Чтение онлайн

– Видишь ли, тут в каждом здании есть организация, – сказал он.

«Организацией», как я знал, гангстеры иногда называли банду; также они использовали слова «структура» и «ребята».

– И мы не только друг с другом воюем. У нас есть турниры по баскетболу, софтболу, карточным играм. Иногда играют только люди из организации, но иногда мы находим лучших игроков в доме – например, иногда мы зовем Деррила, он раньше играл за Висконсин, но он не в организации. Так что в этом участвует весь дом.

– Так что люди из дома за тебя болеют? – я не понимал, как не члены банд видели Черных королей.

– Ага! Я знаю, что ты думаешь, что это звучит странно, но нас не все ненавидят. Тебе надо просто увидеть самому, это что-то для всех.

Он не шутил. Вечеринка была во дворе, окруженном тремя зданиями, и на нее пришла пара сотен человек, чтобы поесть, выпить пива и потанцевать под музыку диджея. Все затраты покрыли Черные короли.

Я держался поближе к Джей Ти, сидя на капоте его машины, и наблюдал за весельем. Я смотрел, как черные парни подъезжали на дорогих спортивных автомобилях в сопровождении свиты приятелей и девушек. Они все здоровались с Джей Ти и поздравляли его с победой в турнире.

Джей Ти объяснил, что для лидеров проигравших банд считалось приличным зайти. «Те, которые по нам стреляют, к нам даже близко не подойдут, – сказал он, – но бывают и другие организации, с которыми ты не воюешь, а просто конкурируешь». Он сказал мне, что высокопоставленные главари различных банд обычно общались мирно, поскольку они часто вместе делали дела, в отличие от подростков, или «малых», как он сказал. «Они обычно просто дубасят друг друга в школе или на вечеринках».

Джей Ти не представил меня никому из тех, кто останавливался с ним поговорить, и мне было некомфортно уходить со своего места. Так что я просто сидел и смотрел, пока не стал сонным от пива. К рассвету вечеринка затихала. Тогда один из малых Джей Ти подвез меня обратно в мою квартиру.

Где-то через месяц поездок в его дом я смог убедить Джей Ти, что меня не надо встречать на остановке. Если была хорошая погода, я даже ходил туда пешком, что давало мне шанс оглядеть районы вокруг Роберта Тейлора.

Они все были бедные, но даже посреди разрушающихся домов и брошенных участков земли они не казались настолько опасными.

Я всегда начинал нервничать, когда приближался к Роберту Тейлору, особенно если Джей Ти меня не встречал. Но к тому времени меня уже знали его гангстеры, стоявшие у входа. Так что вместо того чтобы меня обыскивать – что они часто делали с незнакомцами, даже если это был водитель скорой или работник ЖКХ – они меня пропускали в квартиру Мисс Мэй на десятом этаже. Она мне накладывала тарелку еды, а потом мы сидели и болтали.

Я чувствовал себя неловко из-за того, что мисс Мэй приходилось развлекать меня, пока я ждал Джей Ти. Я также подумал, что она, наверное, не может себе позволить кормить еще один рот. Однажды я попытался дать ей пару долларов за свой ужин. «Молодой человек, никогда так больше не делай, – отругала она меня, толкая купюры обратно. – Дай-ка мне тебе кое-что сказать про нас. Мы, может, и бедные, но, когда ты сюда приходишь, не жалей нас, не делай нам поблажек, и не ставь планку ниже, чем для себя».

Мисс Мэй была крупной женщиной за пятьдесят, которая всегда носила фартук, если она не собиралась в церковь. Она, казалось, всегда была занята работой по дому. Сегодняшний фартук был в цветочек, желтый с розовым, с вышивкой МИСС МЭЙ и БЛАГОСЛОВИ ГОСПОДЬ. У нее на лице были толстые очки и теплое, дружелюбное выражение.

«Ты знаешь, я сюда приехала только с одеждой, которая была на мне, – сказала она. – Из Арканзаса. Мать сказала, что там для меня жизни больше нет. Она сказала: “Съезди навести свою тетушку в Чикаго, найди себе мужчину и работу и не оглядывайся назад”. И я не оглядывалась. Я вырастила в Чикаго шесть детей. Ни разу не оглянулась назад».

Я сидел и ел, слушая, что она говорит, пытаясь поспевать за историями, которые она рассказывала, и за едой, которую она накладывала мне на тарелку.

– Мы живем вместе, понимаешь? Не в проджектах – я ненавижу это слово. Мы живем в сообществе. Иногда нам нужна помощь, но кому не нужна? Все люди в этом доме помогают друг другу, чем могут. Мы делимся едой, так же как я с тобой. Мой сын говорит, что ты пишешь про его жизнь – ну, можешь написать и про это сообщество, и как мы помогаем друг другу. А если я приду к тебе домой, ты поделишься со мной. Ты мне приготовишь поесть, если я буду голодна. Но пока ты здесь, ты в моем доме и в моем сообществе. И мы о тебе позаботимся.

Я нервничал, когда она говорила. Ее теплота и ее идея сообщества, несомненно, разительно отличались от того, что я читал про Роберта Тейлора. Мисс Мэй говорила со мной, как будто учила ребенка жизни, а не отвечала научному исследователю на научные вопросы.

В самом деле, время, которое я проводил с семьями, казалось все менее и менее похожим на исследование. Люди, которые ничего обо мне не знали, приняли меня в свой мир, говорили со мной открыто, и предлагали мне еду, которую они, скорее всего, берегли для своих детей.

Никто в Чикагском университете не готовил меня к таким крепким эмоциональным связям с людьми, которых я изучал. Ни в одном из этнографических исследований, которые я читал, не говорилось ничего о том, как справляться с отношениями, которые формировались у исследователя во время полевой работы. В книгах говорилось о том, как правильно задавать вопросы или обращаться к респондентам во время интервью, но мало что о том, как строить отношения с людьми, с которыми ты проводишь время. В будущем я познакомлюсь с антропологом Джин Комарофф, которая расскажет мне о преимуществах и опасностях близкой привязанности к источникам исследования, но это будет через пару лет.

Описание «сообщества», о котором говорила мисс Мэй, не было похоже на то окружение, в котором я сам вырос. Я не думаю, что мог бы назвать по именам больше пары людей, которые жили на соседних улицах в пригороде, где я вырос, и мы точно никогда ничего не одалживали друг у друга и не планировали совместных занятий. Внезапно я представил, как Мисс Мэй однажды придет ко мне в квартиру в гости и я ее угощу пустыми макаронами и овощами на пару, единственным блюдом, которое я мог бы для нее приготовить.

Мы продолжали говорить. Я узнал, что мисс Мэй была дочерью фермеров, проработала два десятилетия няней и домработницей и была вынуждена переехать в социальное жилье, когда ее муж, отец Джей Ти, умер от проблем с сердцем. Он был тихим, до-брым человеком, который работал в городском департаменте транспорта.

Переезд в Роберт Тейлор, по ее словам, был ее последней попыткой спасти семью.

Наконец, в квартиру зашел Джей Ти. Он поглядел на меня и засмеялся. «Это что, все, чем ты тут занимаешься? – сказал он. – Я уже начинаю думать, что единственная причина, почему ты сюда приходишь, это чтобы поесть!» Его мама цыкнула на него и принесла мне еще картофельного пирога.