Чтение онлайн

М. С. Маргуліесъ на это коротко бросилъ мн:

«В. Л., вы совершенно не представляете себ современнаго Алексинскаго».

П. А. Богдановъ, какъ эсеръ, тоже подалъ голосъ противъ Савинкова, но изъ оговорокъ его видно было, что партійныя путы на этотъ разъ сильно стсняли его личныя тяготнія.

Остальные шестеро молчали, но, видимо, склонялись на сторону Маргуліеса и Пилкина. Выходило 8 — за, 4 — противъ. Голосованія, однако, не производили, но, въ виду выяснившагося общаго настроенія въ пользу Савинкова, мы съ Богдановымъ потребовали, чтобы въ телеграмм Савинкову было опредленно подчеркнуто, что онъ приглашается при условіи полнаго пріятія нашей деклараціи, т. е. въ томъ числ и по вопросу о признаніи эстонской независимости. Намъ казалось, что Савинковъ такого условія не сможетъ принять и вся комбинація сама собой падетъ. Не предршая пока ничего опредленнаго, большинство собравшихся сочло необходимымъ прежде всего выяснить настроеніе эстонцевъ. Почти вс оказались согласны въ томъ, что вызвать Савинкова, вопреки желанію эстонцевъ, значило итти на крупный и вредный для нашего дла скандалъ. Эту деликатную миссію поручили С. Г. Ліанозову, какъ министру иностранныхъ длъ.

Черезъ пять дней мы съ Маргуліесомъ здили по другому поводу въ Нарву вмст съ эстонскими министрами. М. С. зазвалъ въ наше купэ эстонскаго мин. иностранныхъ длъ Пійппа, и я прямо спросилъ его, какъ будетъ реагировать эстонское правительство на приглашеніе въ нашъ составъ г. Савинкова. Г. Пійппъ отвтилъ, къ моему удивленію, что онъ лично за Савинкова; думаетъ, что и другіе министры будутъ за него же.

Еще спустя нсколько дней кандидатура Савинкова подверглась спеціальному обсужденію среди лвой части кабинета.

Въ собраніи участвовали Богдановъ, Эйшинскій, Пшковъ, Филиппео и я; происходило оно въ помщеніи пшковскаго министерства общественнаго призрнія. Моя бесда съ г. Пійппомъ и переговоры С. Г. Ліанозова, которому сказали, что для эстонцевъ совершенно безразлично, войдетъ или не войдетъ въ наше правительство Савинковъ, окончательно разсяли всякое сопротивленіе этой кандидатур. Насколько помню, при голосованіи никого не оказалось противъ. Единственный воздержавшійся былъ Богдановъ, исключительно, я думаю, изъ опасеній гнва партіи.

Почему-то переговоры съ Савинковымъ повелись не прямо, а черезъ нашего редактора «Свободы Россіи» г. Кирдецова. Отвтъ послдовалъ столь же непрямой. Адъютантъ Савинкова г. Дикгофъ-Деренталь телеграфировалъ Кирдецову изъ Парижа такъ (передаю содержаніе телеграммы по-русски):

Обращеніе къ «Парижу», упорно вредившему намъ буквально на каждомъ шагу, являлось явной безсмыслицей. На затю былъ поставленъ крестъ и разговоры о Савинков больше не возобновлялись.

…«Такъ-называемая военная конвенція, о которой мы раньше уже говорили, такъ и осталась неподписанной. Это — одно изъ роковыхъ упущеній св.-зап. правительства, подорвавшее въ корн всю его послдующую дятельность» — пишетъ г. Кирдецовъ на стр. 247 своей книги «У Воротъ Петрограда».

