Чтение онлайн

Я устремляюсь обратно к берегу, с сжавшимися яйцами. Она сидит позади меня в идеальной тишине, как и должна была, блять, делать с самого начала.

Как только я заглушаю двигатель и швартуюсь у причала, я поворачиваюсь к ней спиной и смотрю на море. Не только чтобы скрыть свою эрекцию, но и потому, что теперь, когда я видел, как она перепрыгивает через скамейку, словно олимпийская спортсменка, я знаю, что она вполне способна сойти на берег без того, чтобы мне снова приходилось к ней прикасаться.

Крен лодки и скрип палубы приносят мне краткое облегчение. Оно исчезает так же быстро, как и появилось, когда ее сладкий голос доносится до меня и щекочет затылок.

– Знаешь, если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что я тебе нравлюсь.

Мои плечи напрягаются в тугую линию, и я провожу языком по зубам, все еще ощущая ее вкус.

– Хорошо, что ты знаешь меня лучше.

Она замирает.

– Фух. Что ж, спасибо за поездку.

Звук ее каблуков, удаляющихся по причалу, затихает, но последний вопрос застревает комом в горле.

Не стоит спрашивать, я знаю, что мне не понравится ответ.

Но, черт возьми, я родился не только плохим, но и любопытным ублюдком.

Я поворачиваю голову.

– Кому ты только что писала?

Она останавливается и смотрит на меня через плечо.

– А, просто парню, с которым у меня свидание.

Мое тело каменеет.

Я был прав: должно случиться что–то плохое.

Но не со мной.

Глава 22

Рен

Когда дядя Финн купил Клубничную ферму, он нанял семейную строительную компанию для ремонта ветхого коттеджа в его сердцевине. Но затем «папа» изменил «маме» где–то между созданием чертежей и началом работ, и теперь дом Финна стоит памятником их горькому разводу.

Коврик у входной двери – это линия фронта. К югу от него экстерьер коттеджа словно из сказки – побеленный камень, васильково–синие ставни и дымоход, что дымит зимними вечерами. Переступите во вражескую территорию, и окажетесь в лобби дорогого отеля: бездушные чистые линии, холодный мрамор и диваны, на которых запрещено перекусывать.

Обычно Финн не потерпел бы такого фарса от строительной компании, но, как выяснилось, неспособность пары к общению сыграла ему на руку. Его дом – это его воплощение в кирпиче и растворе: столичная знаменитость, завернутая в маскировку провинциала.

Его голос обрушивается с лестницы в тот момент, когда я закрываю за собой дверь.

– Рен? Это ты?

Я закатываю глаза.

– Нет, это грабитель, который просто оказался с ключом.

– Очень смешно. Поднимись наверх, пожалуйста. Хочу кое–что тебе показать.

Сидя на нижней ступеньке, я стаскиваю ботинки, проверяю подошвы на грязь и аккуратно ставлю их рядом с подставкой для зонтов. Затем поднимаюсь по лестнице на четвереньках, потому что я не доверяла бы лестнице с парящими ступенями и без перил даже в лучшие времена – не говоря уж о той, что построена мужчиной, отвлеченным перспективой потерять половину всего, чем он владеет.

Я нахожу Финна в его кабинете, напряженно сидящим в кресле Herman Miller за своим столом. Его взгляд поднимается над оправой очков, затем медленно скользит по мне сверху вниз.

– Ты должна была зайти вчера вечером. Все в порядке?

Нет, ничего не в порядке.

Хотя я и вышла из гаража Габриэля с высоко поднятой головой, тьма последовала за мной. И когда бессонная ночь в свободной спальне Рори сменилась днём, чувство вины и отвращение исчезли, как дешёвые временные татуировки.

Он занял каждый квадратный дюйм моего мозга, словно платил за аренду. Я снова и снова прокручивала в голове произошедшее в гараже, пока моя версия событий не исказилась. Волнение вытеснило страх, и тьма обрела розовый оттенок.

К тому времени, как я вчера взошла на борт яхты Рафа, я уже не могла вспомнить, почему он вообще меня пугал.

Он даже не прикоснулся к моей коже, и все же он оставался под ней, как горячая лихорадка. Я не хотела, чтобы она остывала. Полагаю, это единственное объяснение тому, почему я влезла на его катер. Почему я забрасывала его вопросами и пыталась проникнуть под его кожу.

Я очень быстро поняла, что связалась не с тем.

Я узнала, каковы его прикосновения, и, что хуже, поняла, что они мне нравятся. Вес его тела на мне, трение, жгущее мои запястья. Острота его зубов и жар его взгляда, когда он смотрел на меня сверху вниз, словно не зная, убить меня или поцеловать.

Это было все, чего у меня никогда не было и не хотелось, и все же его прикосновение преследовало меня до самого дома, до самой двери, где я едва успела добраться до спальни, прежде чем моя рука оказалась между бедер, а прерывистое дыхание увлажнило подушку.

Вопрос Финна прост, но он скручивает мои кишки в узлы. Мы близки, конечно, но его холодность – прямое следствие единственного другого раза, когда я чувствовала себя подобным образом, поэтому я лишь слабо улыбаюсь ему в ответ.

– Я занятая пчелка, дорогой. В чем дело?

Если он и замечает, что мой голос звучит напряженнее обычного, он не подает вида. Вместо этого он ныряет вглубь комнаты и возвращается со стопкой книг.

Он с глухим стуком бросает их на стол.

– Я откопал несколько своих старых учебников времен подготовки к юрфаку в Сильверкресте. Они немного устарели, но я поговорил с профессором Бартоном, и он подтвердил, что программа не сильно изменилась. Я подумал, тебе будет полезно начать читать заранее, до осени. – Он смотрит на меня, и его выражение лица становится жестче. – Что думаешь?

Тишина трещит между бумажными небоскребами и потертыми коричневыми коробками. Я вижу, как его грудь сжимается под свитером с косой вязкой. Я знаю, он готовится наброситься на меня, как только из меня посыплются обычные отговорки – и не могу его винить.

Несмотря на то, что я два года подряд откладывала поступление в Сильверкрест, последовать по стопам дяди в юриспруденцию была моя идея. Изначально я просто хотела прожить свою фантазию об Элль Вудс, но, когда начали приходить ночные письма, я поняла, что быть адвокатом защитником для безгласных – это высшее благодеяние. Это разобьет то одно предложение – пять слов, двадцать букв, включая пробелы, на миллион осколков и наконец заставит письма прекратиться.

Хотя мой средний балл был хорош, и я участвовала во всех внеклассных мероприятиях, не связанных с физическими нагрузками, я была далека от кандидата в Лигу Плюща. Потребовалась небольшая осмотрительность и изрядная доля кумовства, чтобы обеспечить мне место. Дядя Финн дергал за ниточки, как опытный кукловод. Он воспользовался одолжением своего приятеля по гольфу из приемной комиссии Сильверкреста, а также бывшего однокурсника, работающего в комитете по стипендиям Американской ассоциации юристов.