Чтение онлайн

Въ совщаніи участвовали отъ Финляндіи — президентъ Стольбергъ, министръ иностранныхъ длъ Хольсти, отъ Латвіи премьеръ Ульманисъ, министръ иностранныхъ длъ Мееровицъ, отъ Эстіи — премьеръ Штрандманъ, министръ иностранныхъ длъ Поска, отъ Литвы — министръ торговли Шимкусъ (нашъ профессоръ московскаго техническаго училища Шимковъ) съ представителемъ литовской арміи. Совщались, конечно, въ закрытомъ засданіи. Засданіе открылъ Штрандманъ и сказалъ очень сердитую рчь по адресу Россіи, отозвавшись попутно о нашемъ св.-зап. правительств и арміи весьма пренебрежительно. Въ тхъ же тонахъ говорили Стольбергъ и Ульманисъ. Только профессоръ Шимковъ помянулъ добрымъ словомъ Россію, подчеркнувъ, что если вс говорящіе теперь являются представителями свободныхъ республикъ, то они этимъ обязаны русской революціи.

Наше правительство слдило за этой конференціей съ напряженнымъ вниманіемъ. Не безъ давленія полк. Пиригордона, вечеромъ того же дня состоялось наше совмстное со съхавшимися министрами засданіе. Отсутствовали только финляндцы, поспшившіе на отходящій пароходъ. Отъ св.-зап. правительства были командированы М. С. Маргуліесъ и я. Содержаніе бесды воспроизвожу по вполн точной записи М. С. Маргуліеса.

«Сли за столъ. Предсдательствуетъ Штрандманъ, докладываетъ Поска, Вы знаете, говоритъ Поска, телеграмму, полученную нами отъ Чичерина (раньше было предложеніе отъ меньшаго калибра большевиковъ — мы отмалчивались, теперь передъ нашимъ народомъ нельзя больше молчать), Вы знаете и нашъ отвтъ. Мы послали делегатовъ въ Псковъ, на которыхъ возложено дв задачи: 1) потребовать, чтобы и другимъ тремъ республикамъ было сдлано предложеніе о мирныхъ переговорахъ; 2) чтобы мирные переговоры велись одновременно со всми четырьмя республиками. На первое требованіе уже данъ отвтъ: вчера со стороны большевиковъ сдлано аналогичное предложеніе Латвіи, Литв и Финляндіи. Получивъ отвтъ и на второй вопросъ, наши делегаты должны немедленно вернуться обратно. Намъ теперь желательно знать, какъ Ваше правительство относится къ этимъ переговорамъ, при чемъ Вы, разумется, можете быть уврены, что ни ваше правительство, ни Ваша армія не будутъ преданы.

Маргуліесъ. Мы въ этомъ не сомнвались и я считаю долгомъ своимъ заявить передъ присутствующими, что Ив. Ив. Лоска насъ своевременно предупредилъ о начал переговоровъ и для насъ сюрпризомъ было лишь ршеніе послать делегатовъ на сегодня.

Поска. Я въ субботу заходилъ къ Степану Георгіевичу (Ліанозову), но узналъ, что онъ въ Финляндіи [115] .

Маргуліесъ. Благодарю Васъ. Что касается вашего отношенія къ переговорамъ, позвольте отвтить вамъ тмъ, что я считаю политической аксіомой: кто началъ переговоры съ большевиками, тотъ на 9/10 уже побжденъ ими. Вдь большевики ползучи, какъ лишай, и способы ихъ проникновенія въ народную душу неуловимы; открыть передъ ними двери въ эту душу, значитъ впустить ихъ въ нее. Разумется, мы не претендуемъ на то, чтобы вы пожертвовали вашими интересами для защиты нашихъ, но для насъ и для васъ переговоры съ большевиками — гибель. Вы спрашиваете, чего мы хотимъ теперь, когда вы вступили въ переговоры? Двухъ вещей: первое — тяните ихъ, чтобы наша армія, снабженіе которой вопросъ 10 дней, могла перейти въ наступленіе, которое спасетъ насъ и васъ; второе — и впредь въ такіе отвтственные моменты, какъ тотъ, который мы переживаемъ, длитесь вашими планами съ нами.