Да, формально эстонцы не обязывались помогать намъ въ поход на Петроградъ, но не потому, что мы уже признали ихъ независимость, какъ пишетъ дальше г. Кирдецовъ, а потому, что этому мшала усталость маленькой страны отъ безпрерывной войны, ропотъ населенія и опасная съ эстонской точки зрнія политика русскихъ командныхъ верховъ. Соціалистическое большинство парламента опредленно гнуло эту линію еще въ моментъ образованія нашего правительства. Изъ за спины И. И. Поски то и дло доносились диссонирующіе съ его увреніями голоса отдльныхъ парламентаріевъ. Но для нашихъ цлей было важно не только совмстное продвиженіе къ Петрограду, — въ крайнемъ случа для насъ было бы достаточно, если бы мы имли вполн благожелательный для нашей арміи тылъ и хотя бы кое-какую активную поддержку на крайнихъ флангахъ, во избжаніе обхода нашей арміи. Ради одного этого слдовало признать эстонскую независимость; я уже не говорю о томъ, что признаніе независимости автоматически вытекало изъ нашего credo, независимо ни отъ какихъ торгашескихъ соображеній. Мы тогда, да и теперь уврены, что искренняя честная политика по отношенію къ этой маленькой народности, проведенная до конца, гарантировала бы русскіе интересы лучше всякихъ «военныхъ конвенцій», за которыми въ сущности вдь не стояло никакой реальной санкціи, никакого кулака, который могъ бы принудить эстонцевъ къ совмстному вмст съ нами выступленію на Петроградъ. Г. Кирдецовъ самъ признаетъ, что англичане меньше всего могли и желали намъ помочь въ этомъ направленіи, ссылаясь въ такихъ случаяхъ на свой демократизмъ и нежеланіе вмшиваться во внутреннія дла молодой республики. Наскоки ген. Марша въ счетъ не идутъ: онъ въ конц концовъ остался одинокъ и не получилъ поддержки въ Лондон.

И однако, несмотря на тысячи ошибокъ, на грубое пренебреженіе элементарнымъ политическимъ чутьемъ эстонскаго народа, извстные круги эстонской интеллигенціи не оставляли мысли помочь намъ активно до самаго конца нашего существованія въ Эстоніи.

Боровшіяся въ Эстоніи дв партіи — за и противъ дальнйшей интервенціи — долгое время не могли придти къ обоюдному соглашенію. Интервенціонисты въ совмстной борьб съ нами видли спасеніе своей страны отъ лавы большевизма, анти-интервенціонисты, наоборотъ, одно наше присутствіе у границъ Эстоніи считали постоянной угрозой ея государственному существованію. Но пока об эти чашки качались то въ одну, то въ другую сторону, сочувствующіе намъ элементы не разъ пытались опредленно придти намъ на помощь, не взирая на отсутствіе формальной военной конвенціи. Примровъ тому было немало. Они проскальзывали въ оффиціальныхъ письмахъ, въ разговорахъ и въ совершенно опредленныхъ дйствіяхъ.

Въ архив С. Г. Ліанозова, напримръ, имется весьма недвусмысленное оффиціальное письмо бывшаго тогдашняго эстонскаго министра иностр. длъ И. И. Поски, относящееся къ первымъ днямъ существованія нашего правительства и касающееся опредленныхъ общаній помочь намъ въ поход на Петроградъ. Къ сожалнію, этотъ архивъ не удалось пока вывезти ни въ Парижъ, ни въ Берлинъ и я позволяю себ только сослаться на заявленіе С. Г. Ліанозова, сдланное мн въ личномъ его письм изъ Парижа отъ 24 іюля прошлаго года.

«Соглашеніе, пишетъ онъ, было въ томъ смысл, что если въ теченіе 30 дней состоится признаніе Эстонской Республики Парижскимъ Совщаніемъ, то Эстонская Республика обязывается не заключать мира съ Совтской Республикой и активно выступить съ нашими силами и Финляндіей противъ Совтовъ».

Соглашеніе состоялось въ двадцатыхъ числахъ августа, а вскор посл этого начались упорныя приставанія съ мирными переговорами со стороны большевиковъ. Поска, какъ я говорилъ уже, прибгъ къ кунктаторской политик, предоставляя св.-зап. арміи использовать выигрышъ времени для боевыхъ цлей.

На чичеринское радіо отъ 31 августа эстонское правительство отвтило не сразу, но положительно.

Впослдствіи Поска оттянулъ эту встрчу сначала до 15, а потомъ до 17 сентября.

14-го сентября въ Ревель, по предложенію эстонцевъ, съхались представители финскаго, латвійскаго и литовскаго правительствъ, чтобы сообща обсудить, какъ реагировать на предложеніе большевиками мира. По тому времени миръ съ большевиками представлялся очень опаснымъ экспериментомъ, и Эстонія, къ которой первой обратились съ мирными предложеніями большевики, естественно стала искать опоры въ совт и содружеств другихъ лимитрофныхъ государствъ.