Чтение онлайн

– Кажется, я понимаю, - сказал Доминик.

– Что?
– спросила Миранда.

– К чему этот чокнутый клонит.
– Старый аббат постучал себя пальцем по голове.
– Разум. Квинтэссенция божества, "все", которое он называет "материей". Если перед рождением вселенной происходило все одновременно, тогда все было всем. Никакого разделения.

– Да!
– крикнул Накор, восхищенный догадливостью аббата.

– И вот, по причинам, которых мы никогда не узнаем, нача-лось разделение целого. Это "рождение" вселенной стало для нее средством...
– Глаза аббата расширились.
– Это была вселенная, пытающаяся осознать себя!

Глаза Томаса сузились.

– Не улавливаю. Люди могут осознавать себя, как и другие ра-зумные существа или боги, но вселенная... Она просто есть, и все.

– Нет, - сказал Накор.
– Почему люди? Почему другие ра-зумные существа?

– Я не знаю, - сказал Пуг.

Накор стал серьезен.

– Потому что обрести смертность для вселенной, для той материи, о которой я говорю, это средство постичь себя, осознать себя. Жизнь в любом проявлении эксперимент, проведенный вселенной, и каждый из нас воз-вращает ей знание о ней самой, когда умирает. Маркос сделал попытку стать одним целым с богом и узнал, что, утрачивая смертности, утрачиваешь и способность сознавать себя. Низшие боги меньше себя понимают, чем смер-тные, а высшие, готов держать пари, вообще не знают себя.

Доминик кивнул.

– Слеза Богов позволяет нашему ордену говорить с высшими богами. Это очень непросто. Мы редко пробуем это делать, а когда пробуем, чаще всего общение заканчивается ничем.
– Старый аббат вздохнул.
– Слеза - ценный дар, поскольку позволяет нам творить чудеса, которые убеждают верующих в том, что Ишап еще существует, и мы должны служить ему и готовить его возвращение, но даже природа того бога, которому мы поклоня-емся, находится далеко за пределами нашего понимания.

Накор рассмеялся.

– Ну что ж, теперь, если эта вселенная была рождена в тот день, когда Маркос, Пуг и Томас все это видели, что это о ней говорит?

– Я не знаю, - признался Пуг.

– Она - ребенок, - сказал Накор.

Пуг засмеялся и долго не мог успокоиться.

– Вселенной несколько миллиардов лет, по моим подсчетам.

Накор пожал плечами.

– Для нее это может быть то же, что для нас пара лет, и что тогда?

– К чему вообще весь этот разговор?
– сказала Миранда.

– Да, - сказал Томас.
– Все это замечательно, но у нас еще уйма проблем, которые надо решить.

– Это верно, - кивнул Накор, - но чем больше мы узнаем о том, с чем мы столкнулись, тем больше у нас шансов их решить.

– Согласен, но с чего начать?

– Я спрашивал уже - почему мы думаем? Возможно, у меня есть кое-какая идея.
– Накор сделал паузу и продолжал: - Предположим на мгновение, что все во вселенной, все, что в ней было, есть и когда-либо будет, связано между собой.

– То есть мы сообща пользуемся чем-то одним?
– спросил Доминик.

– Нет, не только; мы все одно целое.
– Накор посмотрел на Миранду и Пуга.
– Вы называете это магией. Я - фокусами.
– Он повернулся к Доминику.
– Ты называешь это молитвой. Но все это - одно и то же, а именно...

– Ну?
– поторопил Пуг.

– Вот тут я испытываю затруднение. Я не знаю, что это. Я называю это материей.
– Накор вздохнул.
– Это некая единая сущ-ность, из которой состоит все.

– Можно назвать это духом, - предложил Доминик.

– Можно назвать это прачечной, -сухо сказала Миранда.

Накор засмеялся.

– Как бы там ни было, мы - часть этого, и это - часть нас.

Пуг помолчал немного.

– Так и с ума сойти недолго. Я чувствую, что я почти на грани понимания чего-то, но не могу ухватить.

– И какое это имеет отношение к тому, чтобы восстановить порядок?

– Любое. Никакого. Я не знаю, - покорно сказал Накор.
– Просто это то, о чем я думаю.

– Многое из того, о чем ты говорил, похоже на то, что я когда-то знал, будучи Ашен-Шугаром, - заметил Томас.

– Надо думать, - кивнул Накор.
– Вселенная - это живое существо непостижимой сложности и размеров. Если нет другого слова, назовите это богом. Возможно, Создатель. Я не знаю.

– Маркос называл его Прародителем, - сказал Томас.

– Отлично!
– воскликнул Накор.
– Бог-Прародитель, Единый над всеми, как ишапианцы называют Ишапа.

– Но ты же говоришь не об Ишапе, - сказал Доминик.

– Нет. Он, конечно, важный бог, но не Прародитель. Я вообще не думаю, что у этого Прародителя есть имя. Он просто есть.
– Накор вздохнул.
– Вы можете вообразить себе существо с миллиардами звезд в голове? У нас есть кровь и желчь, а у него - миры, кометы и разумные существа... Да все!
– Накор был явно взволнован придуман-ным им самим образом, и Пуг, поглядев на Миранду, заметил, что она улыбается, потому что ее, как и его, позабавила восторженность этого странного человека.
– Прародитель, если вам угодно, знает все, явля-ется всем, но он - ребенок. Как дети учатся?

Пуг, который когда-то растил детей, сказал:

– Они наблюдают, их поправляют родители, они подражают...

– Но, - перебил Накор, - если вы - Бог, и у вас нет ни Бога-Мамы ни Бога-Папы, как вам учиться?

Миранду развеселила такая постановка вопроса.

– Понятия не имею, - засмеялась она.

– Вы экспериментируете, - сказал Доминик.

– Да, - кивнул Накор, и его улыбка стала еще шире.
– Вы пробуете. Вы создаете, например, людей и отпускаете их на волю, по-смотреть, что из этого выйдет.

– Так мы что - космический театр кукол?
– сказала Миранда.

– Нет, - ответил Накор.
– Бог не смотрит, как мы пляшем на космической сцене, потому что бог - тоже марионетка.

– Ничего не понимаю, - признался Пуг.

– Вернемся к вопросу, почему мы думаем, - объяснил Накор.
– Если бог все, то есть разум, дух, мысль, действие, грязь, ветер, - он посмотрел на Миранду,- - прачечная, все, что есть и что может быть, тогда каждая вещь, которой он является, должна иметь цель. Для чего служит жизнь?
– задал он риторический вопрос.
– Для развития мысли. А что такое мысль? Средство для осознания? Некий отрезок между физическим и духовным. А время? Отличный способ разделить вещи. И наконец, для чего служат люди, эльфы, драконы и все суще-ства, которые мыслят?