Чтение онлайн

— У меня пальцы на ногах болят от одной мысли об этом.

Она хихикнула.

— Будь к себе снисходительнее. Ты сам научил меня танцевать.

Я открыл машину.

— Я научил тебя покачиваться, чтобы ты не так часто наступала мне на ноги.

— Именно это я и сказала. Ты научил меня танцевать.

Я попытался ухмыльнуться, чтобы не надуться, но, черт возьми, часы продолжали тикать. Танцы этого бы не изменили. И к тому моменту мне хотелось лишь залезть с ней под одеяло и убедить ее рассказать мне всё или пригласить меня поехать с ней — хоть что-то большее, чем слепая вера в то, что она вернется. Я был недостаточно религиозен, чтобы найти в этом утешение.

— Не знала, что обещали дождь, — сказала она, когда мы выехали на улицу и капли забарабанили по лобовому стеклу.

— Я тоже. — Я включил дворники.

Тяжесть наших последних совместных часов, казалось, лишила нас возможности говорить. Я не раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз тут же закрывал его, потому что не мог подобрать нужных слов.

Когда мы подъехали к мосту через реку, я увидел что-то на дороге и притормозил. Поняв, что машину заносит на мокрой дороге, я отпустил тормоза. И все же автомобиль немного повело в сторону, и Элис сорвалась.

— Нееет! — Она рванулась к рулю.

— Что ты делаешь?! — Я попытался оттолкнуть ее, прежде чем она направит нас под откос или в воду. Я контролировал ситуацию. Паниковать было незачем.

Еще до того, как я остановил машину на обочине, она отстегнула ремень и открыла свою дверь.

— Что ты…

Я потянулся к ней, но она вывалилась наружу еще до того, как машина полностью остановилась.

— Элис! — крикнул я, переключая коробку в режим «Парковка» и бросаясь следом за ней, пока она скользила на пятой точке вниз по склону.

— Крис! — кричала она снова и снова, прежде чем прыгнуть в воду.

Мёрфи

Я не могу повернуть время вспять. Элис всё знает.

И что теперь?

Стоит мне учуять запах кофе, как я понимаю: она на кухне, готовит завтрак. Теплый деревянный пол поглощает мои шаги, не давая им скрипнуть.

Как только я дохожу до столовой, Хантер прочищает горло и отрывается от телефона, спустив очки для чтения на кончик носа.

— Утро, — бросает он.

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? — Я сажусь на противоположный конец стола.

— Гораздо лучше. Элис сделала сироп от кашля из бузины и дала мне дозу перед сном.

Я не слышал, как она пришла вчера вечером, но, прежде чем я успеваю об этом сказать, Элис приносит его кофе, осторожно наливая в чашку с золотой каемкой, и мельком улыбается мне.

— Кофе, Мёрфи? — спрашивает она.

Как она может смотреть на меня так, будто вчера ничего не было?

Я пристально смотрю на неё, ожидая, что она сломается, но она — нет. Поэтому я медленно киваю.

— Спасибо.

Она ставит передо мной ещё одну чашку на блюдце и наполняет её.

— Я говорил сегодня утром с Верой, похоже, дамы отлично проводят время. Думаю, нам стоит отправиться в загородный клуб, пройти все восемнадцать лунок, а остаток дня пропьянствовать. Позже там будет фейерверк.

Предложение Хантера повисает в воздухе, пока я безмолвно умоляю Элис снова посмотреть на меня, но она лишь разворачивается и плывёт обратно на кухню, словно совесть для неё ничего не весит.

— Проживи тридцать лет в браке, и у тебя тоже будет своя Элис, — ухмыляется Хантер, заметив, как я наблюдаю за ней.

— Ценю предложение, — говорю я, игнорируя его комментарий про Элис, — но мне нужно доделать работу до приезда Блэр.

— Мне показалось, ты вчера всё доделал.

Я прихлёбываю кофе, выигрывая время.

— К сожалению, одного дня оказалось мало.

— Ладно. Отдам тебе день, но встретимся на ужине в клубе.

Я киваю, потому что это звучит как приказ, а не вопрос.

У Хантера звонит телефон; он щурится, глядя на экран, и бормочет:

— Ну что ещё?

Пока он отвечает на звонок, я использую это как предлог, чтобы уйти на кухню.

Элис бросает взгляд через плечо, расставляя цветы в вазе.

— Вам что-нибудь приготовить на завтрак?

Я опираюсь поясницей о кухонный остров, упёршись руками в край столешницы.

Когда я не отвечаю, она оглядывается снова. В этот раз её руки замирают.

— Я четырнадцать месяцев провела в психиатрической лечебнице, — говорит она, снова повернувшись к вазе, срезая очередной стебель и вставляя его в композицию. — ПТСР. Депрессия. Тяжёлая форма тревожного расстройства. Суицидальные мысли. Но это было тогда. А это — сейчас. Иногда жизнь дерьмовая, иногда нет. Рада тебя видеть. И ещё больше радует, что у тебя всё в порядке.

Она сбрасывает обрезки стеблей в небольшое ведёрко и поворачивается, сложив руки перед собой.

— У меня тоже всё хорошо.

Твою мать.

Моя физическая реакция остаётся скрытой за сжатыми зубами. Она была в психушке четырнадцать месяцев? Какого чёрта? И теперь у неё всё хорошо, и, типа, у меня всё хорошо? И это всё?

Я сглатываю ком в горле.

— Прости, — шепчу я, потому что не знаю, что ещё сказать, и не хочу перетягивать одеяло на себя, но меня переполняют чувства и вопросы, и я понятия не имею, что с этим делать.

После паузы, словно она ждёт, что я скажу что-то ещё, она медленно кивает.

— Спасибо. Я тоже прошу прощения.

Она на секунду опускает взгляд в пол, но тут пищит таймер духовки.

Я возвращаюсь в столовую, запуская обе руки в волосы. Когда Хантер поднимает на меня взгляд, я прячу свою боль за фальшивой улыбкой. Я, блядь, раздавлен.

Восемь лет я думал об Элис. Только в своих снах я представлял, что снова увижу её. А теперь она здесь — консервирует помидоры, маринует лук, попутно запуская стирку. А я заперся в спальне, пытаясь наверстать работу, но в голове — полная херня.