Чтение онлайн

"Злобная тварь под стать своему ублюдочному Повелителю" – Ненависть душила ее колючей удавкой. И самой страшное, женщина не понимала, кого она ненавидит больше этого Эдмунда или себя. Она до боли сжала кулаки. "Ничего в Сторфольке тебя быстренько обломают". Однако злорадные мысли облегчения не приносили. Сгустки крови в глазницах корокотты, как будто, пожирали ее заживо. Леона зажмурила веки и попыталась побороть ненужный сейчас гнев. Ее Дар Гдады ни куда не делся. Фирдхеру окатило бесстрастным спокойствием, признавшим неоспоримость доводов рассудка. Как скоро они приходят на помощь, если чего-то нам захочется. Сердце еще кипело, горяча кровь и требуя разорвать на куски зарвавшегося сенаха, но разум уже дарил холодную уверенность, отсекая ненужные и потому бессмысленные ярость и злость. Мысли текли плавно, подобно широкой, равнинной реке. Совет фриэкс, разумеется, не станет его убивать, слишком ценная он добыча, способная принести окончательный и бесповоротный перелом в тысячелетнем противостоянии с империей. Кроме того, образ Анудэ и Младшего у элуров давно слился в нечто единое и неразделимое и казнь Матрэла сочли бы, пожалуй, в Альянсе не меньшим святотатством, чем в Торнии.

"Твоя судьба - быть дойной коровой, точнее быком-производителем". Леона снова не смогла до конца разобраться в своих чувствах. Довольна ли она тем, что было предназначено мальчишке или это еще больше ее разъяряло. Угольки погасшей ненависти и притихшего гнева снова начали разгораться. "Этот придурок не понимает, что его ждет". Цепкие когти верховных фриэкс вопьются до костей и никогда уже не отпустят. А значит ему суждено до конца жизни трахать тех девиц, что будут присылать из Дома Анудэ. Наверняка хорошеньких, с широкими бедрами и большими сиськами. Из чрева таких самок будущие любимчики Однорукой будут выскакивать столь же часто, как в их щель затекать семя Матрэлов. Фирдхере хотелось плакать и хохотать одновременно. Если подумать, многие за такую судьбу отдали бы правую руку, но едва ли Владыка гнева смирится и станет покорно строгать детишек во славу Альянса и Трех Сестер. Она тихо фыркнула. Грозное ворчание корокотты стало громче.

– Заткнись, - безо всякой надежды на успех прошипела Леона.
– Без тебя тошно.

– Вам не спиться месса?
– Тлевшие в жаровне угли, отбрасывали пляшущие тени на темные стенки палатки. Огромные как блюдца глаза мягко мерцали. Ей захотелось сказать что-то очень обидное. Такое, от чего эти проклятые голубые омуты пошли бы рябью слезной поволоки.

– Это тебя не касается. Ты - глупый сенах...
– Она открыла рот для новой порции оскорблений, но сказать ни чего не успела. Короткое лезвие с легким хрустом прорезало основание палатки и медленно поползло вверх.

– Что за чертовщина?
– Гладкая рукоять фальшиона сама прыгнула в ладонь. Корокотта вскочила и оскалилась. Фирдхера пригнулась, будто перед атакой и застыла грозным изваянием.

•••

1328 г. от Прихода Триединых

Страна аэрсов. Земли клана Лио

"Он сказал, однако, что эта земля

находится далеко к югу отсюда.

И она столь жаркая, что подошвы его

башмаков расплавились через неделю

путешествия. И населяют эту землю

дикий народ с иссиня-черными волосами,

смуглым телом и носом, напоминающим

орлиный клюв...".

"Странствие Ратто из Холугфолька"

Вместительный двенадцатикрылый гэр клана Чхэ выделялся не только белоснежным войлоком, покрывавшим его сверху донизу, но и накинутыми на покатую крышу коврами прекрасной торнийской работы. Дневной зной постепенно перетекал в вечернюю прохладу, но толстый войлок упорно не желал пропускать свежий воздух в душное пространство. Высокие деревянные стропила освещались ярким огнем из расположенного в центре каменного очага. Серые тени бегали по расставленным по кругу лакированным сундукам, в которых хранились сокровища и родовые святыни клана. Уходивший в еловый тооно плотный дым, казался прозрачным в лучах уходящего солнца. Рядом с очагом на щедро устилавших утоптанный пол звериных шкурах сидел высокий молодой мужчина и обильно потел. Соленые струйки катились по широким плечам и бычьей шее, заливали лицо, застревая крупными каплями в глубоких, избороздивших широкий лоб морщинах. Вертикальные, кошачьи зрачки пульсировали, постоянно превращаясь из тонких линий в овалы с острыми концами и обратно.

