Гражданская война на с?веро-запад? Россіи
Шрифт:
Опять вызывается г. Геллатъ. Разсказываю ему весь разговоръ съ г. Кукомъ и прошу отмнить наложенную кару. Тогда Геллатъ говоритъ, что кара послдовала не только за указанную замтку, а что наша газета-де вообще занимаетъ позицію, враждебную эстонцамъ. Онъ говорилъ явную неправду, меня это взорвало, и я назвалъ его методъ расправы необоснованнымъ, «чисто большевистскимъ».
«Такъ что же?» — послдовалъ отвтъ — «я только противъ большевистскихъ теорій, а противъ ихъ метода ршительныхъ дйствій ничего не имю, находя его совершенно правильнымъ».
Мы разстались очень холодно. Передаю вс перепитіи бесды г. Рею. Онъ не высказываетъ своего мннія, но ясно, что вполн согласенъ со всми моими доводами, такъ какъ еще разъ идетъ къ Геллату, чтобы убдить его отказаться отъ рзкой мры противъ газеты.
Тутъ же въ кабинет толпится нсколько буржуазныхъ депутатовъ парламента. Они наперебой выражаютъ мн сочувствіе, а одинъ вполголоса проситъ поврить, что не вс эстонскіе дятели раздляютъ такую убійственную противъ русскихъ политику.
Рей возвращается назадъ совсмъ смущенный. Очевидно, была большая перепалка, но… Геллатъ остался при своемъ.
«Простите, что не удалось ничего сдлать. Я истощилъ вс аргументы, а онъ остался непоколебимъ, вдь не могу же я изъ за этого инцидента вызывать министерскій кризисъ!» — сказалъ мн г. Рей.
Спустя нсколько дней вмсто «Свободной Россіи» стала выходить «Свобода Россіи», а редакторъ Троицкій былъ высланъ въ Гдовъ. Изъ 5—6 ревельскихъ газетъ за пострадавшаго литературнаго собрата заступилась только одна «Maalit», откровенно заявившая, что какой-то злой рокъ неустанно толкаетъ руководителей внутренней эстонской политики по пути, явно гибельному для будущихъ русско-эстонскихъ отношеній. «Maalit», кстати сказать, въ скорости тоже упокоенная тмъ же г. Геллатомъ, считалась правой газетой.
Задтый, видимо, писаніями газеты «Maalit», эстонскій «Sotsialdemocrat» старался всячески разсять создавшееся у русской публики непріятное впечатлніе.
«У насъ нтъ ни малйшей злобы или ненависти къ русскому народу», — доказывала эта газета, — «Было бы большой радостью для насъ, если бы русскій народъ опять сталъ на путь демократическаго развитія и сталъ итти по направленію къ свобод, культур и демократизму. Если русскій народъ дйствительно станетъ на эту дорогу, тогда, можетъ быть, настанетъ время, когда мы сами добровольно и безъ давленія извн, начали бы искать сближенія и связи съ Россіей. Разнаго рода экономическіе интересы длаютъ ближайшую связь съ Россіей для насъ весьма желательной. Можетъ быть даже когда-нибудь случится, что мы сами добровольно и безъ принужденія вступимъ съ Россіей въ федерацію. Но это должно случиться вполн добровольно, поистин безъ принужденія.
И если это когда-нибудь случится, т. е. когда бывшіе русскіе инородцы найдутъ, что для нихъ отнюдь не является опаснымъ, а, наоборотъ, только выгоднымъ снова вступить въ ближайшую связь съ Россіей — вотъ тогда на самомъ дл будетъ создана великая и могущественная Россія» [113] .
113
Цитирую по перепечатк въ «Своб. Россіи», № 2 отъ 19 сент. 1919 г.
Эстонскій совтъ министровъ утвердилъ постановленіе г. Геллата. Этотъ способный, ршительный, но крайне націоналистически настроенный министръ понемногу сталъ окрашивать своими взглядами всю эстонскую политику, направляя утлый корабликъ своей республики опредленно къ совтскимъ берегамъ. Буржуазная сердцевина эстонскаго кабинета слабла съ каждымъ днемъ, не находя себ опоры въ соціалистически-настроенномъ парламентскомъ большинств. Спустя два дня посл утвержденія совтомъ министровъ расправы съ нашей газетой, умренные члены кабинета Поска и Яксонъ вышли въ отставку. Не рискну опредленно связывать этотъ выходъ съ описаннымъ инцидентомъ, но тогда же намъ стало извстно, что Поска, за день до своего ухода, въ интервью съ финскимъ корреспондентомъ Тіандеромъ, высказалъ большое неудовольствіе дйствіями мин. внутр. длъ Геллата, закрывшаго «Свободную Россію».
