Чтение онлайн

Съ нкоторыхъ поръ я сталъ замчать, что въ швейцарской той гостиницы, гд я жилъ, неизмнно торчитъ типичное гороховое пальто, которое при моемъ проход упорно отворачиваетъ свое лицо въ сторону. Разъ заинтересовавшись, я затмъ обнаружилъ, что типъ этотъ всюду слдуетъ за мной въ город, какъ тнь, а утромъ, пока я сплю, или днемъ, когда я почему-нибудь остаюсь у себя въ номер, неизмнно дежуритъ въ швейцарской. Одновременно на то же самое сталъ жаловаться П. А. Богдановъ, жившій въ другой гостиниц. Даю соотвтствующую мзду и разспрашиваю эстонца-швейцара. Оказывается, что шпик дежуритъ не отъ эстонской власти, а служитъ у кого то «изъ русскихъ», но у кого, швейцару не говоритъ. Я пригрозилъ жалобой эстонскому мин. внутреннихъ длъ, посл чего субъектъ исчезъ изъ швейцарской безслдно, а на улиц его смнилъ какой-то другой, боле ловкій мужчина, старавшійся держаться вдали и незамтно. М. С. Маргуліесъ жаловался, что за нимъ не только слдятъ, но и угрожаютъ подстрлить, такъ что съ нкотораго времени онъ вынужденъ ходить по улиц въ сопровожденіи переодтаго вооруженнаго офицера, перемнить одну гостиницу на другую.

Сначала мы думали, что слжкой за нами занимаются исключительно Балаховичъ съ Ивановымъ. Но потомъ пришлось оставить эту мысль. Балаховичу боле интересны были гг. военные, а не мы, которые жили открыто и сами находились съ военнымъ элементомъ въ нсколько прохладныхъ отношеніяхъ. Балаховичъ если и слдилъ за членами правительства, то въ самыя первыя времена, когда онъ не утратилъ оффиціальной возможности поладить съ нами и побороть съ открытымъ забраломъ конкуррирующихъ съ нимъ генераловъ. Попавъ же въ положеніе «исключеннаго изъ списковъ арміи», онъ горлъ непримиримой местью къ командующему генералитету и думалъ только о сверженіи ихъ, разсчитывая, что надстройка, въ вид правительства, посл переворота пойдетъ сама собой насмарку. Гораздо большій интересъ мы представляли для нашего собственнаго генералитета, все время полуприкрыто антагонизирующаго противъ правительства. Армію имъ, какъ Балаховичу, не приходилось «завоевывать», они командовали ею, но каждую минуту жило опасеніе, что съ помощью союзниковъ или организованнаго офицерства, или даже просто общественнаго мннія мы можемъ спихнуть кого-нибудь изъ главныхъ китовъ и потому необходимо было вооружить противъ насъ союзниковъ черезъ Колчака въ Омск и Сазонова въ Париж и тмъ или инымъ путемъ постараться лишить насъ всякаго моральнаго авторитета въ мстной русской сред. Гельсингфорсъ давно уже кишмя кишлъ сплетнями по адресу св.-зап. правительства; распускались небылицы въ Париж и Лондон.

Одинъ случай раскрылъ всю эту позорную кротовую работу.

Офицеръ, служившій въ канцеляріи М. С. Маргуліеса, однажды доложилъ ему совсмъ необычныя вещи. Оказалось, что ране этотъ офицеръ служилъ въ морскомъ отдл у капитана Н., который состоялъ агентомъ контръ-развдки адм. Колчака и въ семъ качеств почти исключительно занимался слжкой за членами св.-зап. правительства. Офицеръ при этомъ назвалъ двухъ штатскихъ господъ, негласно работавшихъ въ канцеляріи у капитана Н. по той же отрасли, изъ коихъ одинъ состоялъ, въ свою очередь, агентомъ г. Иванова, а второй — г.Карташева. Эта «канцелярія» посылала характеристики членовъ правительства въ Омскъ и Парижъ, уснащая ихъ всевозможными, порочащими нашу честь, измышленіями; особенно доставалось Маргуліесу и Ліанозову.

