Чтение онлайн

В заголовках газет Роберт Тейлор называли «Конго Хилтон», «Адская дыра» и «Мир безотцовщины» – и это еще когда он был относительно новым. К концу 1970-х стало хуже. Когда более стабильные работающие семьи воспользовались результатами побед в борьбе за гражданские права и переехали в ранее сегрегированные районы Чикаго, в проджекте остались люди, которые почти поголовно жили за чертой бедности. Шокирующие 9 % взрослых в Роберт Тейлор сообщали, что пособия Велфэр – денежные выплаты, продуктовые талоны и медицинская страховка Медикэйд – были их единственным источником доходов, и даже в начале 1990-х этот процент так и не снизится. В районе было всего два центра социальной помощи на почти двадцать тысяч детей. Сами здания начали разваливаться; по меньшей мере шесть человек погибли из-за падающих лифтов.

К тому времени как я приехал в Чикаго, в конце 80-х, Роберт Тейлор постоянно называли центром чикагского «бандитизма и наркомании». Эту фразу постоянно использовали городские СМИ, полиция и научные исследователи. Они не были неправы.

Самые бедные районы города в основном контролировались уличными бандами типа Черных королей, которые зарабатывали деньги не только наркоторговлей, но также вымогательством, азартными играми, проституцией, перепродажей краденого и бесчисленными другими махинациями. Это был маргинальный капитализм, и он был на пике активности, зарабатывая небольшие состояния для боссов различных банд. Газеты обычно писали о многомиллионных состояниях главарей банд. Эти цифры могли быть преувеличены, но полицейские обыски домов главарей обычно приносили сотни тысяч долларов наличными.

Для остального сообщества результат этой маргинальной экономики – наркозависимость и насилие на улицах – был куда менее привлекательным. Добавьте к этой угрозе десятилетия бездействия правительства, и результатом будут тысячи семей, с трудом пытавшихся выжить в Роберт-Тейлор-Хоумс. Он был воплощением городского района для «низшего класса», где бедные люди жили трудной жизнью, практически отдельной от цивильной.

Но об американских гетто было, на удивление, мало репортажей – и еще меньше о том, как гангстеры умудрялись контролировать такой процветающий бизнес или как люди в районе вроде Роберт-Тейлор-Хоумс умудрялись справляться с этими капиталистами вне закона. Благодаря моей случайной встрече с Джей Ти и его готовности позволить мне за ним таскаться, я чувствовал, что стою на пороге этого мира и того, чтобы по-настоящему изменить понимание публики – если не науки.

Я хотел сообщить о Джей Ти Биллу Уилсону, но не знал как. Я уже работал над некоторыми проектами Уилсона, но это были большие исследования, основанные на опросах, в которых участвовали по несколько тысяч человек за раз. В команду Уилсона входили социологи, экономисты, психологи и пара десятков аспирантов, приклеенных к своим компьютерам, пытавшихся найти скрытые закономерности в данных опроса, которые смогут объяснить причины нищеты. Я не знал никого, кто бы ходил и говорил с людьми, тем более гангстерами в гетто. Хотя я и знал, что мое появление в жизни Джей Ти было сутью социологии, такой же старой, как и сама дисциплина, мне все равно казалось, что я делаю что-то необычное, почти девиантное. Так что хотя я и посвящал много времени Джей Ти, я сказал Уилсону и остальным только основные детали моего полевого исследования. Я подумал, что рано или поздно найду конкретную тему для исследования, которая бы включала Джей Ти, и тогда смогу поделиться с Уилсоном хорошо продуманным комплексом идей.

