Чтение онлайн

Стоящій во глав англійскаго военнаго министерства Черчилль былъ сторонникомъ самой широкой помощи русскому «блому» движенію, наоборотъ — англійскій премьеръ Ллойдъ-Джорджъ, отвтственный за всю работу кабинета и вынужденный считаться съ мощными теченіями, господствовавшими въ рабочихъ кварталахъ, велъ колеблющуюся политику опасливой помощи «изъ подъ полы». Оффиціально онъ всячески уврялъ оппозицію, что никакой борьбы противъ большевиковъ британскимъ правительствомъ не ведется, не оффиціально — закрывалъ глаза на ту помощь боевымъ снабженіемъ, которую оказывалъ членъ его кабинета изъ арсеналовъ и интендантства военнаго министерства. Съ такой точки зрнія становятся боле понятными отдльныя фазы англійской помощи. Въ 1919 году оффиціальная англійская политика не вела войны съ Совтской Россіей, но она въ собственныхъ интересахъ поддерживала неприкосновенность балтійскихъ государствъ, какъ буферъ противъ большевизма и какъ оплотъ противъ германизма. Такая позиція въ извстныхъ случаяхъ давала возможность оправданій дйствій англійскаго флота. Когда большевики, напримръ, вышли съ флотомъ по направленію къ Ревелю, англійскій адмиралъ могъ топить русскіе корабли на томъ основаніи, что они угрожали существованію буфера — Эстоніи. Когда Бермонтъ пошелъ со своей арміей на Ригу, англійскій адмиралъ бомбардировалъ его армію и побережье на томъ основаніи, что за спиной Бермонта пряталась старая Германія, мечтавшая, путемъ реставраціи въ Россіи, реваншировать у Антанты. И въ первомъ и во второмъ случа бомбардировка спасала, между прочимъ, тылъ нашей арміи, она была и въ нашу пользу — шагъ Антанты, перетолковываемый по своему, былъ понятенъ. И дйствительно въ то время, какъ въ Лондон потопленіе русскихъ кораблей преподносилось, какъ необходимая самооборона противъ воинствующаго большевизма, на мст, въ Ревел, командующій англійскимъ флотомъ адмиралъ Коуэнъ немедленно явился къ С. Г. Ліанозову съ сообщеніемъ, что опасность для нашей арміи миновала, врагъ отбитъ отъ Ревеля, тылъ св.-зап. арміи огражденъ. То же объясненіе намъ давалось, когда Бермонтъ угрожалъ эстонской территоріи, а тмъ самымъ угрожалъ тыловой баз нашей арміи и ставилъ насъ въ фальшивое положеніе передъ эстонцами. Но обстановка и характеръ вмшательства мгновенно мняются, какъ только русскіе блые начинаютъ требовать отъ англичанъ наступательныхъ на большевиковъ дйствій. Тутъ передъ запросами въ парламент и широкой оглаской никакъ не отвертишься, поэтому англійская эскадра становится необыкновенно вялой, англійскій адмиралъ начинаетъ лукавить и въ нужный моментъ уходить съ эскадрой въ сторону безъ выстрла.

Та же картина наблюдается въ области снабженія нашей арміи и въ дипломатическомъ насъ признаніи.

Лицомъ, которое вдало снабженіе для русскихъ заграницей, былъ нкій генералъ Гермоніусъ. Онъ заключалъ договоръ съ Хуверомъ о помощи хлбомъ, онъ же велъ переговоры съ союзниками о помощи оружіемъ и снаряженіемъ. Представителемъ его въ Лондон являлся полковникъ Бляевъ. На имя этого офицера было прислано, напримръ, слдующее письмо:

Интересно добавить къ этому нсколько строкъ, которыя пишетъ другой офицеръ въ сопроводительномъ къ документу письм изъ Лондона въ конц іюля. «Бляевъ дважды получалъ отъ британскаго военнаго министерства оффиціальныя извщенія о томъ, что оно беретъ на себя обязательства снабжать всмъ необходимымъ Сверную Армію. Копію этихъ двухъ бумагъ я вамъ высылаю и передаю настоятельную просьбу полк. Бляева ихъ никому не показывать; особенно важно, чтобы союзники о нихъ не узнали». [123]

Подъ «союзниками», очевидно, разумлась Франція, ревниво слдившая за дйствіями Англіи въ Прибалтик. Но я думаю, что это все-таки была не главная причина, почему такихъ писемъ не слдовало показывать. Обстоятельства, сопровождавшія отправку англійскаго снаряженія, опредленно указывали, кого боялся военный министръ Черчилль. Корабли съ пушками и снаряженіемъ отправлялись изъ англійскихъ гаваней въ неизвстномъ направленіи, иначе рабочіе отказывались ихъ грузить. А въ тхъ случаяхъ, когда, казалось, эту бдительность удавалось обмануть, грузчики все-таки умудрялись тайно отвинтить у части пушекъ замки. Кром того, все снаряженіе общали посылать только до 1 октября — дня открытія засданій въ англійскомъ парламент. Безпристрастный читатель газетъ наврное помнить, какъ въ то время изворачивалось англійское правительство, когда его донимали въ пресс и въ парламент коварными вопросами врод: «правда ли, что оно снабжаетъ оружіемъ арміи, воюющія противъ большевиковъ?» «правда ли, что оно отправляло транспорты снаряженія для ген. Юденича?» и т. д. Премьеръ Ллойдъ-Джорджъ обычно никогда не давалъ прямыхъ и удовлетворительныхъ отвтовъ.

Въ вопрос съ признаніемъ св.-зап. правительства повторилась почти та же колеблющаяся политика, хотя здсь дло осложнилось усердіемъ нашихъ собственныхъ заграничныхъ политиковъ и той поддержкой, которую по слпот своей поспшила имъ оказать оффиціальная Франція. Помогая организовать св.-зап. правительство, ген. Маршъ и полк. Пиригордонъ длали это, конечно, не безъ вдома и сочувствія Черчилля, которому непосредственно были подчинены генералы Гофъ и Маршъ. Но оффиціально защищать этотъ актъ по тмъ же соображеніямъ, о которыхъ я сказалъ выше, было неудобно. Посему для своихъ англійское правительство, кажется, вовсе замолчало всю эту исторію; но когда противъ дйствій Марша и Пиригордона посыпались жалобы адмирала Колчака и нашего реакціоннаго генералитета всхъ сортовъ, сидвшаго на всхъ главныхъ политическихъ путяхъ, англійское правительство огрызнулось въ томъ смысл, что, молъ, все, что длаютъ его агенты — они длаютъ не безъ вдома правительства, но тутъ же вскор, чтобы не дразнить особенно «гусей», убрало изъ Прибалтики всю миссію ген. Гофа, одновременно поручивъ оставшемуся въ Ревел англійскому консулу г. Бозанкету всемрно оказывать поддержку св.-зап. правительству. Въ угоду требованіямъ Франціи, миссія Гофа, въ которую входили ген. Маршъ и полк. Пиригордонъ, была замнена миссіей французскаго ген. Этьевана [124] , человка опредленно реакціонныхъ взглядовъ, какъ разъ подстать ко вкусамъ нашихъ командныхъ верховъ. Съ точки зрнія англійскаго пролетаріата, упорно протестовавшаго противъ всякой интервенціонной политики его правительства въ Прибалтик, такая попятная политика только привтствовалась. Ему вдь не были извстны т инструкціи, которыя доврительно получилъ англійскій консулъ въ Ревел, г.Базанкетъ, откровенно заявившій М. С. Маргуліесу, что они секретные, но благопріятные для св.-зап. правительства.

Въ такомъ вид вырисовывалась, по моему мннію, колеблющаяся кривая антантовской политики въ памятный интервенціонный годъ.