Въ борьб съ реакціонными тенденціями нашего штаба было еще два средства. Открытая апелляція къ общественному мннію, въ вид созыва намченнаго създа общественныхъ дятелей и введеніе въ составъ военнаго министерства договореннаго при начал нашей коалиціи завдующаго политическимъ отдломъ въ арміи, на правахъ товарища министра.
Первая комбинація — созывъ създа — являлась предусмотрнной и самой естественной для представителей демократіи. И тмъ не мене, по зрломъ, какъ казалось тогда, обсужденіи всхъ pro и contra, отъ созыва създа пришлось отказаться. Формально этого вопроса не ршали въ совт министровъ, създъ до поры до времени просто отложили.
Противъ създа опредленные доводы выставлялись со стороны М. С. Маргуліеса и С. Г. Ліанозова. Посл потери Пскова и прилегающаго къ нему района наша собственная территорія сократилась по крайней мр на 2/3. Изъ городовъ остались только прежніе «Царевококшайски» — Гдовъ и Ямбургъ съ частями ихъ уздовъ и почти полнымъ отсутствіемъ интеллигентнаго элемента. «Кого могутъ послать эти глухіе углы?» «Гд надежда, что представители этихъ захолустныхъ деревень и посадовъ смогутъ достаточно проникнуться всероссійской важностью совершающихся случайно въ этомъ уголк крупныхъ политическихъ событій?» — спрашивали оппоненты. Словомъ, это не опора въ борьб правительства.
Оставались многочисленные бженцы. Среди нихъ имлось достаточно интеллигентныхъ людей, но, будучи оторваны отъ родной почвы, перебрасываемые туда и сюда, они упали духомъ и представлялись нашимъ коллегамъ вообще малоактивнымъ элементомъ, къ тому же сильно зависимымъ на мстахъ отъ военныхъ комендантовъ.
Такимъ образомъ, на създ до поры до времени поставили крестъ. По всей вроятности эта тактика тоже была ошибкой и главнымъ образомъ лвой части кабинета, разсчитывавшей собрать боле авторитетный създъ посл новаго расширенія блой территоріи и потому такъ легко согласившейся съ доводами своихъ боле правыхъ коллегъ.
Въ качеств лица, которое проектировалось «запустить» въ военное министерство, прочили извстнаго Б. В. Савинкова. Его опредленно поддерживалъ М. С. Маргуліесъ; онъ считалъ, что Савинковъ и по своему прошлому и какъ человкъ ршительный можетъ импонировать нашей военной сред. Открыто, разумется, не говорилось, на какой постъ хотятъ его пригласить, и военные могли думать, что рчь идетъ о портфел министра внутреннихъ длъ, который въ то время совмщался въ рукахъ мин. исповданій И. Т. Евсева. Савинковъ въ описываемое время состоялъ, въ числ другихъ шести, представителемъ Колчака въ Париж и, по имвшимся черезъ г. Кирдецова свдніямъ, былъ весьма не прочь пойти въ составъ нашего правительства.
Горячія пренія по этому вопросу произошли 21 сентября на квартир у С. Г. Ліанозова. Въ сбор оказались вс, включая нашихъ генераловъ — Юденича и Пилкина.
Предложеніе о Савинков сдлалъ М. С. Маргуліесъ. Не помню, какъ онъ его мотивировалъ, но должно быть боле или мене пріемлемо, потому что въ дальнйшемъ пренія пошли не о необходимости приглашенія, а исключительно о личности Савинкова.
Ген. Юденичъ ршительно возражалъ противъ Савинкова. Онъ не хочетъ-де сидть рядомъ съ убійцей и скоре согласенъ на приглашеніе въ наше правительство г. Алексинскаго, — тоже, молъ, человка лваго и съ богатымъ политическимъ прошлымъ.
Контръ-адмиралъ Пилкинъ, наоборотъ, поддерживалъ кандидатуру Савинкова, полагая, что разъ Савинковъ является въ Париж представителемъ адмирала Колчака, то онъ и для насъ пріемлемъ.
Я, не имвшій ничего общаго въ партійномъ прошломъ съ Савинковымъ и лично не знавшій его, но за то имвшій исключительно по прошлой же дятельности хорошія воспоминанія объ Алексинскомъ, высказался за Алексинскаго и противъ Савинкова. Главнымъ образомъ выдвинулъ то соображеніе, что Савинковъ, какъ представитель Колчака, непризнающаго эстонской независимости, не подходитъ къ духу нашей деклараціи, и эстонцы его появленіе въ состав нашего правительства истолкуютъ, какъ шагъ для себя непріязненный.