Чтение онлайн

Теперь у меня даже этого не было.

– Ладно, откинься назад.

Я схватился за ручки обеими руками и откинул голову назад, пока вода не коснулась моего лица.

Стоун навис надо мной так низко, что я чувствовал его дыхание на своем лице.

– Закрой глаза, Син.

Я снова сглотнул, на этот раз сильнее, и закрыл глаза. С каждым разом это становилось все труднее и труднее. Комок в горле рос, угрожая лишить меня возможности дышать.

Иногда я задавался вопросом, было ли это так уж плохо. Я устал бороться, устал надеяться. Устал разочаровываться.

Я устал от одиночества, но моя гиена не соглашалась ни на кого, кроме единственного мужчины, которого у нас не было.

Я был рад, что мои глаза были закрыты и я в воде. Слезы, выступившие в уголках моих глаз, смылись водой из ванны. Это было бы величайшим унижением Стоуна, если бы каждый узнал, как сильно он на меня влияет.

С годами я научился довольно хорошо скрывать свои чувства к этому человеку. Это стало искусством, которое перешло в мою повседневную жизнь. Мало кто мог сказать, что я чувствовал. Я хотел, чтобы так все и оставалось.

Я вздрогнул, когда почувствовал, как чья-то рука приподняла мне спину. Не открывая глаз, я потянулся и стал шарить вокруг, пока не почувствовал под пальцами махровую ткань. Я быстро вытер воду - и слезы - со своего лица.

– Тебе нужна какая-нибудь помощь в остальном?

– Нет.
– Я выдавил улыбку, которой не чувствовал.
– Дальше я сам справлюсь.

– Хорошо.
– Стоун встал.
– Тогда я пойду, поменяю простыни на кровати.

– О, если ты просто позовешь горничную, она может…

– Я могу сменить простыни, Синклер.

Я сжал губы и отвернулся, потянувшись за средством для мытья тела. Услышав, как открылась дверь, я поднял взгляд.

– Спасибо, Стоун.

Мужчина кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Я вздохнул и снова погрузился в воду. От меня не ускользнуло, насколько напряженными были его плечи. Однажды, я наберусь смелости, и спрошу Стоуна, почему он заставил себя оставаться там, где ему не хотелось быть.

Разве я недостаточно наказан? Именно этот вопрос Стоун задал мне месяц назад. Возможно, он думал, что я все еще пытаюсь наказать его, приглашая сюда, но я не просил его быть здесь.

Я бы никогда не попросил его об этом. Я знал, что такое границы. Возможно, о них никогда не говорили вслух, но они стояли между мной и Стоуном с того самого дня, как я очнулся в больнице с пулей в спине.

За все эти годы они ни разу не сдвинулись.

Мне нужно было привести себя в порядок и одеться, чтобы я мог вернуться в комнату и успокоить Стоуна, сказав, что со мной все в порядке и он снят с крючка. Я могу развалиться на части после его ухода. А до тех пор мне нужно было держаться.

Судя по моему везению, если я расчувствуюсь, Стоун, вероятно, подумает, что я все еще пытаюсь наказать его.

Когда я выдернул пробку и слил воду из ванны, мне показалось, что на мои плечи легла вся тяжесть мира. Как только вода ушла, я схватил полотенце и вытерся, насколько смог. Я бросил полотенце на бортик ванны, открыл дверцу и выбрался на коврик.

Когда я был маленьким, я видел рекламу ванн с дверцами. Они в основном были рассчитаны на пожилых людей. Я и представить себе не мог, что их можно использовать для человека в инвалидном кресле, пока сам не сел в него. Теперь я не знал, что бы я без нее делал.

И уж точно не принимал ванну самостоятельно.

Я протянул руку, схватил боксеры со стойки и просунул одну ногу, затем другую в прорези. Я натянул их, насколько смог, а затем лег на пол, чтобы натянуть их до конца.

Меня всегда поражало то, что стало для меня нормой жизни после того, как я перестал пользоваться ногами. То, с чем раньше я считал невозможным жить, теперь даже не задумывался.

Оказавшись в достаточном укрытии, я повернулся так, чтобы оказаться спиной к двери, и начал пятиться назад. Доползя до двери, я отодвинулся в сторону, а затем протянул руку и повернул ручку, открывая дверь.

– Почему ты меня не позвал?
– Рявкнул Стоун, подбегая, чтобы поднять меня.

– Я вполне способен самостоятельно выбраться из ванной, - возразил я.
– Я делаю это постоянно.

– Ты болен, - настаивал Стоун.
– Тебе не следует напрягаться больше, чем это абсолютно необходимо.

Я знал, что со Стоуном не получится поссориться. Возможно, мы и договорились о том, что между нами не будет никаких эмоций или личных переживаний, но единственное, чего у нас было в избытке, это чувство вины Стоуна. Этот человек так и не простил себя за то, что подстрелил меня.

Я был так счастлив найти свою вторую половинку, что совсем не мог злиться на Стоуна. После того, как он объяснил, что произошло, в том числе, почему его послали за парнем, с которым я встречался, я не мог заставить себя винить Стоуна за то, что он стрелял в меня. Это была ошибка, простая случайность.

Это привело ко мне мою пару.

Злость на Стоуна появилась только тогда, когда стало ясно, что этот мужчина никогда не примет меня как свою пару. Злость, ярость, разбитое сердце. Эти чувства захлестнули меня, когда Стоун сказал, что мы никогда не сможем быть вместе. Это само по себе объясняло мне, почему этот парень сейчас здесь.

Он чувствовал себя виноватым.

Я всегда думал, что в какой-то момент он передумает. Пара - это нечто особенное, чем нужно дорожить. Но он никогда не делал этого.

Когда Стоун усадил меня на кровать, я потянулся к своему креслу.

– Что ты делаешь?

Я остановился с протянутой рукой к своему инвалидному креслу, и поднял глаза.

– Мне нужно одеться. Для этого мне нужно добраться до своего комода.

Это очевидно.

Стоун фыркнул.

– Просто скажи мне, что тебе нужно.

– Стоун, я могу сам. Тебе не обязательно оставаться.

Я хотел, чтобы он остался.

Отчаянно.

Я бы не озвучил это желание вслух.

Стоун сжал квадратную челюсть.

– Я останусь.

– Стоун…

– Я останусь, - отрезал Стоун.

Я поджал губы и отвел взгляд.

– Что тебе нужно из твоего комода?

– Эм.
– Я оглянулся. Мне становилось все труднее и труднее глотать.
– Во втором ящике справа есть рубашки, а в нижнем ящике под ними - спортивные штаны.