Чтение онлайн

В свою очередь, Рейвен уже сам готов был рассказать про Эристеля, лишь бы красноволосый шизофреник отцепился от Лилит. Получать по шее за некроманта, Харт уж точно не собирался, поэтому вздохнул с облегчением, когда графиня рассказала правду. Не хватало еще, чтобы ведьма корчила из себя партизана, защищая того, кто едва не убил их в своем мире. Узнав, что этот сукин сын сделал с Лилит, Рейвен почувствовал злость, но не удивление. То, что графиня думала подчинить себе некроманта, лишний раз доказывало, что эта девушка слишком самоуверенна: решила сделать из волка домашнюю собачку и кичилась им до тех пор, пока он не вцепился ей в горло.

– Ну же, - воскликнул Косэй. – Кто-нибудь знает, как поймать вашего дружка? Неужели вам не хочется расквитаться с ним за страдания этой очаровательной девушки?

– Я могу попробовать создать ловушку, но для этого мне нужно немного окрепнуть, - произнесла Лилит. – Я не тяну время, уж поверьте мне. Мне есть, за что мстить этому человеку.

Ее слова заставили Рейвена вздохнуть с облегчением. Вот тебе и симпатия! Еще недавно графиня говорила о некроманте с придыханием, а теперь собирается заманивать его в ловушку. Если, конечно, это не очередная ее хитрость: в противном случае, выражение «любовь до гроба» обретает здесь какой-то устрашающий подтекст. Видимо, разрыв отношений с чудесной графиней, действительно, проходит преимущественно на кладбище.

Косэй задумчиво усмехнулся. Затем на его лице отобразилась наигранная досада.

– И зачем я вас всех собирал, когда та девица, которая знает все ответы, уже с утра находится в моем доме? – фыркнул он.
– Даже обидно...

– А, по-моему, было весело, - усмехнулась Нефертари.
– Ты был таким грозным, что мне даже понравилось. Но своего раба я тебе все равно не позволила бы портить. А та женщина, которая дала своей вещи имя и подавно.

– Еще одна шутка, и я заставлю тебя поверить, что ты – кобра. Будешь ползать по улице и шипеть на всех, - парировала Акана. Нефертари звонко расхохоталась, прижимая руки к груди.

– Ты не представляешь, как я скучала по тебе всё это время! Я лично расцелую лекаря, который наконец-то нашел способ тебя исцелить.

У Лескова нервно дернулась бровь: еще недавно один буйно помешанный чуть не порезал их на куски, а теперь его подружка собралась целоваться, словно еще несколько минут назад ничего странного не происходило. Благо, Акана заявила, что совершенно утомилась и желает немедленно отправиться к себе. Она первой покинула дом, уводя за собой Лескова. Ингемар проводил их взглядом, мысленно порадовавшись за везучего русского. На торгах его купил какой-то дряхлый старик, но, видимо, Дмитрию удалось заставить оракула продать себя потрясающе красивой женщине. И к тому же эта женщина называла его не вещью, а по имени, да еще и вступилась за него. Интересно, Лесков убедил ее быть с ним помягче взглядом или каким-то другим, более ласковым способом?

Всю дорогу до дома Акана хранила молчание, и русский не предпринимал попыток ее разговорить. Он думал о том, что задумал некромант, который зачем-то убил какого-то Жреца. С какой целью это было сделано? А, главное, где доказательства, что это сделал именно некромант? К тому же, зачем ему понадобилось лишать сил графиню? Ситуация начинала принимать всё более неприятный оборот. Кто он – этот Эристель? Враг или всё-таки союзник.

«Как будто нам и так врагов мало», - думал Лесков.

– Если ты еще раз посмеешь влиять на Нефертари, ты лишишься руки! – Дмитрий не сразу понял, что обращаются к нему.

«Черт, неужели всё-таки заметила...» - промелькнуло в мыслях, но в этот раз мужчина решил всё отрицать.

– Не понимаю, о чем ты, - сухо произнес он.

– Зато я понимаю, - Акана резко остановилась. – Мне надоело, что ты постоянно мне врешь. Наверное, я тебя расстрою, сказав, что Ин-теп делает меня сильнее, и я могу слышать мысли тех, кто меня окружает. Пока что урывками, но постепенно я смогу воспринимать всё.

С этими словами девушка приблизилась к мужчине и ласково погладила его по щеке.