Адм. Пилкинъ, нашъ коллега по кабинету, въ учрежденіи котораго служилъ капитанъ Н., ршительно протестовалъ противъ правдивости добытыхъ свдній. Къ сожалнію, М. С. Маргуліесу почему-то не удалось надлежаще оформить сдланнаго ему доклада и онъ до поры до времени не сталъ поднимать шума. Но было немедленно организовано со своей стороны контръ-бюро, чтобы окончательно нащупать ведомую противъ правительства махинацію.

За ревельской 29 сентября послдовала юрьевская согласительная конференція тхъ же прибалтійскихъ государствъ. Опять нужно было зорко слдить за колебаніями ея членовъ, стараться какъ-нибудь разстроить или затянуть переговоры этихъ государствъ съ большевиками. Эту тяжелую и строго отвтственную задачу мы возложили на одного М. С. Маргуліеса. Трудъ его не пропалъ даромъ, но среди коллегъ по правительству въ то время не нашелъ должной оцнки. Эстонская пресса сумла влить каплю яда даже въ наши взаимныя дружескія отношенія, представивъ всю поздку М. С. въ Юрьевъ верхомъ навязчивости барина, любящаго только пообдать на всякихъ собраніяхъ.

«Эстуръ» (оффиціальное эстонское бюро прессы, руководимое тогда министромъ г. Теннисономъ) сообщило, что св.-зап. правительство вовсе не приглашено на юрьевскую конференцію, а когда г. Теннисону указали, что приглашеніе было сдлано черезъ Поску и о немъ хорошо зналъ г. Пійппъ, Теннисонъ выразилъ сожалніе, «что не зналъ этого». Въ свое время Эстуръ так же оповщало, что мы не приглашены на ревельскую конференцію, когда же М. С. Маргуліесъ послалъ опроверженіе въ гельсингфорскую газету «Huvads bladet», оно просто не дошло до Гельсингфорса. Въ такомъ вид систематически оттиралось отъ конференцій св.-зап. правительство въ Ревел.

Въ Юрьев, наоборотъ, предупредительности и любезностямъ не было конца: эстонцы предоставили М. С. Маргуліесу и его секретарямъ прекрасное помщеніе, прислали приглашеніе на вс завтраки и обды членовъ конференціи и неизмнно отводили ему на нихъ самое почетное мсто. Фактически эта общая ежедневная трапеза превратилась въ филіальное отдленіе конференціи съ той лишь разницей, что здсь вопросы конференціи обсуждались интересне и откровенне.

Основное внутреннее противорчіе интересовъ св.-зап. правительства и республикъ Прибалтики въ вопрос о мир съ большевиками длало и по существу невозможнымъ оффиціальныя совмстныя засданія, въ конференціи и по необходимости нужно было найти какую-то форму, въ которой цли информаціи и противодйствія со стороны св.-зап. правительства достигались бы всего удобне и полне. Разв не ироніей было обсуждать вопросъ о мир совмстно съ представителемъ св.-зап. правительства, которое по самой своей иде исключало всякіе разговоры о какихъ-либо мирныхъ соглашеніяхъ съ большевиками; съ другой стороны, какъ бы ни храбрился И. И. Поска, онъ и сопровождавшій его Пійппъ то и дло вынуждены были оглядываться на настроеніе большинства членовъ своего парламента, недвусмысленно заявившаго въ своей послдней резолюціи, что «въ настоящее время, когда русскимъ совтскимъ правительствомъ сдлано предложеніе о мир, Учредительное Собраніе находитъ, что у эстонскаго государства нтъ основаній оставить безъ вниманія это предложеніе, такъ какъ нашъ (эстонскій) народъ велъ войну лишь въ цляхъ самозащиты» [130] . Съ этой точки зрнія парламентаріи желали, чтобы гг. министры изыскивали на конференціи пути для заключенія мира съ большевиками, а не способы проволочекъ и оттяжекъ, что входило, какъ minimum, въ задачу М. С. Маргуліеса. Ежедневныя совмстныя трапезы послужили прекраснымъ выходомъ изъ создавшагося положенія: М. С. не поднималъ вопроса о своемъ присутствіи на оффиціальныхъ засданіяхъ конференціи, а члены ея не стснялись обсуждать съ нимъ поднятые на конференціи вопросы за общимъ обденнымъ столомъ и съ глазу на глазъ, въ частности.