– Не жарко ли Вам данху Та?
– пробулькал рядом ехидный голос.
– Если это так, то ради уважаемого гостя я могу притушить огонь предков.
– Будто услышав сказанное, костер полыхнул в очередной раз жгучим языком, осветив хозяина жилища - главу могучего южного клана Чхэ - гуна Ба. Покрытая старческими пятнами ореховая кожа, обтягивала скуластое лицо с массивным, напоминавшим выступ скалы, носом. Седые волосы были стянуты на затылке в жидкий хвост, едва прикрывавший тощую шею.

Сидевший напротив гунна старший сын главы клана Луо отрицательно покачал головой.
– Не стоит так беспокоиться благородный Ба-Чхэ. Пусть в главном гэре Вашего клана всегда будет гореть большой огонь. Ведь наши предки требуют постоянного поклонения.
– Пышный хвост качнулся в знак согласия.
– Поверьте, жара ни как не повлияет на нашу с Вами беседу.
– Вороные волосы вновь колыхнулись. Длинное, худое лицо прорезала жесткая ухмылка.- Пусть зноя и пыли бояться жалкие цяны.

– Важные слова произносятся в тишине и комфорте.
– Пальцы с длинными, изогнутыми ногтями поглаживали редкие усы, висящие двумя тонкими сосульками вокруг жабьего рта. Гун клана Чхэ мысленно надсмехался над вспыльчивым соплеменником, которого, царившее в гэре пекло, казалось, лишь распаляло. Он налил в фарфоровую пиалу горячий бульон и с поклоном протянул ее собеседнику.
– Пейте достопочтенный данху, пока не остыло. Женщины моего клана варят баранину лучше всех.- Темные глаза старика бесстрастно следили, как мутные капли стекали с подбородка его гостя. Наконец, широкая ладонь провела по тонким губам, Та.Луо отставил чашку и улыбнулся.
– Об искусной стряпне женщин клана Чхэ известно даже на далеком севере. Тем печальнее, - улыбка стала похожа на волчью, - что завтрашний вау-пау проведет клан Лио.

Гун молчал, что лишь подзадоривало Та-Луо.
– Клан Лио слаб и маловлиятелен. Даже в наших краях. Что же говорить про всю страну аэрсов? В этом клане было всего лишь три перевертыша.
– Мужчина возмущенно потряс указательным, средним и безымянным пальцами.
– А теперь, говорят, нет ни одного. Но даже если их было полсотни. Разве хэнгэ-сику достойны уважения? В кого они превращаются?
– Сардоническая усмешка скривила блестящие от жира губы.
– В баранов.
– Данху расхохотался, обнажив мелкие, похожие на разрезанные дольки гороха зубы.

– Вы преувеличиваете.
– Старый гун попытался образумить гостя.
– Хэнгэ-сику - прекрасные войны. И не стоит оскорблять их тотем, между оленем и бараном большая разница.

Та-Луо раздраженно вскинул руки.
– Хэнгэ-хё, хэнгэ-оками, хэнгэ-иноси, хэнгэ-кума разорвут этих рогатых недоперевертышей на куски. Их легко победит даже хэнгэ-оси и хэнгэ-ямонэко. Тем более с ними справятся, - мосластый кулак гулко стукнул в широкую грудь, - хэнгэ-шиса клана Луо - самого могущественного на севере. Их перевертышам нет равных среди аэрсов.

– Хэнгэ-тора клана Чхэ, - улыбка хозяина перестала быть любезной, - им вряд ли уступят.

– Я не спорю с Вами благородный гун.
– Та-Луо поспешил склонить голову.
– Ваш тотем всегда внушал уважение, как и количество перевертышей в Вашем клане. Тем более странно, что столь важное событие как вау-пау проводится на землях столь незначительного клана.

– Вы опять за свое.
– Ба-Чхэ начал сердиться.
– Вы же знаете, что в этом году его должен провести один из северных кланов. Таков порядок.