Чтение онлайн

– Пресвятая матерь милосердия, - прошептал Страйкер.

– Он дышит? – спросил Шейд.

– Нет, - просто ответил я. Этот человек прожил не более суток после того, как я узнал о том, что он сделал. Бездушно? Возможно, но мы говорили о моей паре.
– Как только я узнал, что Синклер выживет, я принял меры, чтобы его перевели в больницу для оборотней.

Я тяжело вздохнул и посмотрел в глаза каждому мужчине в комнате.

– Тогда я и узнал, что он гиена.

Шейд ничего не сказал. Боб тоже ничего не сказал, но, с другой стороны, Боб понятия не имел, что это значит.

Самсону и Страйкеру, однако, было что сказать.

– Ты шутишь, да?
– спросил Самсон.
– Не может быть, чтобы Синклер был гиеной.

– Не может быть, - огрызнулся Страйкер.
– Мы бы это учуяли.

– Синклер был усыновлен и воспитан людьми, очень консервативными людьми, которые учили его, что все, что связано с миром оборотней, греховно. Все оборотни - отвратительные существа, исчадия ада. Когда наступило половое созревание и он узнал, что может обращаться, он понял, что они никогда не узнают об этом. Он научился подавлять свой запах, чтобы его родители никогда не узнали, кто он такой.

Брови Страйкера были высоко подняты.

– Он реально может это делать?

Я кивнул.

– Черт!
– Мужик провел рукой по лицу.
– Как ты думаешь, он мог бы нас этому научить?

У меня отвисла челюсть.

– Тебя не пугает, что Синклер - гиена?

Минуту назад это их ошеломило.

Страйкер пожал плечами.

– Это Синклер.

– Кроме того, - сказал Шейд.
– Он твоя пара, а пара важнее всего.

Не был уверен, что это останется в силе, если не заявлю права, но я бы согласился. Все, что угодно, лишь бы уберечь Синклера от вреда.

Боб поднял руку вверх.

– Могу я задать вопрос?

Я кивнул.

– Конечно.

– Что случилось с его родителями? Он все еще видится с ними?

– Родители Синклера погибли в автомобильной катастрофе, когда ему было семнадцать.

Дерьмо.

Глаза Боба наполнились слезами.

Шейд убьет меня.

– Хотя я знаю, что было немного грустно, когда они умерли, у Синклера были не такие родители, как у тебя, Боб. Они были не очень хорошими людьми. Они ненавидели не только оборотней, но и гомосексуалистов, людей с другим цветом кожи или вероисповеданием, даже людей с другими политическими взглядами. Они практически ненавидели всех.

– Но все же.
– Шейд обнял свою пару, когда Боб всхлипнул.
– Они были его родителями.

– Малыш, почему бы тебе не пойти и не позвонить своей маме?

Боб повернулся и посмотрел на Шейда.

– Думаешь, стоит? Уже довольно поздно.

– Знаю.
– Шейд кивнул.
– Думаю, это поможет тебе почувствовать себя лучше, и ты знаешь, что твоей маме всегда приятно получать от тебя весточки, независимо от того, сколько сейчас времени, день или ночь.

– Хорошо.
– Боб посадил Усатио Шейду на колени, наклонился, чтобы поцеловать, а затем вышел из комнаты.

Я усмехнулся, что Шейд рычал на мейн-куна, пока кот не устроился у него на коленях.

– Все еще борешься за звание лучшего котенка?

Шейд поднял взгляд, но его рука уже скользила по коту, нежно поглаживая его.

– Этот чертов кот, похоже, не понимает, что он ниже меня в пищевой цепочке.

– О да, я это вижу.
– Я хихикнул.
– Это объясняет, почему он так к тебе льнет.

Шейд закатил глаза. Но не перестал гладить кота.

Как бы ему ни нравилось это отрицать, я был уверен, что Шейд питал слабость к Усатио. Мне не нравилось это маленькое паршивое создание. Он поцарапал меня, когда я в последний раз пытался взять его на руки. Я не был любителем кошек.

Я предпочитал гиен.

– Синклеру лучше?
– Я хотел пойти проведать Синклера, но не был уверен, что он хочет меня видеть.

Шейд бросил взгляд на открытую дверь. У меня по спине пробежал холодок, когда мужчина жестом велел мне закрыть ее. Мой желудок скрутило, когда я встал и поспешил закрыть дверь.

– Что происходит?
– Спросил я, обернувшись.

– Он очень болен, Стоун, - ответил Шейд.
– Я ограничил к нему доступ всем, кроме нас.

Я прищурился, и холодок, пробежавший по моей спине, превратился в лед.

– Ты ограничил доступ к нему из-за пищевого отравления?

– Я почти уверен, что ты можешь оставить в стороне вопрос о еде.

У меня перехватило горло.

– Он был отравлен?

– Не уверен в этом наверняка, но я придерживаюсь именно этой точки зрения. После нашего небольшого разговора, состоявшегося ранее, я провел небольшое исследование по физиологии гиен. Синклер беспокоился, что что-то из приготовленного поваром могло быть специфичным для пантер, из-за чего он заболел.

– И что же ты обнаружил?

– Ничего. Все, что может съесть пантера, может съесть и гиена. Ничто из того, что ел он - и мы тоже - не объясняет, почему он заболел.

– Тогда почему ты думаешь, что его отравили?
– От этих слов у меня внутри все сжалось.

– Потому что, если исключить невозможное, то все, что останется, каким бы невероятным оно ни было, будет правдой.

Я уставился на мужчину.

– Ты только что процитировал Спока?

– Нет, сэра Артура Конан Дойля.

– Ты поклонник Шерлока Холмса?

Шейд пожал плечами.

– Никогда не помешает учиться быть хорошим детективом.

– Верно.

Он бы нам сейчас не помешал.

Я встал и прошелся по комнате, прокручивая в голове все, что рассказал мне Шейд. Из-за истории с отравлением мой пульс участился, а гнев достиг небывалых высот. Синклер был идеальным мужчиной, которого стоило иметь за спиной. Он был верным, заслуживающим доверия, умным и, боже, таким чертовски красивым.

Кто мог хотеть причинить ему боль?

– Я задавал себе тот же вопрос, - сказал Шейд.

– Что?
– Я взглянул на него.

– Я задавал себе тот же вопрос, - ответил Шейд.
– Просто не имеет смысла, что кто-то хотел причинить ему боль, так что это должен быть кто-то, затаивший злобу.

Дерьмо. Я спросил вслух?

– Кто-нибудь разговаривал с Синклером и расспрашивал его?
– Спросил Самсон.
– Мне кажется, что если кто и знает того, кто хочет причинить ему вред, то только он.

Я снова посмотрел на Шейда.