Чтение онлайн

Дверь позади них с грохотом открылась. К ужасу Гарри в комнату вошел смеющийся Рон, держась за руку с Лавандой.

– Ой, – сказал он, увидев Гарри и Гермиону.

– Упс, – проговорила Лаванда, и начала отступать к двери, хихикая. Дверь за ней захлопнулась.

В комнате повисла ужасная, мрачная и звенящая тишина. Гермиона пристально смотрела на Рона, который отказывался смотреть на нее, но сказал с помесью бравады и неловкости, – Привет, Гарри! Мне было интересно, куда ты пошел!

Гермиона сползла с парты. Небольшой выводок золотых птиц продолжал описывать круги над ее головой, напоминая странную, пернатую солнечную систему.

– Ты не должен заставлять Лаванду ожидать тебя снаружи, – тихо сказала она. – Ей будет интересно, куда ты пропал.

Она пошла к двери медленно, но с высоко поднятой головой. Гарри посмотрел на Рона, чье выражение лица показывало – он был уверен, что хуже уже ничего не случится.

– Оппагно! – послышался вопль со стороны дверного проема.

Гарри обернулся, и увидел Гермиону, указывающую палочкой на Рона с диким выражением лица. Выводок птиц молниеносно, как очередь больших золотых пуль, направился к Рону, который закричал и закрыл лицо руками, но птицы атаковали, клюя и раздирая все места на его коже, до которых только могли дотянуться.

– Ты еще пожалеешь! – завопил Рон, с выражением мстительной ярости в глазах, Гермиона распахнула дверь и исчезла за ней. Гарри показалась, что он услышал всхлип, прежде чем дверь захлопнулась.

Глава 15

За покрывшимися инеем окнами снова падал снег; приближалось Рождество. Хагрид, как обычно, уже поставил двенадцать елок в Большом зале; гирлянды из падуба и мишуры были развешаны по перилам лестниц; свечи пылали в шлемах рыцарских доспехов, и большие ветки омелы были развешаны во всех коридорах. Стайки девочек собирались под омелой каждый раз, когда Гарри проходил мимо них, и из-за этого в коридорах часто образовывались пробки. К счастью, благодаря частым ночным блужданиям Гарри, он прекрасно знал все тайные переходы, так что мог без слишком больших трудностей избегать встреч с поклонницами под омелой.

Рон, однако, воспринял потребность в этих обходах не причиной для ревности, а для веселья, и просто ревел от смеха из-за всего этого. Хотя Гарри и предпочитал этот новый смех и шутки Рона его капризному и агрессивному поведению в течение последних нескольких недель, «обновленный» Рон достался ему очень дорого. Во-первых, Гарри должен был выносить частое присутствие Лаванды Браун, которая, казалось, расценивала любой момент, когда она не целует Рона, как потраченный впустую и, во-вторых, Гарри снова оказался лучшим другом двух человек, которые, казалось, вряд ли когда-либо заговорят друг с другом.

Рон, руки и предплечья которого, все еще были покрыты царапинами и ссадинами после нападения птиц Гермионы, разговаривал обиженным и защищающимся тоном.

– Она не может жаловаться, – говорил он Гарри. – Она целовалась с Крамом. Поэтому нечего злиться на то, что кто-то хочет целоваться и со мной. Мы живем в свободной стране. Я не делаю ничего плохого.

Гарри не отвечал, он делал вид, что поглощен книгой, которую они должны были прочитать до завтрашнего урока Заклинаний (Квинтэссенция поиска). Поскольку он должен был оставаться другом и Рону и Гермионе, он тратил много времени и сил на то, чтобы держать рот закрытым.

– Я никогда ничего не обещал Гермионе, – бормотал Рон. – Я хочу сказать – да, я собирался идти с ней на Рождественскую вечеринку Слизхорна, но она никогда не говорила… мы всего лишь друзья… Я – независимый человек…

Гарри переворачивал страницы Квинтэссенции, зная, что Рон наблюдает за ним. Бормотания Рона затихли, заглушаемые громким треском огня, хотя Гарри думал, что снова уловил слова «Не может жаловаться».

Расписание Гермионы было настолько плотным, что Гарри мог говорить с ней должным образом только по вечерам, когда Рон так увивался вокруг Лаванды, что не замечал того, что делал Гарри. Гермиона отказывалась сидеть в гостиной, когда Рон был там, таким образом, Гарри присоединялся к ней в библиотеке, и значит, все их беседы проходили шепотом.

– Он волен целоваться с кем хочет и кого любит, – сказала Гермиона, в то время как библиотекарь, мадам Пинс, бродила между полками позади них. – Я действительно ничего против этого не имею. – Она так сильно нажала пером на пергамент, выводя букву "Я", что проколола в нем дыру.

Гарри снова промолчал. Ему пришло в голову, что скоро у него просто пропадет голос, так как последнее время он его практически не использовал. Он склонился над «Зельеделием для продолжающих» и снова принялся делать примечания относительно Вечных Эликсиров, иногда останавливаясь, чтобы расшифровать полезные дополнения Принца-Полукровки к тексту Либатиуса Борэджа.

– Да, кстати, – сказала Гермиона через некоторое время, – Ты должен быть осторожен.

– В последний раз говорю тебе, – произнес Гарри немного хриплым тоном после сорока пяти минут тишины, – я не отдам эту книгу. Я узнал больше от Принца-Полукровки, чем от Снейпа и Слизхорна вместе взятых…

– Я говорю не о твоем глупом так называемом «принце»,– сказала Гермиона, бросая на книгу презрительный взгляд. – Я хочу сказать про одно недавнее событие. Я вошла в ванную для девочек, перед тем как прийти сюда. Там была примерно дюжина девчонок, включая и эту Ромилду Вэйн, и они решали, как подсунуть тебе любовное зелье. Они все надеются пойти с тобой на вечеринку Слизхорна, и, кажется, накупили у Фреда и Джорджа любовных зелий, которые, боюсь сказать, все же действуют.

– Почему же ты их не конфисковала? – воскликнул Гарри, которому показалось невероятным, что Гермиона, вместо того чтобы соблюдать правила, пропустила подобное нарушение.

– Они же не притащили зелья с собой в ванную,– презрительно сказала Гермиона, – Они только обсуждали тактику. Поскольку я сомневаюсь относительно того, – она снова бросила на книгу презрительный взгляд, – что твой Принц-Полукровка, смог придумать противоядия сразу для дюжины любовных зелий, на твоем месте я просто бы пригласила кого-то пойти с тобой, чтобы все поняли – у них нет шанса. Не то к завтрашнему вечеру они будут готовы на любое безрассудство ради тебя, Гарри.

– Нет девушки, которую я хотел бы пригласить, – пробормотал Гарри, который все еще пробовал не думать о Джинни больше, чем он мог себе позволить из исключительно братских чувств. Однако, несмотря на все свои усилия, он продолжал мечтать о ней, и благодарил небо, что Рон не мог использовать Легилименцию.

– Ну, тогда просто будь осторожен с напитками, которые пьешь, так как, похоже, что Ромилда Вэйн говорила вполне серьезно, – мрачно добавила Гермиона.

Она подтянула к себе длинный свиток пергамента с работой по Нумерологии, и снова продолжила царапать по нему своим пером. Гарри долго-долго смотрел на нее.