Поздней весной, пару недель спустя после своей встречи с Керли, Джей Ти наконец позвал меня в Роберт Тейлор. Он переехал к своей матери, в четырехкомнатную квартиру на северной окраине комплекса. Обычно Джей Ти жил в другом районе, в одной из квартир, которые он снимал для своих многочисленных девушек. Но теперь, сказал он, ему нужно быть в Роберте Тейлоре полный день, чтобы его банда могла закрепиться на новой территории. Он сказал мне доехать на автобусе от Гайд-парка до Стейт-стрит по Пятьдесят пятой улице, где меня на остановке встретит парочка гангстеров, которых он пошлет за мной. В одиночку ходить было небезопасно.

Три рядовых Джей Ти встретили меня на ржавом «Шевроле Каприс». Они были молодые и беспечные, и им нечего было мне сказать. Находясь на низшей ступени в иерархии банды, они проводили большую часть времени бегая по поручениям Джей Ти. Однажды, когда Джей Ти был немного пьян и воодушевлен моим написанием его биографии, он предложил приставить ко мне одного из своих гангстеров личным водителем. Я отказался. Мы проехали до конца Стейт-стрит вдоль длинного ряда высоток Роберта Тейлора и остановились у небольшого парка в центре комплекса.

Стоял прекрасный солнечный весенний день, со свежим ветерком с озера, который, как знают все чикагцы, пропадет, как только наступит удушающе жаркое лето. Примерно пятьдесят человек всех возрастов устроили барбекю.

К столам для пикника были привязаны разноцветные шарики с надписью С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КАРЛА. Джей Ти сел за одним из столов, окруженный семьями со множеством маленьких детей, которые играли, ели и весело шумели.

«Смотрите, кто пришел! – закричал Джей Ти. – Профессор. Добро пожаловать назад».

Руки у него были липкие от соуса для барбекю, так что он просто кивнул мне, а потом представил меня всем сидевшим за столом. Я поздоровался с его девушкой, которую, как я знал, звали Мисси, и их маленьким сыном, Джамелем.

«Это молодой человек, о котором ты мне рассказывал?» – сказала женщина в возрасте, положив руку мне на плечо. «Да, мама», – сказал Джей Ти в перерыве между едой, послушным голосом, как у маленького мальчика.

– Ну, господин Профессор, я мама Джей Ти.

– Ее все зовут мисс Мэй, – сказал Джей Ти.

– Вот именно, – сказала она. – И ты меня тоже можешь так звать.

Она меня подвела к другому столу и навалила мне кучу еды в тарелку. Я сказал ей, что не ем мяса, так что она мне наложила спагетти, макарон с сыром, овощей и кукурузного хлеба.

Мы так просидели пару часов, пока дети играли. Я говорил в основном с матерью Джей Ти, и мы немедленно подружились. Прочувствовав мои интересы, она начала говорить о трудностях воспитания семьи в социальном жилье. Она показывала на разных людей на барбекю и рассказывала их истории. Оба родителя Карлы, девочки, отмечавшей первый день рождения, были в тюрьме за торговлю наркотиками.

Взрослые в ее доме решили воспитать ребенка. Это значило, что им приходилось ее прятать от Департамента защиты семьи и детей, который бы отправил Карлу в приемную семью. За Карлой по очереди присматривали разные семьи и перевозили ее в новую квартиру каждый раз, как узнавали, что соцработники пытаются что-то выяснить. Мисс Мэй говорила о том, как девочкам-подросткам не стоит заводить детей так рано, о трагедии детей, оказывающихся замешанными в насилии, о ценности образования и о том, как она настояла, чтобы Джей Ти закончил колледж.

Джей Ти подошел мне рассказать о крупной вечеринке, которую позже вечером устраивали Черные короли. Его банда выиграла турнир по баскетболу в Саус-Сайде, и все будут отмечать. Мы прошлись до его дома. У меня снова было столько вопросов. Что его мать думала про жизнь, которую он для себя выбрал? Насколько много она вообще знала? Что средний жилец Роберта Тейлора думал о его организации?

Вместо этого я задал довольно невинный вопрос:

– Почему сегодня все с тобой отмечают? Я думал, ты сказал, это соревнование между бандами.