Чтение онлайн

Хотя большинство республиканцев не соглашались с Чевсом и отказывались отказаться от оружия коммерческой дискриминации, они все же не хотели прибегать к введению каких-либо внутренних налогов. Министр финансов Галлатин с самого начала призывал к введению внутренних налогов, что помогло спровоцировать наиболее радикальных республиканцев наклеить на него ярлык «Крыса в казначействе». [1701] Теперь, в начале 1813 года, Галлатин столкнулся с необходимостью оплачивать войну за счет займов и выпуска казначейских векселей. Но брать займы оказалось непросто, особенно в условиях, когда федералисты Новой Англии стремились помешать любому кредитованию правительства. В марте 1813 года Галлатин сообщил президенту, что у правительства едва ли хватит средств на месяц. Но предложение о посредничестве России в конфликте, которое Соединенные Штаты с готовностью приняли, улучшило перспективы мира, и Галлатин смог получить от кредиторов достаточно денег, чтобы продержать правительство до конца 1813 года. Наконец, в июне 1813 года республиканцы достаточно сплотили свои сильно разделенные ряды, чтобы принять всеобъемлющий налоговый законопроект, включавший прямой налог на землю, пошлину на импортную соль и акцизные налоги на спиртные напитки, розничную торговлю, аукционные продажи, сахар, кареты и оборотную бумагу. Однако все эти налоги должны были вступить в силу только в начале 1814 года, что ещё раз показало, как выразился один конгрессмен из Виргинии, что «все за то, чтобы обложить налогами всех, кроме себя и своих избирателей». [1702]

ПЛАН ПРАВИТЕЛЬСТВА США на кампанию 1813 года состоял в том, чтобы атаковать Кингстон, главную военно-морскую базу Великобритании на озере Онтарио, Йорк (современный Торонто), столицу Верхней Канады, а затем форт Джордж и форт Эри, контролировавшие реку Ниагара. Поскольку неудачи Америки в 1812 году во многом объяснялись контролем Британии над Великими озерами, особенно Онтарио и Эри, правительство США было намерено переломить эту ситуацию. Считая, что Кингстон слишком сильно укреплен гарнизоном, генерал Дирборн и его военно-морской противник коммодор Айзек Чонси решили вместо этого атаковать Йорк и уничтожить там судоходство. В конце апреля 1813 года отряд из шестнадцатисот человек под командованием бригадного генерала Зебулона М. Пайка, исследователя, открывшего Пик Пайка в 1806 году, отплыл из Сакетс-Харбора, расположенного на восточном краю озера Онтарио, и атаковал Йорк на северо-западном краю озера. Американцы одолели защитников Йорка, насчитывавших всего шестьсот жителей, но понесли большие потери, включая генерала Пайка. Затем они принялись грабить и сжигать город, включая общественные здания, при поддержке недовольных британских подданных, пришедших из сельской местности. Когда американцы эвакуировались из города, они забрали с собой провизию и военные склады, а также 2500 фунтов стерлингов из государственной казны; они даже забрали несколько книг из библиотеки по подписке, большинство из которых вскоре были возвращены. (Но канадцы получили обратно правительственную булаву только в 1934 г.) В июле коммодор Чонси совершил ещё один разрушительный набег на Йорк, забрав то немногое, что осталось от государственной собственности. Британцы вспомнили о сожжении своей канадской столицы, когда в следующем году сожгли Вашингтон. [1703]

Американцы добились меньшего успеха в районе Ниагары. Взяв форт Джордж в мае 1813 года, американские войска не смогли продолжить свою первую победу, и британцы вскоре восстановили свои позиции. Ожесточенные бои продолжались до конца года, и в конце концов британцы вытеснили американцев из форта Джордж и форта Ниагара. К декабрю 1813 года американцы не только потеряли контроль над ниагарской границей, но и отстранили от командования генерала Дирборна, которого заменил печально известный генерал Джеймс Уилкинсон. [1704]

Хотя в 1813 году американцам не удалось установить контроль над озером Онтарио, их опыт на озере Эри был иным. Весной 1813 года Оливер Хазард Перри, двадцатисемилетний морской офицер из Род-Айленда, начал собирать флот из девяти кораблей в Преск-Айле (современный Эри, штат Пенсильвания), а в конце лета отправился в Пут-ин-Бей, расположенный у острова Саут-Басс в западной части озера. 10 сентября 1813 года эскадра Перри в течение более двух ужасных и кровавых часов вела перестрелку с меньшей британской эскадрой. Когда флагман Перри, двадцатипушечный корабль USS William D. Lawrence, был превращен в избитый корпус, он перешел на корабль USS Niagara (двадцать пушек) и продолжал бой ещё час, в конце концов вынудив британские корабли сдаться. На обратной стороне старого письма Перри нацарапал своё знаменитое послание генералу Харрисону: «Мы встретили врага, и он наш». [1705] Его победа едва ли могла быть более значимой, ведь она позволила американцам обратить вспять все поражения, которые они потерпели в 1812 году.

