Чтение онлайн

Мёрфи откашливается.

— Как думаешь, сколько еще ты будешь горничной Хантера?

— О, — говорю я театрально. — Вот это те единственные отношения в моей жизни, которые могут продлиться долго.

Улыбка на его лице кажется непроизвольной, будто она появилась вопреки его воле.

— Я не знаю, чем буду заниматься завтра, — пожимаю плечами. — Сегодня я здесь.

— А дальше?

Я качаю головой.

— Никаких «дальше». Никаких запятых. Никаких сносок. Сегодня я здесь. Точка.

Мёрфи

Восемь лет назад…

Она сказала, что хочет вернуться ко мне. И все же, когда мы занимались любовью, в этом чувствовались такая сила и отчаяние, словно настал конец света.

К черту дедлайны. Последние дни мы проводили вместе — либо в постели, либо на кухне, наспех готовя еду, чтобы набраться сил перед тем, как вернуться в спальню.

— Мёрфи, — шептала она, сжимая в кулаке прядь моих волос, пока я целовал ее внутреннюю сторону бедра.

— Вернись ко мне, — бормотал я, касаясь губами ее груди и впитывая ее вкус.

Ее грудь вздымалась от тяжелого, прерывистого дыхания, а бедра то и дело отрывались от матраса. Она зажмурилась, и из-под век выкатилась слеза. Не первая, и, я знал, не последняя. Чего я не знал, так это причины этих слез.

Она ахнула, когда я пополз вверх по ее телу и вошел в нее, словно пытаясь присвоить то, что мне не принадлежало. И в этом не было никаких сомнений: Элис не была моей.

Единственным, что казалось в нас настоящим, было неизбежное крушение.

— Я люблю тебя, — сказал я сдавленным голосом, прежде чем поцеловать ее.

Она сжала пальцы, впиваясь ногтями в мою кожу, и отвернула голову, разрывая поцелуй.

— Не надо, — выдохнула она, и ее веки становились все тяжелее с каждым моим движением. — Не люби меня сейчас. Полюби меня, когда я стану твоей.

Боже, если бы она знала, как сильно я этого хотел, как часто я представлял это — и не только когда был внутри нее. Каждый раз, когда я входил в комнату, она улыбалась и шумно втягивала воздух, словно я был тем самым кислородом, который питал ее легкие. Это был такой тонкий, интимный жест.

А еще бывали моменты, когда наши тела искали друг друга сами.

Когда мы гуляли вокруг озера, она не просто держала меня за руку — она обнимала меня за предплечье. Во время еды могла сказать что-нибудь забавное или милое, вытягивая ногу, пока ее ступня не касалась моей. Тогда я ставил свою другую ногу поверх ее, накрывая их, словно мы не могли перестать прикасаться друг к другу.

— Что бы там ни было, я выдержу, — сказал я, чувствуя, как ее обнаженное тело расслабленно покоится на моем, пока мы возвращались с небес на землю.

— Еще один оргазм? — спросила она сонным голосом, слегка повернув голову, чтобы поцеловать меня в грудь. — Я чертовски устала. Разбуди меня через пару часов.

Тот самый юмор, который когда-то привлек меня в ней — игривые остроты — больше не приносил радости. Каждая шуточка теперь казалась ударом под дых, призванным удержать меня на безопасном расстоянии.

На следующее утро, за день до ее отъезда, я принес ей завтрак в постель.

— Это рискованно, — сказала она, потягиваясь то в одну, то в другую сторону, прежде чем сесть, прислонившись к изголовью, и натянуть мою футболку на обнаженное тело.

— Почему это? — спросил я, ставя поднос перед ней.

— Потому что я не знаю, умеешь ли ты готовить.

— Я все еще рискую упасть с пьедестала? Спустя сотню оргазмов… серьезно?

— Сотню? — хихикнула она, откусывая тост с абрикосовым джемом.

— Мое лицо провело так много времени между твоих роскошных ног, что твоя киска могла бы брать с меня арендную плату.

Она покраснела, медленно пережевывая.

— Этот джем просто потрясающий.

— С фермерского рынка. Нам стоит сходить туда сегодня, раз уж завтра ты уезжаешь, — сказал я, стараясь, чтобы в голос не просочилась тоска.

— Нам нужно сходить на свидание сегодня вечером.

— На свидание? — я откинулся на постели, положив голову ей на колени.

Элис усмехнулась:

— Что-нибудь потрясающее.

— Например, боулинг?

Она прыснула со смеху, прижав пальцы к губам, пока проглатывала кусочек.

— Так близко, Мёрфи. Ты был так близок. А потом, одним словом, рухнул с пьедестала.

— Боулинг? Тебе не нравится боулинг? — я приподнялся на локте.

— Почему ты выглядишь таким довольным от мысли, что он мне не нравится?

— Потому что, если он тебе не нравится, значит, ты в нем не сильна. Мы идем в боулинг. К черту пьедестал.

— Может, я настолько хороша, что мне слишком легко, а значит — скучно. Или это самое неоригинальное свидание на свете.

Я покачал головой.

— Ни за что. Ужин и кино — вот самое неоригинальное и скучное свидание. Боулинг — отличный выбор. А если повезет, нам достанутся теплые ботинки, которые кто-то только что вернул.

Она рассмеялась.

— Не могу поверить, что ты до сих пор один. Ничто так не сводит девушек с ума, как теплые ботинки для боулинга. А я хочу нарядиться на наше свидание.

— Ботинки для боулинга отлично смотрятся с костюмом. — Я был чертовски напуган тем, что наше время подходит к концу, поэтому старался запечатлеть в памяти каждую ее улыбку и надеялся, что запомню звук ее смеха.

— Что это за взгляд? — спросила она, прежде чем отпить кофе.

— Тебя когда-нибудь до этого «сводили с ума»?

Она сглотнула и ответила не слишком убедительной улыбкой.

— До чего? До теплых ботинок? До секса на глазах у твоей соседки?

— До меня, — сказал я.

Ее рука дрогнула, когда она ставила кружку обратно на поднос, и она прочистила горло.

— Ты что, заплачешь, если я обыграю тебя в боулинг… в платье?

Я взял ее дрожащую руку в свою и сжал. Глаза наполнились слезами, но она сдержала их нервным смешком. Ее боль была осязаемой, и я хотел избавить ее от нее.

— Почему у тебя все так хорошо получается?

Она пожала плечами, шмыгнув носом и пытаясь сохранить улыбку.

— Быстро учусь. Хорошие гены. Удача. Не знаю.

— Ну, я, может, и заплачу, — сказал я. — Но не от уязвленного самолюбия.