Чтение онлайн

Смотрю на наши ноги рядом и чувствую внезапное недовольство. — Нет, так мне не нравится.

— Что…

Я раздвигаю ноги и приподнимаю её за талию. Жест выходит неловким и немного неуклюжим, но я добиваюсь своего. Хелл устраивается между моих ног, прислонившись спиной к моей груди. Её голова ложится мне на плечо; пряди волос щекочут мой подбородок, но я закрываю глаза и вдыхаю полной грудью её аромат.

Если бы несколько месяцев назад мне сказали, что я окажусь в таком месте, влюбленный в девушку, прижавшуюся к моей груди, я бы ни за что не поверил.

А вот если бы мне сказали, что мой дед будет всеми силами пытаться убить меня в играх, повторяющих подвиги Геракла, — в это я бы охотно поверил.

Да. Вполне вероятно.

У меня две цели на седьмой подвиг. Во-первых, выжить. А во-вторых, поджечь Урана. А может, и Танатоса заодно.

Надеюсь только не спровоцировать очередную вендетту от какого-нибудь другого психа из этой семейки.

— Арес?

— М-м-м?

Мои руки скользят к животу Хелл. Я расстегиваю ей брюки только для того, чтобы запустить кончики пальцев внутрь и коснуться кожи под пупком.

— Обещаешь, что сделаешь всё возможное, чтобы выжить завтра?

То, как неуверенно она это спрашивает, разбивает мне сердце. — Конечно.

— У нас забронирован столик на двоих на 24 октября этого года, помнишь? Мы не можем это пропустить, — продолжает она с сомнением.

Я сжимаю её крепче и утыкаюсь лицом в изгиб её шеи. Целую кожу под ухом и слегка покусываю каждый мягкий сантиметр, который находят мои губы. Мне мало. Каждое прикосновение к ней заставляет желать большего. Я как жаждущий: чем больше пью, тем меньше могу напиться.

Я выпаливаю слова, которые днями держал в себе из трусости: — Я ни за что в жизни не пропущу свидание со своей девушкой.

Чувствую, как она внезапно деревенеет, а затем расслабляется, будто тая в моих объятиях. Она поворачивает голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

В её глазах изумление, но и радость. Зрачки расширены, тонкая каштановая кайма окружает глубокую черноту. Она приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но не издает ни звука.

— Двадцать четвертого октября я заеду за тобой… — начинаю я вполголоса и нежно прижимаюсь губами к её виску. — Желательно на машине Тимоса. К октябрю-то её уже починят, а? Вот.

— И, может быть, у тебя будут права, — подначивает она.

Пожимаю плечами. — Возможно.

— Значит, сейчас их у тебя нет!

— Это ты сказала, не я.

— Они у тебя есть? — настаивает она.

— Кто знает.

Хелл фыркает, а я втихомолку усмехаюсь.

— Я открою тебе дверь, проследив, чтобы машина стояла на ручнике, а потом аккуратно доеду до ресторана. Припаркуюсь параллельно по всем правилам божьим, потому что буду тренироваться весь месяц, чтобы научиться это делать.

Крики Посейдона вдалеке на мгновение отвлекают меня. Он плавает, конечно же, и наша мать не спускает с него глаз ни на секунду.

— Мы проведем отличный вечер, — продолжаю я. — Это будет лучшее свидание в твоей жизни. Я куплю тебе всё, что ты захочешь съесть, и буду повторять, что ты красавица и что я дико тебя хочу. Буду наслаждаться тем, как ты краснеешь, и тем, как ты будешь смотреть мне прямо в глаза. Это будет великолепно, Гений. Даже если вечером мне станет холодно и я не смогу по-джентльменски отдать тебе куртку. Но я заглажу вину, когда привезу тебя в комнату, и ты будешь нагая на мне, трахая меня со всей силой, что есть в твоем прекрасном и сексуальном теле.

Хелл морщит свой носик-пуговку.

Я прижимаюсь своим ртом к её и, не медля ни секунды, размыкаю её губы языком, вторгаясь внутрь. Это не нежный поцелуй, это поцелуй отчаяния.

Потому что я всем сердцем надеюсь, что 24 октября всё действительно так и будет.

Хелл отстраняется первой, запыхавшаяся, с алыми щеками. — Обещаешь?

Я поднимаю руку и протягиваю ей мизинец. Она опускает взгляд и не может сдержать смешка, видя мой по-детски наивный жест. Я прошу её скрепить договор так, как это сделали бы двое детей.

Хелл подыгрывает мне и сцепляет свой мизинец с моим. Но затем она меняет захват. Поднимает большой палец и тянет его к моему, так что наши руки соединяются обоими концами.

— До самого конца, — напоминает она хриплым шепотом. У неё блестят глаза.

Я заставил плакать слишком многих в своей жизни. Дело в том, что… на этот раз всё иначе. Она плачет, потому что волнуется за меня. Плачет, потому что не хочет меня терять.

Бог знает, как я зол на Него в этот миг. Зол, потому что только высшая сила могла заставить такую девушку, как Хелл, влюбиться в такого, как я. И я не хочу, чтобы она плакала из-за меня.

Я с трудом сглатываю. — Чего это ты собралась плакать? Растрогана моей неземной красотой?

Слеза катится по её лицу в тот самый миг, когда слабый смех вырывается из её пухлых обветренных губ. Но скатывается лишь одна — она слишком занята тем, чтобы отвесить мне легкий шлепок по предплечью и послать куда подальше.

— Ненавижу тебя, — бурчит она.

Я обнимаю её и едва касаюсь губами её губ. — Обожаю, когда ты меня оскорбляешь.

— Очевидно.

— Почти так же сильно, как я обожаю, когда я тебя трахаю, а ты тянешь меня за волосы, — продолжаю я.

— Арес… — Она уже улыбается.

Я заставляю её замолчать еще одним поцелуем, на этот раз более глубоким.

— Я ценю сентиментальный жест этих двоих клоунов. И это «Панта Врехи» действительно впечатляет и трогает. Но не стану отрицать: я бы предпочел провести все часы до начала игры запертым в комнате, устроившись между твоих ног.

Это правда, но в то же время и ложь.

Потому что, когда я поднимаю голову и смотрю на площадку вокруг нас, чувство тепла согревает мне сердце.

Хейвен и Хайдес стоят, всё еще под струями воды, и целуются.

Лиам и Зевс продвигаются по траве. На этот раз Зевс сам катит свою коляску.

Посейдон вышел из воды и растянулся на траве, пока Тейя гладит его лазурные волосы.

Тимос и Нис стоят к нам спиной, и я не понимаю, решили они помолчать или о чем-то беседуют. То же самое касается Герма и Геры, которые держатся в стороне от остальных.

А еще здесь Аполлон и Афина, они сидят, скрестив ноги.

Небо почти потемнело, и солнце скрывается с безмолвным обещанием вернуться завтра.