Консулъ Базанкетъ былъ уже старый, нершительный человкъ и ни въ коемъ случа не могъ замнить полк. Пиригордона. Св.-зап. правительство оставалось почти безъ всякой поддержки. Единственнымъ спасеніемъ, по мннію узжавшаго ген. Марша, было немедленное наступленіе на Петроградъ, иначе все дло погубятъ свои и эстонцы.

Передъ отъздомъ полк. Пиригордонъ послалъ еще два письма эстонскому правительству; въ одномъ онъ выразилъ увренность отъ имени своего правительства, что дйствія эстонцевъ въ переговорахъ съ большевиками будутъ согласованы съ интересами союзниковъ, въ другомъ — просилъ эстонское правительство не настаивать на отъзд изъ Ревеля св.-зап. правительства или во всякомъ случа согласиться на пребываніе въ Ревел тхъ членовъ правительства, которымъ нужны сношенія съ союзниками и портъ. Протестъ противъ выселенія насъ изъ Ревеля тмъ боле былъ кстати, что въ Эстонскомъ Учредительномъ Собраніи собирались это сдлать въ форм унизительнаго для насъ «договора», который правильне было бы назвать не договоромъ (ибо всякій договоръ какъ-никакъ подразумваетъ двусторонность правъ и обязанностей), а безцеремоннымъ ультиматумомъ, исключающимъ возможность дальнйшей совмстной работы. Текстъ этого «договора» былъ заготовленъ правительствомъ для Учредительнаго Собранія въ такомъ дух:

Надо было во что бы то ни стало предупредить новый надвигающійся скандалъ. С. Г. Ліанозовъ съ М. С. Маргуліесомъ пошли къ предсдателю Учредительнаго Собранія Рею. Максимумъ, что могъ сдлать своей властью г. Рей, это снять вопросъ съ повстки дня, заморозивъ докладъ еще на недлю. Началась утомительная борьба за «право жительства» Русскаго Правительства въ Ревел.

Въ свое время, для урегулированія взаимныхъ треній, С. Г. Ліанозовъ предложилъ эстонцамъ образовать на паритетныхъ началахъ межъ-правительственную комиссію, въ которую входили бы по три министра съ каждой стороны. С. Г. имлъ этимъ въ виду не ухудшить, а, конечно, улучшить положеніе русскаго правительства въ Ревел. Эстонцы пошли навстрчу такому предложенію, но использовали идею С. Г. довольно коварно. 20 сентября Поска извстилъ С. Г., что его предложеніе паритетной комиссіи эстонскимъ правительствомъ принято, что первымъ дломъ комиссіи будетъ разршить вопросъ о мст пребыванія русскаго правительства, такъ какъ на дальнйшее функціонированіе его въ Ревел эстонцы не могутъ согласиться. 24 сентября премьеръ Штрандманъ сообщилъ С. Г. Ліанозову, что мин. вн. длъ Геллатъ уже выхалъ въ Нарву, чтобы выяснить, можетъ ли тамъ устроиться русское правительство, т. е. мсто нашего пребыванія предршалось прямо по одностороннему усмотрнію эстонскаго правительства. А вечеромъ того же дня намъ сообщили, чтобы мы «пожаловали» на засданіе этой комиссіи въ Нарв на другой день. Выходило такъ, что, снявши съ повстки дня обсужденіе помянутаго «договора» въ Учредительномъ Собраніи, мы все-таки не предупредили непріятныхъ для насъ послдствій, которыя, казалось бы, вытекали лишь посл принятія «договора» эстонскимъ Учр. Собраніемъ. Очевидно, мин. вн. длъ Геллатъ былъ недоволенъ задержкой, происшедшей въ канцеляріи Учр. Собранія, и ршилъ форсировать этотъ вопросъ въ надежд на обычную благосклонность къ нему парламента.

