Чтение онлайн

Он даже не заметил, как добрался до нее, как распахнулись двери, и он вошел — гордо, с прямой спиной, как подобает властителю, готовому отдавать приказы.

Но в зале тоже было что-то не так.

Толстые колонны сузились и вытянулись, уходя вверх, в бесконечность. Стены гнулись, искажаясь, лица приближенных расплывались. И только трон оставался четким, резким — и неизменным. Он не был пуст. Но сидел на нем не Элимер – там восседал Аданэй.

Шелковые одежды. Тревожное мерцание рубинов в венце в золотых волосах. И лицо — красивое, спокойное, горделивое.

— Поздно ты пришел, брат, — со снисходительной усмешкой сказал Аданэй. — Все уже решено. Лучшие люди Отерхейна выбрали меня.

Элимер ступнями ощутил холод камня, опустил голову и увидел, что бос. И понял, что на нем только грубая шерстяная туника и поношенные штаны, как у рабов. Он не отдавал приказов — он их ждал.

И он поклонился. Протянул кубок, который откуда-то взялся в руках.

— Вино, повелитель.

Аданэй сделал глоток, поморщился. И выплеснул темную жидкость в лицо Элимеру .

— Это не вино, это дрянь! — фыркнул он. — Десять ударов. Плетью.

Стража возникла, будто из дыма, а Элимер пал на колени. Опять. Как тогда, в юности… Но тут все снова изменилось. Стражники исчезли, а у трона, как если бы вынырнули из воздуха, появились женщины — красивые, смеющиеся, полуголые. Они целовали руки Аданэя, и среди них была Шейра. Его Шейра. Его жена. Но ласкала она другого.

— Ты же сам отдал ее мне, — тихо сказал Аданэй. — Ты проиграл.

Элимер хотел закричать: «Нет, это не так, ты лжешь!» – но почему-то не мог извлечь из себя ни звука, словно онемел. Он напрягал горло, пытаясь выдавить хотя бы шепот, но не получалось даже это.

Все задрожало. Стены замка зашатались и исчезли, все вокруг потемнело, а потом в этой темноте проступили выщербленные колонны в заброшенном святилище Многоликих Безымянных — место ритуального поединка.

Элимер снова был на ногах, и он бросился на брата — безоружный, в ярости и очень сильный. Он кричал и бил – кулаками, локтями, ногами. Лицо Аданэя искажалось под ударами, брызгала кровь, крошились зубы, с хрустом ломался нос. Элимер вбивал брата в землю, чтобы в этот раз все-таки уничтожить. Навсегда покончить с этим. И вернуть себе трон, вернуть все.

Последний удар — ногой в лицо. И вдруг — тишина.

Он увидел лицо.

Свое лицо.

Он все это время избивал себя.

И он закричал — без звука. И в этом беззвучии проснулся.

Элимер открыл глаза в страхе, что вынырнул в очередной сон. Все казалось слишком тихим. Слишком неподвижным. Лишь спустя несколько мгновений он понял: виски ломит — значит, это реальность. Жар давил на макушку, в горле пересохло. Он уснул, припав спиной к камню, и солнце уже заметно напекло голову. Долго ли он спал?

Тело после сна было тяжелым, но Элимер заставил себя встать. Медленно провел рукой по лицу, по волосам, задержался пальцами на шее, влажной от пота, и огляделся. Камни вокруг снова были просто камнями — недвижными и горячими от солнца.

Только сердце никак не могло поверить, что они безобидны. Сон стоял перед глазами: лицо Аданэя. Кубок. Плеть. Шейра. Он бил брата — думал, что брата, — а бил самого себя. С наслаждением.

«Ты сам отдал ее мне. Ты проиграл».

Элимер дернулся. Эта фраза теперь звучала как приговор. Он действительно отдал ее. Сам. Позволил ей уехать, покинуть замок, выехать с младенцем. Да, с охранным отрядом. Но охранный отряд – это не войско и не стены. И куда? К дикарям. К духам, которых он сам не принимает всерьез. Он даже не знает точно, где она. С кем. Что думает. А если не вернется?

А если вернется, но — другой?

Элимер прижал ладони к камню, словно ища в нем опору. Он знал: это всего лишь сон. Но во сне человек видит то, чего боится по-настоящему. Или то, что уже знает, но не хочет признавать.

Он проиграл?

Нет. Он победил. В поединке. Победит и в войне. Он стал кханом, укрепил страну, готовит вторжение…

Но что, если все это – лишь отсрочка перед тем, как Аданэй заберет все? Может, то, что Элимер нарушил ритуал, каким-то образом подарило врагу силу, которой не должно было быть. Иначе как он вообще выжил в рабстве и даже не утратил своей красоты? Как пробрался на иллиринский престол? И откуда, возьми его бездна, заполучил то пламя?

Элимер глубоко и тяжко вдохнул и двинулся обратно к замку. В ногах еще была слабость, в голове — гул, но он уже знал, что делать. Нужно вернуть Шейру. Пока не поздно. Пока она не изменилась. Пока ее не увели. Пока он сам не дал ей уйти навсегда. Потому что если он не удержит жену, то не удержит и трон. Если потеряет ее, то потеряет себя.

Когда он вернулся в покои, то налил себе фруктовой воды, утолил жажду и сразу же велел позвать Уриса Дана, хранителя печати, отвечающего за все, что касается писем, указов и вестей.

– Послание будет к Видальду, – сказал Элимер, как только Урис явился. – Записывай: я, кхан Отерхейна Элимер II Кханейри, велю Видальду по прозвищу Ворон отправить гонца к становищу айсадов и передать: пусть кханне Отерхейна Шейра-Сину вместе с моим сыном и наследником возвращается в столицу как можно скорее. Однако гонец должен уточнить, что я не приказываю. Прошу. Пусть она сама решает, но имеет в виду, что я жду ее. – Элимер помедлил, взглянул на сосредоточенного Уриса и обратился уже непосредственно к нему: – Напиши это так. Слово в слово. А потом добавь, что, если она откажется вернуться, Видальд сразу же должен об этом доложить.