сегодня. Голова опять болела. Эта боль вообще посещала его все чаще, особенно при мыслях об Иллирине и Аданэе.

Аданэй… Имя прожигало виски, как соль — рану.

Элимер вспомнил ритуал – жестокий, древний, справедливый. В нем он победил. И одновременно проиграл, когда не добил Аданэя и тем самым нарушил порядок. Изменил мир. Ведь иногда и песчинка на чаше весов способна поколебать равновесие, а тут все-таки живой кханади. Не будь Аданэя, иллиринским заговорщикам вряд ли удалось бы устроить дворцовый переворот в своей стране. На трон уселась бы дурочка Латтора, а тамошние вельможи тянули бы ее в разные стороны, желая ухватить кусочек власти.

— Чего же ты ждешь от меня теперь? — спросил Элимер вполголоса, не зная кого — бога ли, брата или самого себя.

Ответа не было. Только стук сердца и биение боли в висках, только гул ветра между камней. Казалось, он нес с собой чужие голоса: не слова – тени слов, шепоты и отголоски.

Элимер сидел, не шевелясь, смотрел сквозь спираль лабиринта, и все казалось неправильным: угол падения света, очертания камня напротив, тень, которую он отбрасывал. Что-то было рядом. Или приближалось. Что-то опасное и враждебное. Он закрыл глаза — на миг, чтобы отогнать наваждение, но когда открыл их вновь, ощущение неправильности только усилилось. Он встал, встряхнулся: довольно прохлаждаться, его ждут в замке, ждут дела. Он, впрочем, не помнил, с кем собирался поговорить, слишком уж много этих разговоров было за последнее время, но точно знал, что ему нужно в тронную залу и что это важно.