М. С. Маргуліесъ бросился къ проф. Пійппу, своему давнишнему знакомому и будущему эстонскому министру иностр. длъ. Придя къ нему, «съ трудомъ сдерживаюсь», длаетъ у себя запись М. С. «Говорю, что есть предлъ нажиму на чувство человческаго достоинства, что хотя съ тхъ поръ, какъ я въ Эстоніи, я заглушилъ въ себ это чувство, все же больше не могу и для себя ршилъ, что уйду изъ правительства. Но пусть эстонцы помнятъ, что друзей у нихъ немного въ Россіи и если они не будутъ беречь и тхъ, кто взялъ на себя тяжкое бремя защиты ихъ самостоятельности въ Россіи, — у нихъ и совсмъ друзей не будетъ. Пійппъ уврялъ меня, что отношеніе къ намъ самое дружеское, что въ Нарву желательно перенести лишь юридическое мстопребываніе правительства и учрежденія, но что министры, какъ частныя лица, могутъ оставаться въ Ревел сколько угодно, что такое положеніе лишь улучшитъ взаимныя отношенія, такъ какъ уменьшитъ нажимъ слва, что эстонцы готовы оказывать намъ всякое содйствіе и т. д.»

Бросаемъ очередныя дла, демъ въ Нарву. Тамъ собирается «квартирная» комиссія въ состав: отъ эстонцевъ — министръ Геллатъ, Пійппъ и ген. Теннисонъ (нач. 1-й эстонской дивизіи, стоящей въ Нарв), отъ св. зап. правительства — Е. И. Кедринъ, М. С. Маргуліесъ и я. Предсдательствуетъ Геллатъ. У него матеріалъ подобранъ заране, а мы о Нарв узнали только наканун. Оглашаетъ списокъ нашихъ учрежденій, расположившихся на лвобережной Нарв. На 220 офицеровъ, 3000 солдатъ и десятокъ чиновниковъ помщенія заняты въ 79 мстахъ, въ общемъ 536 комнатъ. Впечатлніе создается нехорошее. Наши занимали помщенія на «жадные глаза», кто усплъ захватить вдвое, втрое большее, чмъ это было нужно, другихъ не пускалъ, — наоборотъ, эстонцы размстились чрезвычайно экономно. Эстонскій командующій арміей, напримръ, со своимъ штабомъ помщался въ двухъ комнатахъ, нашъ съ тучей прикомандированныхъ въ шестнадцати; ихъ развдка занимала дв комнаты, наша шесть, и т. д. въ томъ же род. Геллатъ, поэтому, предложилъ сжаться, а, чтобы устранить мелкія будничныя взаимныя тренія, проектировалъ перевести вс русскія учрежденія въ Ивангородъ (худшая часть Нарвы на правомъ берегу).

Мы призадумались. Возникали опасенія, которыми тутъ же вслухъ нельзя было подлиться. Маргуліесъ заявилъ, что безъ представителей нашей арміи, въ данномъ случа генерала Родзянко, мы не можемъ ршать вопроса о передвижк и сжатіи нашихъ учрежденій. Послали автомобиль за Родзянкой. У насъ, по правд говоря, была надежда, что онъ упрется, выставитъ со своей стороны разныя соображенія и «атака» будетъ отбита. Въ создавшійся перерывъ — минутъ въ 20 — мы вполголоса все же успли обмняться кое-какими словами. Противъ сжатія принципіально трудно было возражать; его слдовало сдлать независимо отъ того, передетъ или нтъ въ Нарву правительство со своими ревельскими учрежденіями, просто хотя бы по той причин, что въ маленькой Нарв, вблизи фронта, гд дорого каждое помщеніе и гд уже чувствовался сильный квартирный кризисъ, нельзя было шириться безъ крайней надобности. Но «страшно, говорилъ М. С., въ случа наступленія большевиковъ у Ямбурга, защищаемаго (4 версты на западъ позиція эстонцевъ) одними эстонцами. Податься можно только въ лвобережную Нарву, а мосты въ рукахъ эстонцевъ, какъ и весь городъ».