Чтение онлайн

Из нежных и ласковых, его губы становились всё более требовательным и напористыми. Они терзали ее, заставляя забыть о горе, которое она только что испытывала.

Следуя неведомому порыву, Джейн обхватила Бенедикта за шею и ответила на поцелуй. Сейчас она с уверенностью могла сказать, что ей двигало не желание отомстить Уильяму, она на самом деле хотела прикосновений Бенедикта.

Вскоре, он перешёл от поцелуев в губы к лицу, а потом и ниже. Его руки скользили по её платью, стараясь нащупать маленькие пуговицы на спине. Продолжая осыпать ее нежную кожу обжигающими поцелуями, пальцы проворно освобождали пуговки от маленьких петель. Наконец, последняя выскочила из плена и платье сползло с белых плеч. Бенедикт припал губами к ключице, при этом стягивая лиф платья вниз.

Джейн почувствовала, как грудь оголилась, представ его взору, но он тут же накрыл ее рукой. Ощутив его горячую ладонь, ласкающую ее округлость, Джейн охватила волна возбуждения, отчего дыхание сбилось и ей пришлось судорожно хватать ртом воздух. Губы Бенедикта провели влажную дорожку от ключицы до груди, вызвав новую волну дрожи в теле. Продолжая ласкать ее уже не руками, а влажным ртом, его рука принялась перебирала подол платья, постепенно задирая его вверх. Преодолев первое препятствие, на его пути возникло второе, в виде шелковых панталон. В одну секунду Бенедикт стянул их вниз. Он коснулся ее обнаженного бедра, отчего Джейн вздрогнула. Испугавшись, что она сейчас придет в себя и остановит его, он снова накрыл ее рот страстным поцелуем.

Но Джейн и не думала останавливать ее. Сейчас все её тело было настолько сильно напряжено и одновременно расслабленно, что новые, неведомые ей ощущения, отдавались внутри разрядом молнии и вызывали желание чего-то большего. Следуя инстинкту, тело само изогнулось ему навстречу.

Бенедикт не мог поверить, что всего одно мгновение отделяет его от главного. Джейн будет его, только его! Он видел, как ее голова откинулась назад, а руки переместились на его плечи. Она хотела его! О боже, он был готов сойти с ума! Наконец-то он был желаем ею.

Бенедикт обнажил свои бедра и немного приподнявшись, аккуратно вошёл в нее.

Из груди Джейн вырвался сдавленный крик. Он тут же поцеловал её и нежно погладил по щеке.

— Подожди, моя дорогая, сейчас боль пройдёт.

Переждав несколько секунд, он задвигался в ней. Бенедикт чувствовал, насколько горячей она была. Она была его частью, одним с ним целым. Сейчас он не просто владел ею, он любил ее. Очень любил.

Пока Бенедикт входил в Джейн уверенными толчками, она лежала закрыв глаза. Он хотел, чтобы она посмотрела на него, чтобы он мог понять, что она сейчас чувствовала. Больно ли ей ещё? Сожалеет ли о том, что произошло? Думает ли об Уильяме? Он хотел доставить ей удовольствие, но кроме болезненного вскрика, из ее уст больше не срывалось никаких стонов.

Наконец, Бенедикт достиг пика. Он последний раз содрогнулся и тут же ощутил ни с чем не сравнимое блаженство. В ту же минуту слабость овладела всем его телом и тяжело дыша, он уткнулся Джейн в шею.

У него ушло некоторое время, чтобы восстановить дыхание. Приподнявшись на руках, он заглянул в ее лицо.

Джейн открыла глаза и тоже посмотрела на него.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе ещё больно?

Она покачала головой.

Джейн и сама не знала, как себя чувствовала. С первым проникновением в неё и возникшей болью, всё её возбуждение улетучилось. Она почему-то чувствовала пустоту в душе. Даже сейчас, лежа под Бенедиктом с голой грудью и задранной юбкой, ей не было стыдно или неловко. Ей было всё равно.

Джейн казалось, что отдавшись ему, она почувствует внутренний триумф и восторг от удавшейся мести, что Уильяму будет так же больно, как и ей. Но она жестоко ошибалась. Больно было только ей. Все получили что хотели, даже Бенедикт получил ее тело, но только не она. Она отдалась нелюбимому мужчине, тому, на кого и смотреть-то не могла, а того, кого любила, навсегда потеряла. Джейн чувствовала себя полной неудачницей.

Бенедикт поднялся и помог ей сесть. Она тут же откинула юбку вниз и натянула платье на грудь.

