Чтение онлайн

Проникнув в подземелья, Фостер понял, что тут дела обстоят еще хуже. Кругом лежали почерневшие мертвецы, обезображенные неизвестной болезнью. Эрик почувствовал, как его передернуло от отвращения. Здесь было холодно, и мужчина зябко поежился. По коже пробежали мурашки. Добравшись до девятого факела, Фостер опустил его вниз, и в тот же миг стена перед ним исчезла, открывая проход. Тоннель был настолько узким, что Эрику пришлось буквально протискиваться. Озноб вновь пробежал по коже, и, когда мужчина наконец попал в небольшое помещение с квадратным колодцем в полу, он почувствовал, как сильно его лихорадит. С каждой минутой ему становилось все жарче, и мысль о том, что он все-таки подцепил неизвестную болезнь, ужаснула наемника.

«Выберусь, и оракул меня вылечит», - думал Фостер. «Нужно поспешить!»

В свои мысли он верил слабо, но они хотя бы давали ему ту самую призрачную надежду, за которую цепляются смертельно больные, ожидая прихода врача. Холодная вода принесла разгоряченному телу временное облегчение. Задержав дыхание, Эрик нырнул глубже и, оглядевшись по сторонам, заметил ряд горящих под водой факелов. Времени удивляться чудесам этой пирамиды, у Фостера не было. Опустив нужный рычаг, наемник открыл проем в потолке и, вынырнув, жадно вдохнул воздух. Голова становилось тяжелой, и выбраться из колодца оказалось Эрику куда труднее, чем он представлял. Слабость разливалась по телу, и только сейчас Эрик заметил, как на его ногах появилась черная сыпь. Бледный, как смерть, Фостер едва не забыл, зачем вообще появился в этом храме. Теперь он рассматривал собственные руки, на которых тоже начала проступать сыпь.

– Господи... – вырвалось у него. Блеснувшее в темноте украшение привлекло внимание Фостера, и он, подняв с пола несколько камешков, быстро подменил ими медальон с жуком. Эта манипуляция была совершенно ненужной, но Эрик пересмотрел фильмов про различные гробницы, где потолки опускались, из стен вылетали стрелы, или несчастного воришку немедленно разрезали лазерные лучи.

Эрик задержал дыхание и погрузился в воду, но, когда он открыл глаза, то понял, что больше нет никаких факелов. Он оказался замурован в каменном кубе, без возможности вынырнуть и сделать вдох. Несколько секунд мужчина пытался нащупать факел и хотя бы снова открыть проем в потолке. Он надеялся, что его всего лишь обманывает зрение, но не вышло. Прошла минута, а Эрик все безрезультатно пытался выбраться. Воздух в легких начинал заканчиваться, и Фостер почувствовал тупую боль в грудной клетке. Паника начала захлестывать мужчину, в то время, как его ладонь беспомощно скользила по стене. Выхода не было.

Эрик не сразу понял, чего он коснулся, но внезапно заметил на стене скорпиона. Он выполз прямо из каменной плиты, совершенно не обращая внимания на то, что кругом вода. Законы физики в этой пирамиде, определенно, отсутствовали, и Эрик не нашел ничего лучше, как в отчаянии надавить на тот камень, на котором находился скорпион. В тот же миг стена начала рушиться, и сильный поток вынес Фостера в какой-то грот, швырнув мужчину о его каменный берег. Кашляя и задыхаясь, Эрик хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя. От удара чертовски болело плечо, и наемник, поморщившись, заметил, что острый камень глубоко вспорол ему кожу.

Поднявшись, Эрик огляделся по сторонам, и увидел, что выхода из грота нет. Да и воды, которая вынесла его в это помещение, тоже нигде не оказалось. Берег был сухим, покрытым песчаной пылью. Фостер судорожно сглотнул, не понимая, что делать дальше. Болезнь стремительно распространялась по его телу, и, наверное, только организм дракона все еще помогал Эрику не повалиться на землю.

Несколько минут наемник метался по помещению. Сейчас он бы все отдал, чтобы хоть на время заполучить способности Рейва чувствовать энергетику. Он ощупывал стены на наличие потайного прохода, исследовал пол, изучал низкий потолок, но ничего не обнаружил. Уже не в силах бороться со слабостью, Фостер опустился на землю и положил голову на камень. Мысли путались, и ему хотелось закрыть глаза и уснуть. На какой-то миг ему даже показалось, что он спит, если бы существо, ползущее по его руке, не заставило его брезгливо поежиться и попытаться сбросить на землю. Это был скорпион, точно такой же, что выбрался из каменной стены и тем самым натолкнул Фостера на правильную мысль. Прежде чем Эрик успел смахнуть его, проклятое насекомое успело его ужалить, и в этот миг наемник почувствовал, как его охватывает злость. Сначала болезнь, затем удушье, теперь еще и скорпион. Благо, не ядовитый. Черная тварюга с мощными развитыми клешнями была куда безопаснее маленьких хилых скорпионов желтоватой окраски. Эрик хотел было раздавить скорпиона, как вдруг заметил, что черная сыпь начала исчезать с его кожи, словно кто-то стирал ее, как засохшую глину. Тогда Фостер покосился на украшение, которое по-прежнему крепко сжимал в кулаке.

– Что за дерьмо у вас тут творится? – произнес он, обращаясь то ли к самому себе, то ли к скорпиону. Неужели что-то позволило ему излечиться? Но что именно? Яд скорпиона? Украшение? Или он уже умер и попал в какой-то драконий рай, откуда ни одна гнилая задница долбаного Египта не сможет его достать?