– Будь осторожнее, Дми-три. Если бы Косэй заметил, что ты сделал, мы бы уже с тобой не разговаривали. Он не предупреждает, перед тем, как убить. Не предупреждает и Нефертари. К счастью для тебя, они не знают о твоих способностях. Пока что.

Ей понравилась тревога, промелькнувшая в его глазах. Видимо, только сейчас он понял, что всё все еще жив лишь потому, что Акана его не выдала. Даже, когда Нефертари заговорила про лекаря, которого собиралась расцеловать, она предпочла перевести тему и поскорее уйти.

– Тогда, наверное, я должен... сказать тебе спасибо.

Эти слова дались ему крайне тяжело. В первую очередь потому, что Дмитрий ненавидел быть кому-то обязанным, предпочитая все оборачивать таким образом, чтобы обязанными оставались именно ему. Эти неуклюжие слова благодарности заставили Акану едва заметно улыбнуться...

Эрик Фостер очнулся, когда нечто прохладное в очередной раз скользнуло по его ногам. Первое, что он почувствовал, был холод, обрушившийся на него так неожиданно, что по коже побежали мурашки. Затем он понял, что лежит на песке, а вода легкими волнами то и дело касается его ног. Оглядевшись по сторонам, Фостер понял, что находится на берегу реки, в том самом месте, куда он ходил вместе с рабыней в свой единственный «свободный» вечер. Голова была настолько тяжелой, что Эрику показалось, что он несколько раундов держался против Майка Тайсона, после чего вылетел с ринга прямо на берег Нила. И сейчас ни черта не мог понять. На своей шее он обнаружил медальон с изображением скарабея, тот самый, который он должен был вынести из Главного Храма. В тот же миг Эрик вспомнил о болезни, поразившей обитателей пирамиды, и быстро осмотрел свое тело, с облегчением замечая, что ничего на его коже нет. Не было и укуса скорпиона. Фостеру уже начинало казаться, что, быть может, все, что случилось в пирамиде, это было своего рода защитной иллюзией. Или как тогда объяснить тот факт, что никаких следов произошедшего на его теле нет. Сидя на песке, Эрик растерянно потер лицо, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями. Он помнил момент, когда одна из стен разрушилась, и его вынесло потоком... куда-то. Неужто это было подводное течение, и пока Фостер был без сознания, его преспокойно несла на своих волнах река.

«Повезло, что хоть никакой крокодил не повстречался!» - подумал Эрик, поднимаясь на ноги. Он заметно ослабел после своего отвратительного приключения, но холод заставил его собраться силами и направиться в сторону дома Имандеса. Этот путь показался ему чудовищно длинным, и наемник невольно сравнивал, с какой легкостью проделал его в тот раз, прогуливаясь с рабыней. На миг Фостер заподозрил, что болезнь всё еще в его организме. То, что зараза поразила его тело, не могло присниться. Эрик был в сознании и четко помнил мертвецов, валявшихся в подземельях. Если бы он только знал, где находится эльф, то бросился бы к нему вымаливать у него «отпевание». Ильнес хоть и был гордым, но не выглядел последней скотиной, которая откажет в помощи умирающему. На этом Эрик обычно и выезжал.

Приближаясь к городу, Фостер применил свои способности делаться незначительным и добрался до дома Имандеса, совершенно не привлекая внимания. Оракул ждал его в главном зале. Он встревоженно мерил шагами комнату, и когда Эрик внезапно появился подле него, вздрогнул от неожиданности. Фостер молча протянул старику украшение, и глаза оракула алчно блеснули.

– Как же я удачно тебя купил! – воскликнул он.

– Я болен, да? – внезапно перебил его Эрик. Ему хотелось верить, что организм дракона помог справиться ему с болезнью, вот только усталость чертовски пугала его. Оракул пристально посмотрел на него, а затем раздраженно произнес:

– Глупый раб, почему ты должен быть болен? Я не вижу яда в твоем теле, иначе давно бы заразился сам. Думаешь, я не знаю, что происходит в Главном Храме?

– Могли бы и мне сказать, - зло произнес Фостер.

– У меня было видение, что ты исцелишься самостоятельно. Теперь иди, мой мальчик, поешь, отдохни. Ты сотворил великое дело, и я щедро награжу тебя.

Эрик с опаской наблюдал за тем, как жадно оракул сжимает в руке заветный медальон. Наемник подозревал, что от этой безделушки ничего хорошего ждать не придется, однако он надеялся, что Имандесу она понадобилась для того, чтобы расквитаться с каким-нибудь обидчиком еще со старых времен. Например, с оракулом Дмитрия или Ингемара.