Гражданская война на с?веро-запад? Россіи
Шрифт:
По отношенію Финляндіи составили отдльное постановленіе, гласившее: «уполномочить предсдателя совта министровъ, министра иностранныхъ длъ С. Г. Ліанозова войти въ соглашеніе съ правительствомъ Финляндіи о содйствіи войскамъ сверо-западной арміи со стороны финскихъ войскъ въ цляхъ овладнія Петроградомъ и подписать соотвтствующій сему соглашенію договоръ».
Оба журнала отослали въ Гельсингфорсъ, а часть коллегъ (И. Т. Евсевъ, А. С. Пшковъ и М. М. Филиппео) снова похали на фронтъ — въ генералъ-губернаторство ген. Глазенаппа!
Картина, которую они тамъ застали была окончательно безотрадна. Безтолковщина, расхищеніе продовольствія интендантами въ практической дятельности, и mania grandiosa самого генералъ-губернатора, какъ административное увнчаніе царившаго всюду безпорядка. Въ управленіи генералъ-губернатора пріютилось 60 офицеровъ, крайне нужныхъ на фронт, и оно имло колоссальный обозъ [198] .
Относительно появленія министровъ Глазенаппъ уже распорядился. Первый же городской комендантъ, къ которому обратился съ какимъ-то распоряженіемъ А. С. Пшковъ, откровенно заявилъ ему, что онъ долженъ предварительно справиться у ген. Глазенаппа, кого ему слушать, министра или ген. Глазенаппа. Генералъ разршилъ вопросъ, конечно, не въ пользу министра. Спустя дня два-три войска потеряли Гатчину и Лугу и большевистская обходная колонна едва не перехватила поздъ, въ которомъ удирали изъ Гатчины соединенные по злой ироніи судьбы и всесильный генералъ-губернаторъ и безсильные министры. Поздъ мчался съ потушенными огнями, генералы отчаянно нервничали, сидя съ револьверами въ. рукахъ, и только невозмутимый М. М. Филиппео проспалъ всю дорогу невиннымъ сномъ младенца.
198
См. кн. Родзянко, стр. 118.
Въ эти же тревожные дни я встртился однажды на одной изъ ревельскихъ улицъ съ эстонскимъ главнокомандующимъ ген. Лайдонеромъ. Онъ направлялся въ военное министерство. Это было по пути мн, и мы пошли вмст. Произошла краткая, но очень интересная бесда. Генералъ самъ заговорилъ о тяжеломъ положеніи св.-зап. арміи. Привожу нашъ заключительный діалогъ почти дословно. Онъ хорошо сохранился въ моей памяти.
Ген. Лайдонеръ: «Положеніе еще можно поправить. Я могу двинуть на помощь вашей арміи цлую дивизію боевого состава, съ артиллеріей, кавалеріей, но… при создавшихся политических условіяхъ, вы Сами понимаете, что помощь мы можемъ оказать лишь при гарантіи нашей независимости со стороны Антанты».
Я: «Можно, генералъ, передать ваши слова нашему правительству?»
Ген. Лайдонеръ: «Пожалуйста».
Я немедленно передалъ весь разговоръ правительству. Ліанозовъ въ сотый разъ постучался, куда слдуетъ, и въ сто первый не получилъ отвта. А генералъ Юденичъ, услыхавъ про общаніе Лайдонера, выругался и сказалъ, что пусть Лайдонеръ лучше смотритъ за своей арміей и не учитъ другихъ, когда его не просятъ. Скрытое неодобреніе политическихъ шаговъ русскаго главнокомандованія, а, можетъ быть, и задтое военное самолюбіе привели флегматичнаго ген. Юденича въ большое раздраженіе. Русская же блая политика совершила еще одинъ промахъ.
Я не дождался возвращенія своихъ коллегъ въ Ревель. 4 ноября Маргуліесъ и Ліанозовъ экстренно вызвали меня въ Гельсингфорсъ. Какъ и слдовало ожидать, они ршительно отказались подписать нашъ журналъ, касающійся генераловъ. М. С. Маргуліесъ сказалъ мн, что Гулевичъ сведенъ имъ къ нулю, финны съ нами считаются и теперь необходимо какъ-нибудь уговорить соціалистическую оппозицію въ сейм, чтобы она не мшала финскимъ буржуазнымъ партіямъ помочь намъ.