Потеряв британский флот на озере Эри, сэр Генри Проктор, британский командующий на недавно приобретенной территории Мичиган, понял, что его положение стало несостоятельным. Поэтому он решил отступить из Мальдена и Детройта и вместе со своими индейскими союзниками во главе с Текумсе отступить на север к реке Темза. В хвосте у Проктора шёл генерал Харрисон с тремя тысячами человек, в основном добровольцев из Кентукки, которыми командовал конгрессмен Ричард М. Джонсон, находившийся в отпуске по своим законодательным обязанностям. Харрисон переправился в Канаду и 5 октября 1813 года настиг Проктора у Моравиантауна. Имея всего 430 солдат и около шестисот индейских воинов, Проктор был быстро разгромлен и деморализован. В этой битве на Темзе (известной канадцам как битва при Моравиантауне) Джонсон или один из его солдат убил Текумсеха, разрушив его индейскую конфедерацию. Когда индейцы узнали о смерти Текумсеха, вспоминал один из членов ополчения Кентукки, они «издали самые громкие вопли, которые я когда-либо слышал от людей, и на этом бой закончился». Джонсон использовал своё заявление о том, что он убил знаменитого индейского вождя, чтобы получить пост вице-президента в 1836 году. [1706]

Ранее Текумсе помог вдохновить некоторых индейцев племени криков, известных как Красные палочки, на сопротивление американским посягательствам на южную границу. В 1810 году Соединенные Штаты аннексировали большую часть Западной Флориды. Затем в 1813 году, после начала войны, американские войска заняли последний оставшийся кусок Западной Флориды — район Мобил, простиравшийся до реки Пердидо. (Это оказался единственный кусок завоеванной территории, сохраненный Соединенными Штатами в результате войны). В то же время столкновения между самими криками, которые занимали большую часть современной Алабамы, переросли в более масштабную войну с Соединенными Штатами. В августе 1813 года отряд криков захватил форт Мимс, крепость, расположенную в сорока милях к северу от Мобила на юго-востоке территории Миссисипи, и расправился с сотнями американцев. Несмотря на предупреждение, командир форта усомнился в возможности нападения индейцев и оставил ворота форта открытыми. Результат был ужасающим. «Индейцы, негры, белые мужчины, женщины и дети лежали в одной беспорядочной руине», — заявил один из членов американской погребальной партии. «Все были оскальпированы, а женщины всех возрастов были зарезаны так, что ни приличия, ни язык не позволят мне описать это». Хотя нападавшие крики потеряли около сотни своих людей, они убили около 250 белых и, возможно, ещё 150 чернокожих и дружественных индейцев. Эта резня потрясла весь Юго-Запад. [1707]

Эндрю Джексон, генерал-майор ополчения Теннесси, принял командование и двинулся на юг с несколькими тысячами теннессийских добровольцев, среди которых были двадцатисемилетний Дэви Крокетт и двадцатилетний Сэм Хьюстон. Осенью и зимой 1813–1814 годов Джексон провел ряд безрезультатных сражений. Джексон испытывал трудности с удержанием армии, но, полагая, что армия не может существовать «там, где полностью игнорируется порядок и субординация», и будучи дисциплинированным человеком, как никто другой, он знал, что делать. Дважды он поднимал собственную пушку, чтобы не дать ополченцам уйти, и, наконец, привел в трибунал и расстрелял молодого солдата, отказавшегося подчиниться приказу, — первая подобная казнь со времен революции. Урок подействовал, и, как отметил Джексон, «строгое повиновение впоследствии стало характерной чертой армии». Теперь ополченцы боялись его больше, чем индейцев, и Джексон повел свою армию против отряда из тысячи или более краснокожих и 27 марта 1814 года у Подковообразной излучины на реке Таллапуса уничтожил его. В битве погибло более восьмисот воинов Криков, а потери американцев составили всего сорок пять человек, и даже твердолобый «Старый Хикори» был вынужден признать, что «резня была ужасной». «Моих людей больше нет!» — кричал оставшийся в живых вождь Красный Орел. «Их кости белеют на равнинах Таллушатчи, Талладеги [и] Эмукфоу». [1708]

