Иерусалимская история
Шрифт:
8. Мы задержались здесь на четыре дня {103} , после чего пересекли Македонию, миновав долину Филиппа {104} и Хрисополь {105} , а также Христополь {106} , Преторию {107} , Месионополь {108} , Макру [Макри], Траянополис {109} , Неаполь {110} , Панадокс, Родосто {111} , Гераклею {112} , Селимбрию {113} , Натуру {114} и прибыли к Константинополю {115} . Раскинув перед городом свои палатки, мы в течение 14 дней предавались отдыху.
103
По расчетам Г. Хагенмейера, 22—26 апреля 1097 г. (Ibid. S. 174, п. 26).
104
Долина реки Струмы.
105
По мнению Г. Хагенмейера, Хрисополь следует идентифицировать как город Кавала (Ibid. S. 175, п. 28).
106
Г. Хагенмейер отождествляет указанный населенный пункт с Провистой (совр. Палеокоми), но в таком случае Фульхерий дает неточную последовательность маршрута (Ibid. S. 175, п. 28).
107
Город Перифеорион, находился в северо-восточной Греции.
108
В античную эпоху Максианополь.
109
Макри, Траянполь — современные города вблизи эгейского побережья северо-восточной Греции.
110
Фульхерий, по всей видимости, вновь дает неверную последовательность маршрута, поскольку, если двигаться по Эгнатиевой дороге с запада на восток, Неаполь следует раньше Максианополя и Траянполя.
111
Современный турецкий город Тэкирдаг, расположенный в европейской части Турции.
112
Гераклея — город на берегу Мраморного моря.
113
Современный турецкий город Силиври, расположенный на берегу Мраморного моря, неподалеку от Стамбула.
114
Афира — в рассматриваемую эпоху крепость на берегу одноименной реки; в настоящий момент — турецкий город Бююкчекмедже.
115
14 мая 1097 г. Таким образом, отряд Роберта Нормандского и Стефана Блуаского одним из последних прибыл к Константинополю; позже со своим войском подошел лишь Раймунд Сен-Жильский. К этому времени остальные отряды крестоносцев уже осаждали Никею.
9. Войти мы в город не могли, поскольку это было не угодно императору, опасавшемуся, как бы мы не задумали нанести ему какой-либо ущерб {116} . Поэтому нам надлежало ежедневно покупать припасы за стенами города, куда их по приказу императора доставляли горожане. Однако, чтобы помолиться в церквах, нам ежечасно разрешалось вступать в город группами по 5—6 человек; одни выходили оттуда, другие заходили.
Глава 9
О городе Константинополе и о переходе паломников к Никее
116
У Алексея Комнина уже был вооруженный конфликт с Готфридом Бульонским, поэтому он принял необходимые меры предосторожности в отношении войска Роберта Нормандского и Стефана Блуаского.
1. О, сколь это знатный и красивый город! Какое множество в нем монастырей и дворцов, построенных с поразительным искусством! Сколько же удивительных вещей можно увидеть на городских улицах и в переулках! Было бы весьма утомительно перечислять здешнее изобилие товаров — изделия из золота, серебра, всевозможные ткани и священные реликвии. В ходе постоянных морских путешествий торговцы круглый год доставляют сюда все необходимое для нужд людей. Как я полагаю, почти 20 тысяч евнухов постоянно проживают здесь.
2. Когда после стольких тягот мы восстановили свои силы, наша знать, держав совет, по принуждению императора заключила с ним клятвенный союз {117} . Прибывшие ранее нас господин Боэмунд и герцог Готфрид поступили так же. Но граф Раймунд отказался от клятвы, а граф Фландрский, как и остальные, принес ее {118} .
3. Это было нужно всем, поскольку так была укреплена дружба с императором, без совета и помощи которого ни мы не могли продолжать наш поход, ни те, кто последовал за нами той же дорогой. За это император пожаловал [нашим князьям] столько своей монеты и шелковых тканей, сколь им было угодно, а также лошадей и денег, чего весьма недоставало для осуществления подобного похода.
117
«...pepigerunt foedus cum imperatore sub jureiurando...» Во второй редакции «Истории» Фульхерий изменил часть первоначальной формулировки: «...facti sunt homines imperatoris et pepigerunt foedus cum ipso...» (стали людьми императора и заключили союз с ним), а также заменил относительно нейтральное высказывание «...sicut jam ipse postulaverat ab eis...» (как он того добивался от них) на более негативное по отношению к императору: «...angariante ipso...» (по принуждению императора).
118
Вопрос о принесении клятвы императору — один из самых дискуссионных в историографии. Первым «обычную у латинян клятву» принес Гуго Вермандуа. Подобным же образом поступили Готфрид Бульонский, Боэмунд Тарентский и Роберт Фландрский. Раймунд Сен-Жильский отказался это сделать, несмотря на то что другие бароны убеждали его уступить императору. Суть клятвы сводилась к тому, что крестоносцы обязались вернуть Алексею Комнину все земли, некогда принадлежавшие империи, и принести вассальную присягу за прочие территории, которые удастся отвоевать у мусульман. На основании свидетельства Анны Комниной высказывались предположения, что, несмотря на отказ Раймунда Сен-Жильского принести клятву, император заключил с ним тайный союз (Анна Комнина. Алексиада. X, 11), однако ряд ученых считают это маловероятным (Флори Ж. Боэмунд. С. 97-98).