«А что я скажу здшнимъ лвымъ?» — думалъ я, слушая вновь воодушевившагося М. С. Маргуліеса.
С. Г. Ліанозовъ передалъ мн, что постановленіе правительства объ обращеніи къ Финляндіи уже предвосхищено имъ и соотвтствующее письмо-нота послана имъ 31 октября. Раньше онъ сознательно не спшилъ съ врученіемъ такой ноты, наврняка бы получили отказъ, а теперь быть можетъ и удастся сдвинуть финновъ съ мертвой точки. Жаль, конечно, что попутно приходится маскировать безтактные шаги ген. Гулевича, вмшательство котораго сильно ухудшило шансы на выступленіе Финляндіи. С. Г. показалъ мн копію отправленной ноты. Наша «солидарность» съ ген. Юденичемъ была заштопана въ ней слишкомъ примитивно, но врядъ ли представлялось возможнымъ что-нибудь другое придумать въ томъ щекотливомъ положеніи, въ которое поставилъ нашего министра иностранныхъ длъ самъ ген. Юденичъ.
Господину Министру Иностранныхъ длъ
Финляндской Республики.
Господинъ Министръ.
Военный Министръ Сверо-Западнаго Правительства, ген. Юденичъ, обратился черезъ посредство своего представителя въ Финляндіи, генерала Гулевича, съ просьбой о содйствіи финляндской арміи въ предпринятомъ Сверо-Западной Русской арміей освобожденіи русскаго народа отъ преступныхъ рукъ большевиковъ.
Сверо-Западное Правительство, обсудивъ существующее положеніе вещей, признало совершенно необходимымъ присоединить свою просьбу къ просьб генерала Юденича по слдующимъ соображеніямъ: въ высшей степени важно, чтобы Петроградъ былъ освобожденъ незамедлительно, т. к. въ противномъ случа можно опасаться, что по его освобожденіи въ город будутъ найдены лишь трупы людей, умершихъ отъ пытокъ или истощенія.
Благодаря нашей полной увренности въ томъ, что финскій народъ питаетъ къ тираніи и къ насиліямъ такое же отвращеніе, какъ и мы, — мы и обращаемся къ Финской Республик.
Русское Правительство объявило уже о томъ, что считаетъ Финляндію свободнымъ и независимымъ Государствомъ; оно счастливо также констатировать, что велико число русскихъ, присоединившихся къ деклараціи Правительства о независимости; такое отношеніе будетъ всеобщимъ посл высоко гуманнаго поступка Финляндіи, спасающей, благодаря своему вмшательству, тысячи человческихъ жизней.
Правительство готово помочь Финляндіи перенести безъ особыхъ затрудненій матеріальное усиліе, вызванное подобной интервенціей; кром того, Правительство готово предоставить братской стран вс преимущества, которыя она иметъ право требовать, благодаря услуг, оказанной несчастному населенію столицы и всей стран.
Въ полной увренности, что согласіе интересовъ, объединяющее об сосднія страны, не сможетъ не привести къ ршенію протянуть русскому народу твердую и дружественную руку, — прошу Васъ, Господинъ Министръ, принять увреніе въ совершенномъ почтеніи и преданности.
Министръ Иностранныхъ Длъ,
Предсдатель Совта Министровъ
Сверо-Западной Области Россіи
С. Ліанозовъ.
Я засталъ своихъ коллегъ въ оживленныхъ хлопотахъ по поводу устройства ими на другой день раута, гд предполагалось собрать видныхъ представителей финской общественности, правительственныхъ и финансовыхъ сферъ, такъ сказать, окончательно разогрть сердце угрюмыхъ финновъ. Предполагалось также позвать разныхъ лагерей видныхъ представителей русскаго общества, чтобы демонстрировать въ глазахъ финновъ общую солидарность всхъ русскихъ общественныхъ теченій въ вопрос объ обращеніи къ Финляндіи за помощью. Компромиссно настроенные коллеги, всячески старались зарыть пропасть, вскрывшуюся въ глазахъ финскаго общества между нашимъ правительствомъ и право-карташевскими элементами.
