Чтение онлайн

Текстовая вставка в программе: В 1974 г. Сергей Лебедев стал председателем МАК при ТПП СССР. Он состоит в списке арбитров нескольких институционных арбитражей, в том числе австрийского, чешского, китайского, украинского; член Уставного института арбитров (г. Лондон). Выступал арбитром в более чем 600 международных делах, в том числе за границей.

С.З.: Вы закончили Институт, и первое место работы – что это было?

С.Л.: Я когда закончил Институт в пятьдесят седьмом году, было принято постановление, запрещающее идти в очную аспирантуру до истечения двухлетнего срока: два года ты должен был проработать на практике и только потом мог идти на работу [в аспирантуру. – Примеч. сост.]. Ну вот, и мне очень повезло: я был один из выпуска нашего институтского, которому удалось устроиться на работу юристом. Потому что потребности в юристах не было: нам не нужны юристы. Вы можете заниматься другой работой, но не юридической в системе Министерства внешней торговли. Вот смешно, смешно, тогда так было. И вот мне только удалось устроиться юристом, и я работал юристом в «Совфрахте» – тоже организация, связанная с морским транспортом. В течение двух лет. И понимаете, вот такая на первый взгляд очень, может быть, скучная работа. Я вспоминаю, как тоже выпускник Института внешней торговли Маслов, известный наш юрист и потом такой деятель, чиновник высокого ранга, он поручил мне – и он был преподавателем у нас в Институте – он поручил мне заниматься претензиями, связанными с тайм-чартерными операциями, – и это был большой шкаф, в котором лежали претензии, адресованные к «Совфрахту», – и он сказал: «Ты должен будешь по каждой из этой претензии подготовить ответ». И вот я начал эту работу, на первый взгляд очень скучную работу, но по мере выполнения этой работы мои познания расширялись невероятно – применительно к конкретным обстоятельствам, к конкретным делам. Разбираясь с ними, я вместе с тем обращался и к научным трудам, посвященным морскому, морскому праву, морской практике и так далее, и эти два года дали мне чрезвычайно много. И когда спустя два года я уже поступил в аспирантуру в Институт международных отношений, с которым слился Институт внешней торговли в пятьдесят восьмом году, то вот эта практическая работа мне помогла невероятно понимать, что такое право в реальном действии.

С.З.: Почему появилась Морская арбитражная комиссия в Вашей жизни и почему именно это направление оказалось Вам особенно близким? Ведь, наверное, не только потому, что оно как-то связано с морем, которое так близко было Вашему папе, дедушке?

С.Л.: Вообще говоря, моей специализацией является международное частное право – это моя специализация и это тот курс, который я читаю уже многие годы. В рамках его конкретным аспектом являются вопросы международного коммерческого арбитража. В связи с тем, что мне довелось работать в области не только арбитражного рассмотрения споров, но и в области регулирования арбитража, подготовки международных документов по вопросам арбитража, первоначально в рамках Совета Экономической Взаимопомощи. Ну вот я, конечно, всегда вспоминаю с большим удовлетворением работу вместе с моими коллегами по подготовке Московской конвенции по арбитражу семьдесят второго года. Я вспоминаю работу по подготовке Типового регламента по арбитражу для арбитражей в странах – членах Совета Экономической Взаимопомощи. Вот это оказалось очень и очень важным. Но вот потом, когда Александр Давидович Кейлин ушел из жизни, мне было предложено тогда заняться, занять его место в Морской арбитражной комиссии.

С.З.: Это произошло в тысяча семьдесят четвертом году?

С.Л.: Да.

С.З.: Вы один из немногих или, пожалуй, наверное, единственный, кому удалось в тысяча девятьсот шестьдесят первом году отправиться на стажировку в Соединенные Штаты, в Мичиганский университет. Во-первых, как Вам это удалось? Во-вторых, Соединенные Штаты Америки отличались, наверное, колоссальным образом от Советского Союза, наверное, даже больше, чем Севастополь от Москвы. Так вот, какой Вам тогда запомнилась Америка?

С.Л.: Да. Это был шестьдесят первый год, и я очень тесно сотрудничал с Комитетом молодежных организаций наших и с Союзом студентов. И вот был заключен договор между нашим Союзом студентов и Союзом студентов Соединенных Штатов Америки – между ними был заключен договор об обмене информацией, о направлении на стажировку студентов из одной страны в другую и так далее. И вот впервые появилась возможность направить советского студента на стажировку по юридической специальности. До этого были очень широкие связи по этой линии между Советским Союзом и Соединенными Штатами, но по другим специальностям: по физике, по математике, по кибернетике – вот по этим областям, но не по праву, конечно, не по праву. И тут вдруг вот они предложили, американцы, и наш Комитет молодежных организаций согласился; ну и вот всплыло, очевидно среди многих других, всплыло мое имя, и американцы назвали имя своего студента – не по праву, кстати, а по какой-то другой специальности, мы с ним даже никогда и не встречались, – и я оказался, таким образом, в Соединенных Штатах. Это очень интересный университет, он входит в десятку лучших университетов в Соединенных Штатах. Он не самый, может быть, не самого высшего класса, но очень и очень уважаемый университет с прекрасным преподавательским составом и имеющий свой собственный кампус, студенческий город. Это Энн-Арбор – это небольшой студенческий город, где находится университет, основное учреждение этого города. Очень прекрасное старинное здание юридического факультета, где меня встретили весьма и весьма доброжелательно. Для них тоже было совершенно необычно, что приехал юрист из Советского Союза и будет изучать американское право.

С.З.: А сколько времени Вы там провели?

