Чтение онлайн

– Для того, чтобы дух мог осознать себя?
– предположил Доминик.

– Правильно!
– воскликнул Накор. Казалось, он сейчас пустится в пляс. Каждый раз, когда кто-нибудь из нас попадает в зал Лимс-Крагмы, мы делимся своим жизненным опытом с богом. Потом мы возвращаемся назад, и все повторяется снова и снова.

Миранду не убедили его рассуждения.

– Вы что же, хотите сказать, что мы живем во вселенной, где зло - такое же порождение бога, как и добро?

– Да, - сказал Накор.
– Потому что бог не воспринимает это как добро или зло. Бог как раз пытается узнать, что есть добро и что есть зло. Для него это просто некие особенности поведения живых существ.

– Похоже, он тугодум, - сухо вставил Пуг.

– Нет, он просто очень большой!
– возразил Накор.
– Он получает уроки миллиард раз на дню, в миллиарде миров!

– Однажды мы с Пугом спросили Маркоса, что будет с нашей необъятной и сложной вселенной, если на одной маленькой планете эыпустить валхеру. Он сказал нам, что после Войн Хаоса природа вселенной изменилась и что возрождение валхеру в Мидкемии изменит сложившийся порядок вещей.

– Я так не считаю, - сказал Накор.
– О, то есть это, несом-ненно, было бы большим несчастьем для всей Мидкемии, но в конечном счете вселенная сама приведет себя в порядок. Бог учится. Конечно, миллиарды людей могут умереть, прежде чем случится то, что восстано-вит сложившийся порядок.

Миранда сказала:

– Все это звучит совершенно бессмысленно!

– С вашей точки зрения, наверное, так и есть, - сказал Накор.
– Но мне приятно думать, что смысл в том, что мм учим бога поступать правильно - мы поправляем ребенка. Мы говорим ему, что за хорошее стоит бороться, что доброта лучше, чем ненависть, что созидание лучше, чем разрушение, и еще многое в этом роде.

– Как бы там ни было, - сказал Пуг, - для жителей Королев-ства это сейчас вопрос далеко не первостепенной важности.

– Накор прав, - сказал вдруг Кэлис. Все посмотрели на него.
– Он только что помог мне понять, что должно быть сделано и почему я здесь.

– Почему же?
– спросила Миранда.

Кэлис улыбнулся:

– Я должен открыть Камень Жизни.

Эрик осушил кубок. Охлажденное белое вино было обычно для этой части герцогства.

– Спасибо, - сказал он и отбросил пустую бутылку.

Принц Патрик, Оуэн Грейлок и Манфред фон Даркмур сидели с Эриком за столом. В комнате собралось немало нобилей. Одни были одеты щегольски, другие, наоборот, были испачканы грязью и кровью, как Эрик.

Патрик сказал:

– Вы славно потрудились, учитывая скорость, с которой пал Крондор.

– Благодарю вас, ваше высочество, - сказал Эрик.

– Жаль только, что у нас не было побольше времени на подготов-ку, вставил Грейлок.

– Времени никогда не бывает достаточно, -заметал Патрик.
– Будем надеяться, что мы сделали все, чтобы остановить их здесь, в Даркмуре.

Вошел гонец и, отдав честь, вручил Грейлоку письмо. Оуэн развер-нул его и сказал:

– Плохие новости. Южных резервов у нас больше нет.

– Нет?
– переспросил Патрик, в расстройстве ударив кулаком по столу. Предполагалось, что они дождутся, пока вражеская армия пройдет, и ударят на нее с тыла. Что произошло?

Оуэн протянул свиток принцу, а для остальных пояснил:

– Кеш. Они переместили свою армию чуть южнее Дергана. Юж-ное крыло врага и так было зажато слишком сильно, а когда на них навалились с фланга кешийцы, а с фронта - пигмеи, Королева повер-нула на север, наткнулась на наши укрепления и захватила их.

– И Кеш ввязался в войну?
– спросил старый нобиль, которого Эрик не знал.

– Этого следовало ожидать, - сказал Патрик.
– Если мы пере-живем эту войну, Кеш еще доставит нам немало хлопот.

– А как же лорд Сутерланд?
– спросил нобиль. У него был очень усталый вид.

– Герцог Южных Болот мертв. Грегори, как и граф Лэндрета, погиб в бою. Господа, если это донесение верно, нам больше нечего надеяться на помощь с юга, - сказал Грейлок.

Один из щегольски одетых нобилей предложил:

– Может быть, нам стоит отступить к Малакз Кросс, ваше высо-чество?

Принц бросил на него уничтожающий взгляд и оставил эти слова без комментариев. Посмотрев на Эрика, он сказал:

– Господа, сквайры покажут вам ваши апартаменты. Там вас ждет чистая одежда и ванная. Через час буду рад видеть вас у себя на обеде.
– Он встал. Вслед за ним поднялись остальные.
– Продолжим обсуждение на рассвете. Утро вечера мудренее.
– С этими словами он вышел из комнаты.

Манфред нагнал Эрика и Оуэна у двери.

– Ну, господа, похоже, сложилась неловкая ситуация.

Эрик кивнул.

– Я это понял еще на мосту.

– Осмелюсь напомнить вашей милости, что мы - люди принца, - сказал Оуэн.

Манфред только рукой махнул.

– Скажите это моей матери.
– Он грустно улыбнулся.
– Но лучше не говорить.

– Мы не можем заниматься делами и одновременно бегать от твоей мамаши, Манфред, - заметил Эрик.

– Эрик прав, - сказал Оуэн.

Манфред вздохнул.

– Ну-что ж. Оуэн, я велел нашему мечмастеру освободить для вас ваши прежние апартаменты; я подумал, что там вам будет удобнее. По правде говоря, здесь слишком много народу.

Оуэн улыбнулся.

– Готов поспорить. Перси от этого не в восторге.

– Ваш бывший помощник вообще ни от чего не бывает в восторге. Он родился с вытянутым лицом.
– Повернувшись к Эрику, Манфред сказал: - Твоя комната рядом с моей. Чем ближе ты будешь ко мне, тем меньше вероятность, что мать подошлет к тебе убийц.

Эрик с сомнением покачал головой.

– Герцог Джеймс хотел ее урезонить.

– Никто не в состоянии урезонить мою мать, - ответил Манф-ред. Подозреваю, что еще до наступления ночи ты сам в этом убедишься. Теперь давай я тебя провожу.
– Повернувшись к Грейло-ку, Манфред сказал: - Увидимся за ужином, Оуэн.

– Милорд, - поклонился Оуэн, и они втроем вышли из комнаты. Оуэн пошел в одну сторону, а Манфред повел Эрика в другую.

– Замок довольно большой, - сказал Манфред.
– Здесь легко заблудиться. В случае чего спрашивай слуг, они покажут дорогу.

– Не знаю, надолго ли я здесь задержусь, - сказал Эрик.
– Неизвестно, что мне поручат. Я заменял Кэлиса при отступлении, но теперь этот путь уже пройден.

– Наверняка что-нибудь в том же духе, - сказал сводный брат Эрика. Похоже, ты неплохо справился.
– Он окинул взглядом старинные своды замка. Надеюсь, и я покажу себя не хуже, когда придет мое время.