Поска. Затяжка неизбжна. Четыре правительства должны и у себя и между собой сговориться объ условіяхъ мира, о которыхъ еще не говорили въ деталяхъ, и у Васъ будетъ достаточно времени, чтобы развить наступленіе арміи, которой мы отъ души желаемъ успха, ибо она насъ избавитъ отъ необходимости вести переговоры.

Маргуліесъ. Тогда позвольте передать вамъ просьбу ген. Родзянко — создать ему спокойный тылъ. Вы знаете о событіяхъ въ Нарв третьяго дня, гд эстонскіе солдаты ранили нсколькихъ русскихъ офицеровъ на почв срыванія погонъ. Было бы желательно, чтобы эти большевистски-настроенныя части были переведены изъ Нарвы.

Штрандманъ. Я протестую противъ названія какой-бы то ни было эстонской войсковой части большевистски-настроенной — у насъ такихъ частей нтъ.

Маргуліесъ. Меня крайне радуетъ утвержденіе военнаго министра [116] , я его немедленно передамъ командующему арміей. Во всякомъ случа желательно разобрать это недоразумніе и устранить его причину.

Поска. Наше войско хочетъ знать, за что оно борется, а вотъ союзники не признаютъ нашей независимости; не признаютъ ея, ибо Колчакъ ея не признаетъ…

Изъ остальныхъ присутствующихъ никто не проронилъ ни слова.

Требованія, которыя были намчены конференціей по отношенію къ большевикамъ, по словамъ эстонской газеты «P"aewaleht», сводились къ слдующимъ четыремъ пунктамъ:

1) Политическую границу между Россіей и Прибалтійскими государствами опредлить на этнографическихъ основаніяхъ;

2) По той сторон этнографической границы должна быть широкая нейтральная полоса, на которой совтское правительство не иметъ права держать своихъ войскъ;

3) Порядокъ въ нейтральной полос поддерживается какимъ-либо нейтральнымъ государствомъ;

4) Совтская Россія должна передать свой флотъ какому-либо нейтральному государству.

Что это за «нейтральное государство?» — делегаты разъясняли по разному, смотря по тому, кто съ ними говорилъ.

По словамъ, напримръ, латышскаго мин. иностр. длъ Мееровица выходило такъ, что нейтральная полоса будетъ находиться впереди нашего фронта, нашей базой предполагается сдлать исключительно Ивангородъ (зарчную часть Нарвы, который перейдетъ въ полное владніе св.-зап. правительства, а передача большевистскаго флота въ руки какого-то нейтральнаго государства дастъ намъ возможность спокойно подвозить военное снаряженіе для арміи (слдовательно для борьбы съ тми же большевиками!) черезъ Гунгербургъ. Но какъ будутъ воевать въ такомъ случа наши войска, сидя за нейтральной зоной, къ чему они тогда вообще будутъ существовать и кто будетъ охранять эту «нейтральную зону» — благожелательный въ то же время къ св.-зап. арміи, стремящейся по самому своему назначенію къ уничтоженію всякаго нейтралитета съ большевиками? — вс эти недоумнные вопросы такъ и остались неразъясненными.

Въ боле интимномъ кругу нейтральная полоса трактовалась исключительно въ туземныхъ интересахъ: этимъ барьеромъ предполагали отгородиться, въ случа заключенія мира, отъ неизбжной большевистской агитаціи въ Эстоніи и Латвіи, предоставляя кому-то невдомому третьему вс невыгоды управленія безпокойной полосой. Дальнйшее существованіе св.-зап. арміи такая версія явно исключала.

Несомннно, что авторы подобной фантастической идеи, видимо, сами не продумали ее до конца.