4. После всего этого мы переправились через море, называющееся Рукав Святого Георгия, и поспешили к городу Никея, который с середины мая уже держали в осаде господин Боэмунд, герцог Готфрид, граф Раймунд и граф Роберт Фландрский {119} . Этим городом тогда владели восточные турки — очень жестокий народ и искусные лучники {120} . За пятьдесят лет до этого они пришли из Персии, переправившись через Евфрат, и уже подчинили себе всю Романию до самой Никомедии {121} .
119
Войско Готфрида и отряд Роберта Фландрского переправилось в Малую Азию во время Великого поста 1097 г. Танкред с армией Боэмунда, который на время остался в Константинополе, последовал за Готфридом в конце апреля. Они подошли к Никее 6 мая 1097 г. 14 мая прибыл Раймунд Сен-Жильский.
120
Никея была захвачена сельджуками в 1075 г. и вскоре стала столицей Румского султаната, провозглашенного в 1077 г. сельджукским военачальником Сулайманом ибн Куталмышем, двоюродным братом Малик-шаха.
121
Турки-сельджуки переправились через Евфрат в 1057 г.
5. Сколько же срубленных голов и костей убитых мы обнаружили покоящимися в поле за Никомедией, недалеко от моря {122} ! Их, ничего не подозревающих о мастерстве турецких лучников, перебили в минувшем году турки {123} . Тронутые состраданием, мы пролили там много слез.
Глава 10
О том, что случилось во время осады Никеи, и о сдаче этого города
122
Фульхерий рассказывает о погибших отрядах Петра Пустынника.
123
Главной силой войска сельджуков были конные воины, которые были искусными лучниками. Их вооружение также могло состоять из копья, меча, палицы и щита. По всей видимости, это вооружение было легче, чем у западных рыцарей, что делало их более мобильными. В начале сражения конные турки не спешили сближаться с неприятелем. Они вели обстрел из луков, стараясь нанести максимальный урон лошадям противника и нарушить его строй. Многие латинские источники свидетельствуют, что именно в лошадях крестоносцы несли тяжелые потери, что нередко приводило к неудаче того или иного военного предприятия против сельджуков. Однако лучники лишь создавали необходимые условия, окончательная победа добывалась в ближнем бою (Smail R. С, Crusading Warfare, 1097-1193. 2nd Ed. Cambridge, 1995. P. 80-82).
1. Когда же те, кто осаждал Никею, как об этом уже было сказано, услышали, что прибыли наши князья, граф Нормандский и Стефан Блуаский, они радостно вышли нам навстречу и проводили нас к той части города, которая была обращена к югу. Там мы и раскинули свои палатки {124} .
2. Ранее турки собрались и подготовились к тому, чтобы, если удастся, либо снять осаду, либо же усилить город своими воинами. Однако наши сурово отразили их, убив около 200 врагов {125} . Турки, увидев, насколько мужественны и бесстрашны франки, бежали во внутренние области Романии [и укрывались там] до тех пор, пока им не показалось, что представилось подходящее время для нового нападения.
124
Отряды крестоносцев расположились у Никеи следующим образом: с северной стороны вело осаду войско Боэмунда, с восточной — армия Готфрида, с юга — Раймунд Сен-Жильский, к которому присоединились Роберт Нормандский и Стефан Блуаский.
125
Здесь Фульхерий рассказывает о событиях, имевших место 16 мая 1097 г., еще до прибытия отрядов Роберта Нормандского и Стефана Блуаского. Турки Кылыч-Арслана численностью в несколько тысяч конных воинов атаковали армию Раймунда Сен-Жильского с высот, располагавшихся к югу от города. Однако с помощью подоспевших на помощь отрядов, которые направили Боэмунд и Готфрид, турки, не имевшие достаточно места для своих маневров, были отбиты.
3. Мы же в первую неделю июня последними приступили к осаде {126} .
4. Именно тогда из множества армий образовалось единое войско. Те, кто был силен в арифметике, насчитывали в нем 600 тысяч способных сражаться. Среди них лишь 100 тысяч были защищены доспехами и шлемами. И все это не считая невооруженных, а именно — клириков, монахов, женщин и детей {127} .
5. Что же еще? Если бы все, кто покинул свои дома, отправившись в этот благочестивый поход, находились бы здесь, то мы, без сомнения, насчитали бы 6 миллионов воинов! Однако многие, отказавшись от тягот, вернулись к себе домой — одни из Рима, другие из Апулии, третьи из Венгрии или Далмации; тысячи были убиты во время пути; и, наконец, многие из тех, кто шел вместе с нами, умерли от болезней. На горных тропах, в полях и лесах вы встретите могилы наших захороненных с почестями паломников.
126
3 июня 1097 г.
127
По мнению Дж. Франса, армия крестоносцев у Никеи вряд ли насчитывала более 50—60 тысяч человек, включая тех, кто не принимал участия в боевых действиях (France J. Victory in the East. P. 142).