Почувствовав себя значительно лучше, Эрик заметно оживился. Опустившись на колени, он начал осматривать камни, из-под которых выползло насекомое. Все они были сухими, но один поблескивал так, словно его только что достали из воды. Чуть помедлив, Фостер осторожно взял его в руку, и грот, в котором он был еще несколько мгновений назад замурован, внезапно расширился до огромной пещеры. Ее пол был залит водой, а со стен стекали тонкие водопады. Здесь было темно, но зрение позволяло Эрику рассмотреть помещение в мельчайших деталях. Огромные каменные фигуры шакалов мрачно взирали на него с высоты. На их шеях висели тяжелые золотые цепи с драгоценными камнями.

«Знал бы, захватил чемодан» - думал наемник, медленно прохаживаясь по пещере. На миг он даже забыл, в какую переделку попал. Огромные статуи приковывали взгляд, их хотелось рассматривать. Приблизившись к шакалу, который находился в центре, Эрик заметил, что поверхность статуи сплошь покрыта египетскими письменами.

«Лучше бы табличку с надписью «выход» повесили!» - подумал Фостер, скользнув рукой по поверхности. И тут же отдернул ее. Прямо из камня выбрался очередной скорпион. Отшатнувшись, Эрик скользнул взглядом по остальным фигурам и хрипло выругался. Все они были сплошь покрыты проклятыми насекомыми. Происходящее начинало напоминать дурной сюрреалистический сон, от которого никак не удавалось проснуться.

Фостеру уже начинало казаться, что он бредит. Что он по-прежнему лежит в том самом гроте, и его пульс вот-вот остановится. Ему снова стало страшно. Медленно отступая назад, Эрик лихорадочно искал взглядом выход. Казалось, скорпионы были повсюду. Теперь они усеивали стены и потолок. Шум, который они производили, показался Эрику безумно громким. Он прижал ладони к ушам, пытаясь хоть как-то защититься. Хотелось кричать от этой безумной боли, пронзившей виски, словно спица. Все начало плыть перед глазами, и мужчина потерял сознание.

XII

Встреча

Двухэтажный дом, который находился неподалеку от Главного Храма, для кого-то из чужаков был уже знакомым, для кого-то, напротив, представлял собой что-то неизведанное. Но для графини ди Левильо это место служило тюрьмой, где в любую минуту с ней могли сделать то, что пожелает «хозяин». В свою очередь, Ингемар Ларсен оказался здесь по иронии судьбы, и именно эта ирония спасла ему жизнь. В Главном Храме свирепствовала черная оспа, которая поразила всех обитателей, в том числе и самого Нахти и еще нескольких оракулов. Находясь вместе с Эрби, капитан не мог об этом знать и, конечно же, не подозревал, что Лилит находится с ним по соседству. Также капитан никак не мог предположить, что в самой большой комнате на первом этаже уже находится Ильнес в сопровождении египтянки со странным именем Роса. Они пришли сюда первыми по приказу Всевидящего и теперь мрачно оглядывались по сторонам. Египтянке этот дом явно не нравился. Или не нравился его владелец – этого Ильнес не мог знать. Зато его собственные ощущение были очень странными. Энергетика этого дома казалась тяжелой и гнетущей, отчего эльф чувствовал себя крайне неуютно. В особенности ему не нравилась здешняя мебель. Да, выполнена она была безупречно. Может, не так идеально, как то делают его эльфийские собратья, но создатель, определенно, на голову превосходил человеческих мастеров.

От неприятных ощущений Ильнеса отвлек звук приближающихся шагов. В комнату вошла красивая высокая женщина, облаченная в белое платье. На ее коже было заметно легкое золотистое напыление, на предплечье красовался браслет в виде хищной птицы с широко расправленными крыльями. Следом за ней вошел Дмитрий, и Ильнес почувствовал, что, наверное, впервые настолько сильно рад видеть человека. Лесков приветливо кивнул ему, однако лицо его было встревоженным. Цепким взглядом он оглядел помещение, словно где-то на стене или на потолке могло быть написано объяснение, зачем его сюда привели. Несмотря на волнение, Дмитрий не мог не оценить красоты этой комнаты, и в особенности мебели. Когда-то он искал себе похожие кресла со сфинксами для веранды, которую дизайнер предложила выполнить в египетском стиле. Всю мебель Лесков забраковал, но эти чертовы кресла были просто потрясающими. Будь сейчас Дмитрий в другой ситуации, он бы немедленно предложил хозяину дома продать их ему или, как минимум, дать ему контактный телефон мастера. Тем временем красивая спутница Дмитрия устроилась в одном из этих кресел, не обращая ни на Ильнеса, ни на Росу ни малейшего внимания. Она откинулась на спинку и начала нетерпеливо постукивать пальцами по подлокотнику. Благо, долго ждать не пришлось.

Вскоре в комнату вошла Нефертари, наряженная в похожее белое платье. Золота на ее кожу было нанесено заметно больше, да и украшения были и на груди, и на руках, и на ногах. Заметив сидящую в кресле Акану, египтянка довольно улыбнулась и устроилась на софе. Рейвен вошел следом за своей госпожой, и, заметив в комнате Ильнеса и Дмитрия, почувствовал и радость, и удивление одновременно. Как и Лесков, Харт тоже был заметно встревожен. То, что их собирали в доме Косэя, сильно настораживало, особенно учитывая тот факт, что всех разбудил тревожный колокольный звон.