Чтение онлайн

Какъ ни горько въ этомъ признаться, но впервые съ образованіемъ правительства, эстонское министерство внутр. длъ начало опредленную кампанію выселенія русскихъ изъ Ревеля. Въ тотъ моментъ въ Ревел насчитывалось до 150 тысячъ жителей, а иностранцевъ, по признанію эстонской газеты трудовиковъ «Waba Маа», насчитывалось всего 7 тысячъ человкъ (около 5 % къ общему населенію Ревеля). И вотъ 4000 изъ нихъ, «поселившіеся въ предлахъ Республики посл 1 мая 1915 г.», т. е. исключительно русскіе, подлежали высылк изъ Ревеля, иногда чуть ли не въ суточный срокъ. Выселенія сильно нервировали русское населеніе и вызывали очень недоброжелательные толки о св.-зап. правительств. Средній обыватель никакъ не могъ понять эстонской логики: прежде не признавали эстонской независимости, а выселеній не было, но какъ только русскіе поступили наоборотъ и, удовлетворяя желаніямъ эстонской демократіи, признали эту независимость — русскихъ стали усиленно выживать изъ Ревеля, да и изъ Эстоніи вообще. «Гельсингфорсцы» по этому поводу ядовито заключили въ помянутой брошюр, что спшить съ признаніемъ Эстоніи совсмъ не слдовало.

Сплошь и рядомъ выселенію изъ квартиры или совсмъ изъ Ревеля подлежалъ служилый, нужный правительству элементъ или близкій членъ семьи такого работника. Наше правительство, въ лиц того или иного министра, горячо вступалось за пострадавшаго, и тмъ не мене попытки отстоять отъ выселенія или высылки не всегда приводили къ благопріятному результату. Помню нсколько особенно досадныхъ случаевъ.

Въ самое горячее время разгрузки перваго прибывшаго съ военнымъ снаряженіемъ для арміи долгожданнаго англійскаго корабля, эстонская полиція начинаетъ упорно выселять изъ Ревеля жену и падчерицу начальника снабженія арміи; вмсто того, чтобы слдить за спшной разгрузкой и отправкой на фронтъ снаряженія, начальникъ снабженія занимается хлопотами въ эстонскихъ канцеляріяхъ, а на своей прямой служб ходитъ, какъ потерянный, и ничего не видитъ изъ того, что творится у него подъ носомъ. Выгнали съ квартиры личнаго секретаря М. С. Маргуліеса, потомъ начальника финансоваго отдла въ министерств С. Г. Ліанозова. На обращенныя со стороны М. С. къ эстонскому мин. внутр. длъ Геллату просьбы объ отмн этихъ высылокъ и выселеній послдовалъ ршительный отказъ. Но распоряженіе о выселеніи жены и падчерицы начальника снабженія немедленно отмняется тмъ же г. Геллатомъ, какъ только объ этомъ проситъ начальникъ англійской военной миссіи полк. Херопатъ.

Еще трудне удавалось получить пропускъ нужныхъ лицъ въ Эстонію изъ заграницы. Сношенія въ такихъ случаяхъ происходили съ министромъ иностр. длъ. Тотъ въ большинств случаевъ самъ по себ не возражалъ противъ нашихъ просьбъ, но мин. вн. длъ Геллатъ, съ которымъ долженъ былъ сообразоваться мин. иностр. длъ, обычно упирался и не хотлъ пропустить необходимыхъ намъ людей, сидящихъ нердко только на другомъ берегу Финскаго залива, въ Гельсингфорс.

Наряду съ затрудненіями, чинимыми эстонцами по поводу възда, они начали стснять нашихъ должностныхъ лицъ въ ихъ необходимыхъ и частыхъ передвиженіяхъ между Нарвой и Ревелемъ, гд была база снабженія арміи. Наши чины здили, конечно, не даромъ, а за установленную для всхъ плату, но они обязывались имть разршеніе на проздъ, полученіе котораго иногда отнимало до 2–3 дней. Срочныхъ курьеровъ поэтому вовсе нельзя было посылать.

Высылки, выселенія и прочія затрудненія, одно время сыпавшіяся, какъ изъ рога изобилія, изматываютъ нервы окончательно. Лвая нашего кабинета снова пускается въ паломничество. Посл переговоровъ съ предсдателемъ Учредительнаго Собранія с.-д. Реемъ, 12 сентября устраивается въ помщеніи Учр. Собранія собесдованіе съ с.-д. фракціей парламента. Съ нашей стороны были Ф. Г. Эйшинскій, П. А. Богдановъ и я, со стороны эстонцевъ — предсдатель Учр. Собранія Рей, члены фракціи Астъ, Ойнасъ, Олескъ, мин. вн. длъ Геллатъ и рядъ другихъ депутатовъ с.-д., фамиліи которыхъ у меня не сохранились въ памяти.