— Давай помогу, — указал он на ее наряд.

Она повернулась к нему спиной и он застегнул платье на все пуговицы, а затем поцеловал в изгиб шеи.

Джейн неосознанно съёжилась от прикосновения его губ. Хотя только что он целовал не только ее шею, но сейчас его прикосновение не доставило ей удовольствия.

Бенедикт уловил это мимолетное движение. Джейн, по-прежнему, не изменилась к нему, он лишь одержал маленькую победу, а точнее, воспользовался её состоянием. В начале он только хотел утешить её, поддержать, но тепло её тела, вкус губ, дыхание, заставило его потерять голову.

Жалел ли он о том, что сделал? Нет. Джейн его и принадлежала ему. Сколько дней и ночей он ждал, когда это произойдёт, сколько мучился, наблюдая, как она страдает от любви к Уильяму. Пусть то, что между ними произошло, будет служить ему наградой за терпение.

Джейн уставилась в окно.

Бенедикт решил, что сейчас лучше не трогать её и откинувшись назад, молча наблюдал за ней. Как же ему хотелось залезть в ее прелестную головку и узнать, о чем она думает.

Джейн же вновь и вновь прокручивала в уме то, что произошло. Она старалась понять, почему прикосновения Бенедикта до самого последнего шага не вызвали в ней неприязни? Почему, вместо того, чтобы оттолкнуть его, сама целовала его? Нет, она не притворялась, не изображала, что ей было приятно. Она действительно испытывала возбуждение и желала, чтобы он касался не только её губ, но и всего остального. Как такое возможно?! Разве можно не испытывая к мужчине тёплых чувств, желать его поцелуев? Почему её тело так странно отреагировало на его близость? Может точно так же и Уильям, не любя ту даму, просто занимался с ней любовью?

Ей захотелось посмотреть на Бенедикта, чтобы понять, изменилось ли её отношение к нему. Теперь они стали мужем и женой не только по закону, но и в постели.

Джейн собиралась с духом, чтобы обернуться, но никак не решалась сделать это. Она не могла себе объяснить, но что-то останавливало её. Какое-то странное волнение владело ей. Может она боялась, что взглянув на него, поймёт, какую совершила ошибку? Но тут же отрицательно покачала головой. Нет, здесь было что-то другое.

Вдруг, её осенило! Она просто стеснялась Бенедикта. Её смущало не то, что он видел её без одежды или был в ней. Нет. Это было стеснение другого рода. Он вдруг стал для неё другим, тем, кого она совсем не знает. Джейн осознала, что всё это время не замечала его. Она словно только что увидела его, и теперь не понимает, как себя с ним вести. Что-то внутри неё перевернулось. Джейн закусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь понять, что же с ней произошло.

Глава 36

— Ты идиот! — сложив руки на груди, встретила Патриция возвращающегося из сада довольного Уильяма.

Услышав такое определение в свой адрес, у него вытянулось лицо.

— Я же предупреждала тебя, чтобы ты перестал флиртовать с каждой юбкой! Так нет, ты ещё вздумал повести какую-то наивную дурочку в сад. Ну, и чем ты там занимался, что твоя драгоценная Джейн выбежала вся в слезах?

— О чем ты говоришь?! — ещё сильнее удивился Уильям.

— Я собственными глазами видела, как Бенедикт уводил ее из сада. И судя по доносившимся всхлипываниям, она совсем не звездным небом там любовалась. Неужели было так трудно хоть один вечер удержаться от любовных утех? Ты можешь хоть иногда думать не только тем, что у тебя между ног?

Патриция буквально метала в него молнии. Она никак не могла успокоиться, что ее заговорщик оказался таким безмозглым.

Сначала Уильям просто пялился на нее, как вдруг его губы растянулись в самодовольной улыбке.

— Если ты так нервничаешь из-за того что Джейн не попадется в мои сети, то хочу тебя заверить, что ты глубоко заблуждаешься. Мне ничего не стоит убедить ее, что я просто не выдержал, и эта сцена совсем ничего не значила. Эта дурочка слишком любит меня и с лёгкостью поверит любому моему объяснению. Стоит мне сказать, что я не могу без нее жить, как она тут же простит меня и бросится в мои объятия. Я слишком хорошо знаю таких девиц. Они хоть и мнят из себя святош, но стоит им пообещать любви до гроба, как тут же откинут всю свою стыдливость и отдадутся. Так что тебе не о чем беспокоиться.