На Юрьевской конференціи И. И. Поска метался то въ одну, то въ другую сторону [131] . Вначал онъ велъ опредленную и усиленную агитацію за миръ съ большевиками. Мотивы были отчасти старые — усталость отъ войны арміи и народа, частью новые — появившаяся вра въ возможность эволюціи большевизма, настроенія западно-европейской демократіи въ пользу большевиковъ.

«Съ ними Красинъ, а разв онъ большевикъ?» — говорилъ Поска.

Или: «французы опредленно стоять за миръ съ большевиками!»

М. С. приходилось опровергать Поску, напоминая присутствующимъ, что Красинъ давно съ большевиками и, въ качеств максималиста, давно извстенъ по знаменитому длу въ Фонарномъ переулк; что французы и не помышляютъ о мир съ Совтской Россіей.

На это Поска возражалъ, что, кром Красина, съ большевиками пошли такіе люди, какъ Боголповъ; что же касается настроенія французовъ, то онъ готовъ внести нкоторую оговорку:

«Французское правительство — противъ мира съ большевиками, но французскій народъ — за».

Маргуліесъ повелъ разговоры съ премьерами отдльно. По прежнему выяснилось, что миръ не улыбается финляндцамъ и латышамъ, но ихъ сильно смущаетъ собственная домашняя агитація за. миръ слва. Начались опасныя для нашего дла колебанія. Благодаря, однако, упорной контръ-агитаціи М. С. Маргуліеса, латыши и финны на время какъ будто укрпляются въ отрицательной къ большевикамъ позиціи. Но тутъ совсмъ некстати появляется освдомленіе англійскаго представителя полк. Таллендса о томъ, что союзники по-прежнему будутъ благожелательны къ Прибалтійскимъ государствамъ совершенно независимо отъ того, заключатъ ли они или не заключатъ миръ съ большевиками.

М. С. идетъ за разъясненіями къ полковнику Таллендсу.

Оказывается, что полк. Таллендсъ только что получилъ соотвтственную ноту изъ Лондона. Англичане напуганы разразившейся у нихъ грандіозной желзнодорожной забастовкой и, въ связи съ этимъ, наблюдается ршительное полвніе Англіи. Правительство, по словамъ Таллендса, нсколько перемнило свою политику, оно находитъ, что отъ балтійскихъ народовъ теперь невозможно требовать дальнйшей войны съ Сов. Россіей, тмъ боле, что вс запасы оружія переданы Колчаку и Деникину, и Англія больше ничего не можетъ дать балтійцамъ.

О настроеніяхъ конференціи Таллендсъ сказалъ такъ: раньше 10-ти дней прерванныхъ переговоровъ о мир съ большевиками они не возобновятъ, Латвія до начала переговоровъ перейдетъ въ наступленіе и, что, по словамъ эстонцевъ, при переговорахъ съ большевиками не пожертвуютъ интересами св.-зап. арміи. Въ заключеніе Таллендсъ спросилъ М. С., какія условія поставило бы русское правительство въ мирныхъ переговорахъ для спасенія своей арміи?

«Я, говоритъ М. С. въ своемъ дневник, не могъ дать точнаго отвта, потому что все, кром наступленія, — есть конецъ арміи; раствореніе ея въ эстонской… при Балаховичахъ и Ивановыхъ, при Геллатахъ — только позоръ, униженіе и гибель арміи».