6. Следует знать, что все то время, пока мы осаждали Никею, нам на морских судах доставляли для продажи провизию, что делалось с согласия императора {128} . Тогда наши герои распорядились изготовить военные машины: тараны, скрофы {129} , деревянные башни и баллисты. Луки пускали стрелы, торменты {130} метали камни; и мы и наши враги сражались изо всех сил. Со своими машинами мы часто шли на приступ города, но наша атака разбивалась о мощную стену {131} . И у турок, и у франков постоянно гибли бойцы, сраженные стрелами или камнями.
128
Провизия на судах доставлялась в порт Кивот, откуда транспортировалась в долину Ялак.
129
Scrofa, ае (f) — в переводе с латинского — «свинья». Гильом Тирский указывает, что «свиньей» называли в народе осадную машину, под прикрытием которой можно было сделать подкоп под стеной или срыть насыпь (Guillaume de Tyr. Chronique / Ed. R. B. C. Huygens // Corpus Christianorum Continuatio Medievalis. Vols. 38—38a. Turnhout, 1986. XVII, 24; XVIII, 19). По мнению Ф. Контамина, «свинья» — это осадная башня или даже деревянный замок, который устанавливался на катки и помогал осаждающим вплотную подойти к стенам противника (Контамин Ф. Война в средние века. СПб., 2001. С. 118).
130
Метательные машины, в которых напряжение метательного механизма достигалось закручиванием канатов, прикрепленных к стержню со снарядом (Банников А. В. Римская армия в IV столетии: от Константина до Феодосия. СПб., 2011. С. 124).
131
Городская стена была высотой приблизительно десять метров и насчитывала 114 круглых и квадратных башен, достигавших семнадцати метров. Вокруг стены был двойной ров (France J. Victory in the East. P. 143).
7. Истинная правда, вы бы сильно опечалились и горевали бы из сострадания, [если бы увидели], как турки, убив кого-нибудь из наших у стены, поддевали тело погибшего железными крюками, спущенными вниз на веревках, и утаскивали его к себе наверх. И никто из наших не осмеливался, да и вряд ли бы смог вырвать его у них. Обобрав погибшего, турки выбрасывали труп за стены.
8. Тогда из Кивот мы с помощью быков и канатов перетащили по суше к Никее несколько небольших морских судов, которые спустили на озеро рядом с городом, дабы охранять подступы к нему и не позволять пополнять припасы {132} .
132
Западная часть Никеи располагалась на берегу большого Асканийского озера (совр. оз. Изник), которое в длину достигает 32 км, а в ширину — 10 км. По этой причине осада города только со стороны суши была неэффективной, так как осажденные без всяких препятствий подвозили все необходимое по воде. Норманнский Аноним сообщает, что бароны обратились за помощью к императору, который исполнил их просьбу, направив вместе с флотом туркополов (Anonymi Gesta Francorum. VIII, 6). Корабли были спущены на воду ночью и утром стали неприятным сюрпризом для осажденных.
9. В конце концов, за пять недель осады мы измотали город и своими частыми приступами устрашили турок {133} . Они тем временем, переговорив с императором через посредников, ловко сдали ему город, который был уже значительно усмирен нашей силой и находчивостью {134} .
10. Тогда турки впустили в Никею туркополов {135} , присланных сюда императором, они по его приказу стали охранять город и все имеющиеся там деньги {136} . Удержав все это за собой, император распорядился одарить наших предводителей золотом, серебром и дорогими плащами. Он также приказал раздать пехотинцам свои медные монеты, которые называют тартароны {137} .
133
С 14 мая по 18 июня 1097 г.
134
Аноним сообщает, что турки, осознав безвыходность ситуации, направили послов к императору (Anonymi Gesta Francorum. VIII, 8). По свидетельству Анны Комниной, турки сдали город военачальнику императора Мануилу Вутумиту, имевшему при себе заранее подготовленный хрисовул, в котором защитникам были обещаны безопасность и подарки (Анна Комнина. Алексиада. XI, 2).
135
Туркополы — наемники турецкого происхождения, обращенные в христианство. В дальнейшем привлекались на службу к латинянам, обосновавшимся Ближнем Востоке.
136
Никея была сдана 19 июня 1097 г. Аноним сокрушается, что, несмотря на то, что франки претерпели серьезные лишения во время осады, император позволил туркам беспрепятственно выйти из города вместе женами и детьми и прибыть к нему в Константинополь (Anonymi Gesta Francorum. VIII, 8).
137
В своем письме Стефан Блуаский указывает, что император достойно одарил рыцарей (по всей видимости, только самых знатных) (Заборов М. А. История крестовых походов в документах и материалах. М., 1977. С. 77). Однако большая часть простых воинов была недовольна тем, что ее лишили заслуженной добычи: «Алексей же, заполучив город, явил всему войску такой акт благодарности, что, покуда он был жив, народ непрестанно проклинал и клеймил его как предателя» (Raimundus de Aguilers. Historia Francorum qui ceperunt Iherusalem // RHC. Осс. Paris, 1866. T. 3. III (пер. — A. C.)).