Чтение онлайн

Я начинаю волноваться. Закрываю кран и подталкиваю Ареса, заставляя сесть на унитаз. Его рука резко выбрасывается в мою сторону и обхватывает мое бедро, удерживая меня перед собой.

— Ты что делаешь? Куда ты?

Я кусаю губу. Может, он не разозлится, если я скажу, кто я. Прекращение этого немого спектакля помогло бы ему.

Открываю рот. Звука нет.

Его пальцы сильнее впиваются в мою плоть сквозь тонкую ткань брюк. Я вздрагиваю и надеюсь, что он этого не почувствовал. Сердце колотится как бешеное от ужаса.

Ситуацию спасает Посейдон. Он стучит по косяку двери, и, когда я встречаюсь с ним взглядом, он выглядит весьма озадаченным тем, что видит.

— Я… эм… вода не помогла?

На мой отрицательный жест он отвечает: — Попробуй капли, флакончик на первой полке. — Он указывает на шкафчик у меня за спиной и снова выходит из ванной, возможно, чтобы дать мне больше пространства.

— Капли? — повторяет Арес спустя мгновение.

Беру пузырек, обхватываю его подбородок пальцами и запрокидываю ему голову назад, чтобы он понял, в каком положении оставаться. Я должна сосредоточиться на лечении, но медлю, как дурочка, завороженная красотой его лица. Длинные густые ресницы, вздернутый нос, тонкие губы вишневого цвета, очерченная челюсть и изогнутые брови. Он красивее, чем я когда-либо позволяла себе думать или даже просто видеть. И теперь, когда он не знает, кто я, и его глаза закрыты, я могу смотреть на него сколько хочу.

Зафиксировав его, пальцами раздвигаю веки, образуя щель, и закапываю пять капель. Арес шипит как змея.

— Блять, почему так больно?

— Тшш, — мягко успокаиваю я его.

Он каменеет, снова услышав отголосок моего голоса.

Приоткрывает губы, и кончик языка скользит между ними, увлажняя их. Мое сердце пропускает удар.

Сглатываю впустую и массирую его веки круговыми, нежными движениями.

— А вот это приятно, — бормочет он хриплым голосом. Издает стон. — Боже, какое облегчение.

Он снова обхватывает мои ноги обеими руками, но уже за икры. Скользит вверх до задней поверхности бедра, где начинает барабанить пальцами.

Поднимается выше, стараясь не касаться ягодиц, а затем возвращается к икрам, сжимая их все сильнее.

Я резко отступаю назад, застигая его врасплох. Мне нужно уходить, немедленно.

— Куда это ты собралась? — шепчет он с угрозой.

Вскакивает на ноги и настигает меня как раз у двери.

Он у меня за спиной, его грудь касается моей спины. Протягивает руку, нащупывает ручку двери и захлопывает ее перед нами, запирая меня в ванной вместе с собой.

В одну секунду роли меняются. Я оказываюсь прижатой к стене, горячее тело Ареса вдавлено в мое. Этот контакт не неприятен. Он делает это деликатно, с заботой, на которую я никогда не считала его способным.

Его правая рука упирается в стену чуть выше моей головы. Другая шарит вслепую, пока не находит мою руку. Я не отстраняюсь, хотя мне хочется сбежать. Не потому, что мне неприятен контакт с ним… а потому, что в глубине души я чувствую: мне это слишком нравится.

Как я вернусь к реальности? Как вынесу его враждебные взгляды после того, как чувствовала его руки на себе?

— Почему ты не скажешь мне, кто ты? — настаивает он мягко. — Почему я не могу знать, кто заботился обо мне последние пятнадцать минут? Чьи это руки…

Он переплетает свои пальцы с моими.

— Эти руки, которые касались меня с такой нежностью?

Запах Ареса щекочет ноздри. Сладкий, с пряными нотками. Околдовывающий, из тех, что оставляют шлейф в воздухе и способны перекрыть любой другой аромат. Задерживаю взгляд на его лице. Несколько капель лекарства стекают по его щекам и срываются с подбородка. Я ловлю себя на том, что слежу за их путем, лишь бы отвлечься от ситуации, в которую попала.

Внезапно его рука отпускает мою и скользит вверх к плечу. Мне приходится сдержать удивленный вздох, когда его пальцы смыкаются на моей шее.

— Скажи мне, кто ты. И главное, скажи, что ты не Хелл, — угрожает он.

И сколько бы злости он ни вкладывал в голос, он совсем не звучит разъяренным. Он поднимается выше, касаясь большим пальцем моего подбородка. Переходит на нижнюю губу и медленно потирает ее слева направо, затем уделяет то же внимание верхней.

Я чувствую, как вспыхиваю. Каждая клеточка моего тела готова загореться.

— Этот рот… я его не знаю. По крайней мере, на ощупь. Но я смотрел на него очень часто, я почти уверен, — шепчет он.

Я подавляю удивленный звук, такой смешной, что он превращается в смешок. Даже Арес наклоняет голову, смеясь в ответ. Мы так близко, что при этом движении он трется выбритыми висками о мою щеку.

— Говори, мой герой, — дразнит он, выдыхая мне в кожу. Кончик его носа совсем рядом с моей щекой, и на мгновение касается ее. — Или героиня?

Пользуясь тем, что он отвлекся, завожу руку назад и начинаю шарить по двери в поисках ручки. Это длится недолго — он перехватывает мою руку и прижимает ее над моей головой, блокируя.

— Пытаешься уйти, пользуясь тем, что парень не видит? — шепчет он. — Так не делается.

Я не могу пошевелиться. И не потому, что он держит меня силой, а потому, что мое тело не отвечает на команды мозга. Связь между ними разорвана.

— Я спрошу в последний раз, а потом попытаюсь продержать глаза открытыми достаточно долго, чтобы разглядеть твое ли…

Кто-то стучит в дверь, спасая меня из этой ситуации.

И фраза обрывается. Разговоры между мной и Аресом всегда полны многоточий. Нам никогда не удается их закончить. Нам никогда не удается сказать друг другу все, что мы должны.

Арес первым отскакивает назад. Затем ручка, чуть левее моего бедра, дергается вниз. Я отхожу, с бешено колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями, благодаря того, кто прервал этот момент.

Светлые кудри и голубые глаза, кремово-желтый свитер и нахмуренные брови. Гермес изучает сначала меня, потом Ареса.

— Что здесь происходит? Все в порядке, Арес?

Арес опирается на раковину, слегка ссутулившись. В отражении зеркала я вижу, как он пытается открыть глаза. — Да. Должно быть, хлорка вызвала раздражение, болит адски. Кто-то мне помог, но я не вижу кто, а этот человек молчит. Может, ты мне скажешь?

Гермеса эта ситуация забавляет, в его голубых глазках пляшут озорные искорки, а рот уже готов произнести мое имя.

Я хватаю его за рукав свитера и дергаю, заставляя обернуться. Мотаю головой. Гермес не понимает. Мотаю снова, энергичнее, и округляю глаза.

— Почему? — спрашивает он.

Продолжаю крутить головой из стороны в сторону. Гермес наклоняется достаточно близко, чтобы шепнуть мне на ухо: — И что я должен ему сказать? Что его лечил Святой Дух?

Мне плевать, какую отмазку он придумает. Главное, чтобы он не называл моего имени.