Бесда затянулась до глубокой ночи, но пропасти между «нами» и «ими» все же заполнить не удалось. Мы подробно ознакомили ихъ съ задачами нашего правительства, съ нкоторыми сторонами практической дятельности, какъ то: сношенія съ заграницей, отношенія къ Колчаку, внутреннія взаимоотношенія, планы демократизаціи арміи, исканіе контакта въ работ съ эстонскимъ правительствомъ. Слушали внимательно, иногда ставили вопросы, просили разъясненій. Въ конц концовъ мы перешли къ тмъ практическимъ злоключеніямъ, ради которыхъ было затяно объясненіе съ с.-д. фракціей и которыя главнымъ образомъ сыпались со стороны вдомства, возглавляемаго членомъ фракціи г. Геллатомъ. Цнно было объясниться лицомъ къ лицу, въ обстановк мене оффиціальной, почти товарищеской. Увы, оказалось, что г. Геллатъ во время одного изъ докладовъ какъ-то незамтно испарился изъ фракціонной комнаты, и вс практическія нужды, въ кругу людей непосвященныхъ въ ежедневную практику мин. внутр. длъ, по необходимости пришлось свести къ одной общей жалоб на то, что эстонская демократія опредленно мшаетъ нашей работ вмсто того, чтобы содйствавать ей. На это мы услышали изъ устъ одного участника совщанія г. Ойнаса довольно оригинальное утшеніе:

«Поддержать мы васъ по-прежнему не можемъ, но вы можете воспользоваться нашей критикой, какъ орудіемъ воздйствія въ вашей сред на генералитетъ».

Невольно вспомнился эпизодъ изъ Крыловской басни «пустынникъ и медвдь — эстонская «критика» сплошь и рядомъ была весьма сокрушительнаго свойства. Образчикъ ея г. Геллатъ сейчасъ же показалъ своимъ товарищамъ.

Нашъ разговоръ съ соц.-демократами происходилъ 12 сентября, а 17 сентября въ эстонскихъ газетахъ было пропечатано новое для насъ позорище.

Вотъ эта невинная замтка:

Въ любой демократически управляемой стран такая замтка прошла бы совершенно безъ вниманія. Что переговоры съ большевиками пугали эстонскую буржуазію, объ этомъ т же эстонскія газеты писали открыто. Замтка отразила только биржевое настроеніе и ничего больше.

Арестованный редакторъ буквально вопилъ, такъ какъ носились слухи, что министръ внутреннихъ длъ хочетъ выслать его «за проволоку». Кром того, въ самый нужный моментъ правительство осталось безъ газеты, лишившись ея въ форм, грубо роняющей его престижъ. Снова приходилось бросить очередную работу, выручать изъ петли несчастнаго редактора и какъ-нибудь замазывать новую щель «въ русско-эстонскихъ отношеніяхъ».

Сначала пошелъ къ г. Геллату нашъ министръ юстиціи Е. И. Кедринъ. Геллатъ не принялъ его тотчасъ же, и старикъ, подождавъ въ пріемной 2–3 минуты, «во имя достоинства Россіи», не сталъ больше дожидаться и вернулся раздраженный ни съ чмъ. Тогда я пошелъ уже не къ г. Геллату, а къ предсдателю Учр. Собранія г. Рею. Онъ явно симпатизировалъ намъ, хотя и не всегда ршался плыть противъ общаго фракціоннаго теченія въ своей сред.

Рей не былъ еще, видимо, въ курс происшедшаго инцидента. Выслушавъ мои объясненія и жалобы, онъ выразилъ мн искреннее сочувствіе, находя съ своей стороны, что г. Геллатъ просто погорячился, что онъ его сейчасъ вызоветъ сюда изъ засданія парламента и, посл личныхъ объясненій со мной, все уладится. Дйствительно, г. Геллатъ немедленно пришелъ въ кабинетъ предсдателя, но сумрачный, злой его видъ не предвщалъ ничего хорошаго.

«Ваше правительство заплатило очень дурно за оказанное ему гостепріимство. Инкриминируемое газетное сообщеніе пытается уронить нашъ денежный курсъ, я закрылъ газету по жалоб нашего министра финансовъ» — сказалъ мн Геллатъ… Спорю по существу замтки, указываю на небывало высокую двойную кару — закрытіе газеты и высылка редактора, обращаю вниманіе на то, что газета была подцензурная и, слдовательно, замтка была оффиціально пропущена — ничего не дйствуетъ. Геллатъ стоитъ на своемъ — «теперь сдлать ничего уже нельзя», суровой кары будто бы требовалъ министръ финансовъ. Тотъ же любезный г. Рей устраиваетъ мн немедленное свиданіе съ министромъ финансовъ Кукомъ. Выясняется, что г. Кукъ никакихъ конкретныхъ мръ отъ своего коллеги не просилъ и вполн будетъ удовлетворенъ моимъ предложеніемъ помстить соотвтствующее отъ редакціи опроверженіе инкриминируемой замтки.