С.Л.: Я: учебный год с шестьдесят первого по шестьдесят второй год. Я посещал, естественно, лекции, несколько лекций по своей специальности, – естественно, по международному частному праву, по контрактному праву, по сравнительному праву, по конституционному праву, по международному публичному праву, и преподаватели очень и очень интересные были, и меня это чрезвычайно занимало, мне это было интересно.

Демонстрируется фотография из личного архива С.Н. Лебедева.

Съемка в квартире С.Н. Лебедева и А.Н. Гальпериной: справа на стене – фотография Мичиганского университета в Энн-Арборе; С.Н. Лебедев рассказывает о нем.

С.Н.: Вот я провел год в этом университете. Вот здесь находилась библиотека, у меня был там отдельный бокс, ко мне очень доброжелательно там отнеслись; я слушал лекции, посещал семинарские занятия и, конечно, имел блестящую возможность работать в библиотеке. Мой бокс находился прямо в библиотеке, и я мог ходить в библиотеке, брать любые книги – не только американских авторов, но и там и французских, и… и на испанском языке – в общем, все было под рукой, и это мне дало очень-очень много. Я думаю, что я бы за год диссертацию в Москве и за два не написал бы, а там мне это удалось сделать, несмотря на то что, конечно, моя жизнь отнюдь не замыкалась только вот на библиотеке, на эти работы, на этих судебных решениях, которые я листал, записывал, запоминал и так далее. Но и очень активная была такая общественная жизнь.

[Обложка автореферата диссертации С.Н. Лебедева на соискание ученой степени кандидата юридических наук]

Демонстрируется фотография из личного архива С.Н. Лебедева.

Съемка в большом зале для проведения слушаний третейских судов в рамках дел МКАС при ТПП РФ или МАК при ТПП РФ.

С.З.: Сергей Николаевич, Вы сказали, что с семьдесят четвертого года Вы возглавляете Морскую арбитражную комиссию при Торгово-промышленной палате. Ну, это уже более тридцати лет. Какие у Вас воспоминания о начале этой работы, о начале работы председателем, что из себя Комиссия представляет на сегодняшний день и вообще, какие надежды возлагаются на этот, безусловно, не последний орган в разрешении споров?

С.Л.: Морская арбитражная комиссия за эти годы завоевала очень широкий авторитет. Сегодня у нас очень большое число третейских судов. Это новое направление у нас в сфере зашиты и охраны имущественных прав, но среди них вот эти два наших арбитража при Торгово-промышленной палате – МАК и МКАС – занимают особое место. По разным причинам. Во-первых, из-за того, что они завоевали престиж на рынке международных арбитражных услуг. Это очень важная вещь, потому что во многих странах существуют свои крупные арбитражные центры и здесь имеет место, если хотите, определенная конкуренция между этими арбитражными институтами, которая заключается в том, что в каждом случае речь идет о том, что лучше всего договариваться о рассмотрении споров – в Лондоне, или в Париже, или в Гамбурге, или в Пекине, или в Токио, или в Нью-Дели, или в каком-то другом центре, в Латинской Америке, где существуют свои арбитражные центры. Ну а с другой стороны, казалось бы, для российских организаций – судовладельческих, страховых, заводов, ну брокерских компаний и так далее – очень важно договариваться о проведении арбитража здесь, в России, а это – Морская арбитражная комиссия. Например, рассматривается Морской арбитражной комиссией спор между американской и английской компанией. Рассматривается почему Морской арбитражной комиссией? А потому, что речь идет о контракте, который заключен между английской и американской компанией, на продажу подводных лодок, российских подводных лодок, которые за негодностью списаны и они идут как металлолом. Они были проданы английской компании, а английская компания перепродала их американской компании, которая намерена перепродать их Китаю. Вы понимаете, какой комплекс возникающих вопросов? У нас споры, связанные с перевозками, споры, связанные с ремонтом судов, строительством судов, – это очень и очень интересные сами по себе, сами по себе споры. Например, рассматривается спор между российской дальневосточной компанией и китайской компанией по поводу ремонта российского судна на судостроительном заводе в Китае. Примитивное [дело], а сколько связано аспектов с этим.

С.З.: Вы сейчас сказали по поводу ремонта судов, и я вспомнил старинный анекдот по поводу того, как пароходство подписало договор с Рабиновичем на предмет покраски корабля. Значит, пароходство, с одной стороны, Рабинович – с другой. Через две недели они приходят, а корабль покрашен ровно с одной стороны. У Рабиновича спрашивают: «Почему он покрашен с одной стороны?» «Ну как, в договоре же написано: пароходство, с одной стороны, Рабинович – с другой!»

С.Л.: Ну да. Может быть, это образное такое выражение, но проблем, которые возникают в связи с ремонтом, очень и очень много. Они, может быть, не такие и красочные, как Вы сейчас обрисовали, но тем не менее очень много.

Текстовая вставка в программе: Сергей Лебедев награжден орденами: «Дружбы народов», шведским – «Командор Полярной Звезды», а также знаками: «Знак отличия МВТ», «Почетный работник морского флота», «Почетный знак ТПП РФ», «МИД РФ 200 лет», медалью МГИМО-Университет «За заслуги».

С.З.: У Вас большое количество наград и достижений, которые были отмечены юридической общественностью. Вот из всего того, чем Вас награждали, что Вам наиболее ценно?

С.Л.: Ну, видите, конечно, мне очень приятно, что у меня есть два ордена. Один орден Дружбы народов, который, я думаю, очень и очень символичен, и он как-то мне очень и очень близок, потому что действительно моя деятельность связана с интернациональным подходом в сфере права. И в этом смысле это очень важно. А с другой стороны, конечно, орден, которым меня наградил и вручил мне этот орден шведский король, вот – кавалер Полярной звезды. Это тоже очень и очень символично.

С.З.: А за что он вручил Вам этот знак?