Посл намъ передавали, что въ итог бурныхъ дебатовъ на закрытомъ совщаніи опредленно противъ соглашенія съ большевиками высказались Финляндія и Литва, представители Латвіи колебались, Эстонія стояла за миръ. Финляндія и Литва въ то время почти не воевали съ Совтской Россіей, Латвія имла лишь небольшія частыя стычки въ район Ржицы — Двинска, въ такъ называемой Латгаліи, на территорію которой претендовала латвійская республика, серьезно вела войну съ большевиками только Эстонія. Она же первая и стала трещать. Къ чему при такихъ условіяхъ поведутъ переговоры — гадать не приходилось. Если нкоторые партнеры Эстоніи возражали противъ заключенія мира съ большевиками, то это еще не значило, что они готовы были активно поддержать Эстонію въ ея дальнйшей борьб съ большевиками. Внутри этихъ странъ шла тоже очень энергичная кампанія за миръ съ Совтской Россіей. Одновременно съ ревельской конференціей въ Риг состоялся соціалистическій създъ изъ представителей тхъ же четырехъ государствъ, постановившій требовать отъ своихъ правительствъ немедленнаго заключенія мира съ большевиками; създъ, кром того, постановилъ обратиться къ европейскому пролетаріату съ призывомъ содйствовать этому. Такъ какъ делегаты създа въ то же время представляли въ своихъ странахъ вліятельное парламентское теченіе, то члены финляндскаго, латвійскаго, эстонскаго и литовскаго правительствъ чутко прислушивались къ тому, что выносилось на рижскомъ соціалистическомъ създ и безъ риска слетть со своихъ постовъ не могли, конечно, открыто пойти противъ требованій соціалистическаго конгресса.

Правая пресса этихъ странъ чрезвычайно косо смотрла на начавшуюся «игру съ огнемъ».

Гельсингфорская газета «Уузи Суоми», отражавшая взгляды финляндской буржуазіи, энергично возражала противъ переговоровъ съ Совтской Россіей, видя въ этомъ опасность будущей совтизаціи Финляндіи. По мннію газеты, на миръ съ «Ленинской Россіей» (если ужъ онъ неизбженъ) можно было бы пойти лишь «совмстно съ Согласіемъ»; въ такомъ случа «мы будемъ имть больше возможностей сохранить себя отъ большевистской заразы, чмъ если бы ршились на это безъ поддержки извн. А поэтому, если миръ съ Совтской Россіей придется заключить, онъ долженъ быть заключенъ въ Париж или Лондон. Отъ мирныхъ совщаній въ другомъ мст финское правительство должно воздерживаться, — сколько бы ни кричали наши домашніе большевики и полубольшевики» [117] .

Ревельская «Таллина Театая» обращала вниманіе на неискренность мирныхъ предложеній большевиковъ.

«Начавшіеся нынче мирные переговоры съ правительствомъ Совтской Россіи вызвали справедливыя сомннія въ томъ, дйствительно ли желаетъ непріятель мира съ балтійскими государствами. Обращаютъ вниманіе на то, что прекращеніе кровопролитія еще не значитъ, что врагъ оставитъ насъ въ поко совсмъ: непріятель, повидимому, надется больше на свою тайную агитацію, чмъ на послдствія открытой войны. Вс, находящіеся на фронт, знаютъ, что это не простой вымыселъ: массамъ распространяемыхъ врагомъ летучекъ въ послднее время нтъ конца и распространеніе ихъ хорошо организовано [118] ».

Первые оффиціальные переговоры эстонцевъ съ большевиками происходили 17 сентября 1919 г. въ город Псков, въ помщеніи бывшаго нмецкаго училища, по Губернаторской улиц. Въ засданіи участвовали: предсдатель эстонской делегаціи Биркъ (ныншній эстонскій посолъ въ Москв), члены — Шипай, полк. Ринкъ, Сельяма, Пюманъ [119] , предсдатель совтской делегаціи Красинъ, члены — Литвиновъ и Боголюбовъ.

Въ своей вступительной рчи Красинъ отмтилъ, что совтское правительство всегда было за миръ и по отношенію къ другимъ странамъ не пользовалось агрессивной политикой. Каждый народъ долженъ ршать свою судьбу. «Мы ни одной стран, — заявилъ Красинъ, — не желаемъ и не можемъ навязать совтскую систему. Мы ведемъ оборонительную войну и во всякое время готовы сложить оружіе и прекратить борьбу, если замтимъ со стороны противника серьезное желаніе заключить миръ».