9 августа 1814 года все крики были вынуждены подписать суровый договор в Форт-Джексоне. Несмотря на обратные указания из Вашингтона, Джексон стремился наказать даже тех индейцев, которые были союзниками Соединенных Штатов. По его словам, они «утратили все права на завоеванную нами территорию». [1709] Договор передавал белым более двадцати двух миллионов акров земли — более половины территории, принадлежавшей крикам. Хотя его начальство в Вашингтоне было в ярости, жители Запада ликовали. Джексон разбил нацию криков и, как он сам хвастался, захватил «сливки страны криков, открыв сообщение от Джорджии до Мобила». Хотя победа в войне с криками не оказала стратегического влияния на войну с Великобританией, её «можно с полным основанием назвать, — заключает один историк, — самой решающей и самой значительной победой, одержанной Соединенными Штатами во всей войне 1812 года». [1710]

НЕСМОТРЯ НА ПОБЕДЫ АМЕРИКАНЦЕВ на Северо-Западе и Юго-Западе, стратегический центр северной границы вдоль рек Ниагара и Святого Лаврентия оставался в тупике. После двух лет кампании американцам не удалось захватить и удержать ни одной канадской территории. Не менее разочаровывающей была война на море. К 1813 году огромное военно-морское превосходство Британии наконец-то дало о себе знать. Нуждаясь в американских продуктах питания в Вест-Индии и на Пиренейском полуострове, где британская армия была занята борьбой с французами, Британия поначалу оставляла американскую торговлю практически нетронутой. И всегда находились американцы, жаждущие заработать на поставках британцам. Но с декабря 1812 года Британия начала блокировать Делавэр и Чесапикский залив, а к середине 1813 года распространила морскую блокаду от Лонг-Айленда до Миссисипи. Новую Англию оставили открытой до 1814 года, чтобы жители Новой Англии могли продолжать снабжать Галифакс и королевский флот на море и поощрять сепаратистское мирное движение в этой части.

К концу 1813 года почти все американские военные корабли были либо уничтожены, либо заперты в своих портах. Поскольку большинство торговых судов Америки были изгнаны из открытого моря, торговля страны оказалась фактически заторможенной. Экспорт упал с пика в 108 миллионов долларов в 1807 году до 27 миллионов долларов в 1813 году и 7 миллионов долларов в 1814 году. Импорт упал со 138 миллионов долларов в 1807 году до менее чем 13 миллионов долларов в 1814 году. Доходы правительства также упали: с более чем 13 миллионов долларов в 1811 году до 6 миллионов долларов в 1814 году. Тем не менее, нелегальная торговля с Канадой на северо-востоке и с юго-востоком через остров Амелия во Флориде, расположенный к югу от границы с Джорджией, велась очень активно, и остановить её было нелегко. Как вспоминал один предприимчивый американский контрабандист, «люди всегда будут идти на большой риск, когда ожидается большая личная выгода». В 1813 году американский лейтенант и его солдаты попытались арестовать тринадцать предполагаемых контрабандистов, действовавших в маленьком нью-йоркском городке на границе с Канадой. Но они быстро обнаружили, что жители городка совсем не поддерживают их усилия. Контрабандистов вскоре выпустили из тюрьмы, а лейтенанта арестовали, и его командиру, генералу Пайку, пришлось внести за него залог. [1711]

Из-за этой чрезмерной утечки Мэдисон в конце 1813 года предпринял последнюю попытку ввести эмбарго. В декабре Конгресс принял самую ограничительную меру, которую когда-либо принимал. Закон запрещал всем американским кораблям покидать порт, запрещал весь экспорт, объявлял вне закона каботажную торговлю и наделял правительственных чиновников широкими полномочиями по обеспечению соблюдения закона. Закон был настолько драконовским, что Конгрессу пришлось потратить следующие несколько месяцев на смягчение некоторых его последствий. Наконец, в конце марта 1814 года — менее чем через четыре месяца после того, как он рекомендовал ввести новые торговые ограничения, — Мэдисон, испытывавший огромное давление в связи с необходимостью возобновления торговли как по финансовым, так и по дипломатическим причинам, призвал к отмене эмбарго и Закона о запрете импорта.