С. Г. Ліанозовъ и М. С. Маргуліесъ остановились въ «Societetshouset» — лучшей гостиниц Гельсингфорса. Вечеромъ того же дня мы ужинали въ общей зал, гд недалеко отъ насъ за однимъ столомъ сидлъ генералъ Гулевичъ, а за другимъ великій князь Кириллъ Владиміровичъ. При вход князя нкоторые старые бюрократы и военные встртили его вставаніемъ со своихъ мстъ. На насъ вся эта компанія смотрла, какъ на зачумленныхъ, а нкоторые довольно нагло, протеревъ предварительно пенснэ, оглядывали насъ `a la Bobo мужиковъ въ «Плодахъ Просвщенія» гр. Толстого. Разсчитывать на какую нибудь солидарность и взаимное пониманіе съ этими господами было чистой утопіей.
На другой день мн предстояло повидаться и переговорить съ финскими парламентаріями-эсдеками, но предварительно меня пожелалъ видть нкій проф. Cotter, представитель англійской прессы при англійской миссіи въ Гельсингфорс. Меня заране предупредили, что этотъ человкъ настроенъ въ пользу большевиковъ. Не знаю на что онъ разсчитывалъ, но я со своей стороны откровенно изумился, когда профессоръ сталъ убждать меня въ необходимости прекратить борьбу и содйствовать снятію союзнической блокады, примнявшейся тогда по отношенію къ Россіи. Я прямо сказалъ ему о цли своего прізда въ Финляндію и заврилъ его, что меня — министра благо правительства, ему не переубдить, я, молъ, лучше его знаю подлинную сущность совтской системы въ Россіи. Профессоръ Cotter ушелъ отъ меня недовольный.
Финскіе соціалъ-демократы вншне приняли меня очень гостепріимно. Я нсколько разъ былъ въ ихъ штаб, въ редакціи финскаго «Соціалъ-демократа», и въ первыхъ же короткихъ бесдахъ убдился, что они смотрятъ на ген. Юденича, какъ на звря какого-то, отъ котораго можно всего ожидать. Въ разговор участвовали два видныхъ депутата, оба съ университетскимъ образованіемъ, видимо, задававшіе тонъ въ парламентской фракціи.
5 ноября, въ день раута, въ финскомъ сейм было засданіе, и одинъ изъ служащихъ въ редакціи «Соціалъ-демократа», милый, симпатичный юноша-студентъ, проводилъ меня въ сеймъ съ тмъ, чтобы посл засданія сейма доставить меня во фракціонную комнату соціалистическихъ депутатовъ, гд предполагалось окончательно обсудить вс поднятые мною вопросы. Мы помстились въ мстахъ для публики недалеко отъ президіума и, благодаря моему чичероне-студенту, быстро и сжато переводившему мн на ухо по-русски все, что происходило въ зал, я имлъ возможность слдить за засданіемъ сейма. Впечатлнія говорильни онъ не производилъ. Парламентская работа шла быстро: мелкіе законопроэкты при молчаніи сейма отстукивались молоткомъ предсдателя, какъ изъ пулемета, по двумъ-тремъ законопроэктамъ выступили по одному оратору отъ главныхъ фракцій, сказали сжато, кратко, а тамъ и голосованіе. Оно происходило способомъ очень меня поразившимъ. По знаку предсдателя раздался короткій крикъ всего сейма. Я явственно услышалъ «йей!», въ другой разъ «йя!». Первый законопроэктъ провалился, второй былъ принятъ, въ томъ и въ другомъ случа исключительно по слуховому впечатлнію преобладанія «йей» или «йя». Въ рдкихъ сомнительныхъ случаяхъ пвчій вотумъ повряется обычнымъ голосованіемъ, пояснилъ мн студентъ.