Чтение онлайн

Никто не знает, что сказать. И я благодарна, что он не может хорошо видеть, сколько испуганных лиц вокруг.

— Попробуй открыть глаз, — отвечает Лиам. — По-моему, ты не видишь именно поэтому.

СТАНОВЛЮСЬ ЦИКЛОПОМ

Тиресий — один из самых прославленных прорицателей в греческой мифологии, известный своей мудростью и даром предвидения, полученным в обмен на слепоту. Существуют разные версии того, как он лишился зрения: одни утверждают, что Гера ослепила его после того, как он заявил, что женщины получают от секса больше удовольствия, чем мужчины; другие винят в этом Афину, которую он увидел обнаженной во время купания; наконец, говорят, что боги наказали его за разглашение их тайн, которые он узнал благодаря своему дару.

Арес

— Короче, видеть обоими глазами — это переоцененная фигня.

— Лиам. — В моем голосе звучит предупреждение.

— Не, я серьезно, — продолжает он. — И разве это не помогает прокачать остальные чувства? Когда теряешь одно, другие становятся суперспособностями. Я где-то об этом читал.

Хайдес, который вертит в руках красное яблоко, будто это мячик, вклинивается в разговор.

— Это работает не совсем так, Лиам.

— Клянусь! Вы Стиви Уандера видели? Он слепой. И именно слепота помогла ему так развить голос. Как думаете, почему он великий певец? Потому что потерял зрение.

— Голос не входит в число пяти чувств, — поправляет его Посейдон.

Он развалился на траве кампуса Йеля с таким видом, будто загорает на пляже. Хотел бы я быть таким же безмятежным.

— Их пять, — в свою очередь поправляет Хайдес, поднимая ладонь.

Посейдон улыбается и тянется, чтобы дать ему пять. — И тебе пять, Хайдес. Но за что?

Хайдес так и застывает с поднятой рукой, на лице — крайняя степень недоверия. Не успевает он вставить слово, как Коэн опускает его руку. — Забей, — бормочет она.

— Ребят, ну серьезно, — Лиам снова идет в атаку. — Мой дядя Том прожил слепым двадцать лет из-за болезни. И это была полноценная жизнь, полная невероятных впечатлений.

— И что с ним стало потом? — интересуюсь я. Понятия не имею, почему меня вдруг зацепили его байки.

— Ну, однажды он переходил дорогу, и его сбила машина, потому что она была электрическая и не издавала ни звука. Ну и, короче, он её не увидел.

Повисает тяжелая пауза. Зевс из последних сил пытается не заржать, я слишком хорошо его знаю. Стоит поаплодировать Лиаму: мой старший братец тот еще угрюмый тип. Заставить его смеяться — задача невозможная.

Я устраиваюсь поудобнее на газоне и начинаю перебирать травинки под собой, щурясь, чтобы хоть как-то на них сфокусироваться.

Прошла почти неделя с тех пор, как дед Уран макнул меня головой в бассейн Йеля. Как выяснилось, в воде был не хлор, а какой-то коктейль из химикатов, крайне токсичных для глаз.

Несмотря на все примочки, жжение не утихло и зрение не улучшилось. После осмотра в госпитале врач велел мне прийти сегодня утром за результатами анализов и на повторную проверку. Судя по всему, я временно ослеп на левый глаз. В правом зрение тоже упало. Но шансы на восстановление неплохие. Если не полностью, то почти.

Вообще, больше всех должен ныть Аполлон. Я его чуть на тот свет не отправил, но, к счастью, те секунды, что он провел без кислорода, болтаясь под потолком, как рождественская колбаса, не нанесли мозгу непоправимого вреда. Его выпишут через два дня, и он будет отлеживаться в общежитии.

Иисус Христос воскрес первым. Аполлон Лайвли воскрес дважды.

Невероятно. Этот говнюк просто отказывается подыхать.

— Ты в порядке?

Женский голос звучит совсем рядом с моим ухом. Коэн подсела ко мне и смотрит с этой своей вечной гримасой обеспокоенной мамочки. Я жму плечами и выдавливаю дежурную ухмылку. — Конечно, а что не так? Я временно не вижу левым глазом. Скоро всё вернется.

Я постукиваю указательным пальцем по повязке, которая его сейчас закрывает. Хейвен замирает с открытым ртом, а я гадаю: что я опять ляпнул не то, раз у неё такая реакция?

Подозрения усиливаются, когда голоса вокруг стихают и в нашем кругу воцаряется неловкое молчание. Из тех пауз, когда понимаешь, что всем стыдно… за тебя.

— Арес… — начинает Зевс. — Доктор сказал, что ты ослеп на левый глаз навсегда. Не временно.

Я смотрю на него, не меняясь в лице. Потом смеюсь. — Нет. — Трясу головой. — Он использовал слово «временно».

Мой старший брат запускает руку в шевелюру, нервно взлохмачивая волосы. — Он сказал… — повторяет он.

— Он сказал «временно»! — перебиваю я, начиная закипать. — У меня проблемы со зрением, а не со слухом. Он сказал «временно». Это временно. Преходяще. Не навсегда.

Рука Хейвен накрывает мою, заставляя перестать терзать траву. Она сжимает мою ладонь в своих и улыбается, её глаза подозрительно блестят. — Арес.

Она ничего не добавляет. Почему она молчит? Не мог же я ослышаться.

— Я не потерял зрение на левом глазу навсегда, — чеканю я каждое слово. Пытаюсь разрядить обстановку смешком. — Ведь так? Вы просто что-то путаете, да?

Зевс собирается что-то сказать, но Коэн его опережает. — Может, мы и правда не так поняли, — соглашается она со мной. — Завтра позвоним врачу в госпиталь Йель-Нью-Хейвен и всё уточним. Ладно?

От этих слов на сердце становится чуть легче. Я киваю.

— Да. Отличная идея. Позвоним. И увидите, кто прав. То есть я. Как всегда.

Несмотря на напускную уверенность, я чувствую глубокое чувство тревоги. Оно липнет к горлу, заставляя дышать чаще и рывками. Не думаю, что дотерплю до завтрашнего утра.

Внезапная мысль заставляет меня вскочить на ноги, привлекая общее внимание. — Мне пора.

— Куда это? — спрашивает Лиам. На коленях у него стоит террариум с Майклом Гексоном.

— Ожидание этого звонка меня прикончит, — признаюсь я. — Единственный способ не думать об этом и отвлечься — это перепихнуться с кем-нибудь сегодня ночью.

— А я-то думал, он сейчас выдаст что-то трогательное, — бурчит Хайдес. — Идиот как обычно.

Я дарю ему самую фальшивую улыбку, на которую способен, и указываю на дерево у него за спиной. — Почему бы тебе не залезть на ветку и не изобразить хорошую макаку?

Его лицо мрачнеет. — Знай, что даже с этой повязкой ты не вызываешь у меня жалости. Если захочу, я встану и пропишу тебе в нос. Глядишь, еще и нюх потеряешь.

Я развожу руки в стороны. — Ну давай, я жду.

Хайдес вздыхает, внезапно теряя интерес. — Ты прекрасно знаешь, что я сделаю тебе больно, Арес.