Чтение онлайн

— Где Ильдрим? — спросила Лугнуада, убирая с лица прядь мокрых волос. — Что с ним?

— Он там, — ундина указала на берег.

Лугнуада осмотрелась и увидела Ромарину, сидевшую на берегу, рядом с ней, положив голову на её колени, лежал Ильдрим, всё ещё находившийся без сознания.

— Что с ним? — эльфийка сжала зубы от злости.

— О, а ты не знаешь? — усмехнулась ундина. — Ты любишь его, а он любит тебя. Но не только тебя.

— А кого? — опешила Лугнуада, направившаяся к берегу.

— Спроси сама, — бросила Ликава и поспешила прыгнуть в озеро и скрыться в толще воды.

— Он жив и скоро придёт в себя, — сказал тритонтийка эльфийке, вышедшей на из воды.

Не замечая то, что резко высохла, Лугнуада подбежала с королю.

— Что с ним случилось? — спросила она Ромарину.

— Что-то не так в его мыслях, — ответила та. — Он уверен, что любит. Вот только не знает, кого.

— Как это, не знает? — зелёные глаза Лугнуады вспыхнули гневом.

— Я люблю тебя, — слабым голосом проговорил бессознательный Ильдрим. — Л...

— Вот, всё он знает, — эльфийка улыбнулась, уверенная, что сейчас король Вемфалии назовёт её имя.

— ...Линесса, — продолжил Ильдрим к удивлению Лугнуады. — Я люблю тебе, Линесса.

— Что? — эльфийка замерла.

Лугнуада ничего плохого не имела к дочери Гельгарота и была уверена, что Ильдрим хочет спасти её лишь из уважения к отцу девушки, отдавшего жизнь за короля Вемфалии. У Лугнуады даже в мыслях не возникало, что Ильдрим, с которым они вместе пережили столько опасностей, может любить кого-нибудь другого, кроме неё. Но сейчас она в мыслях видела, как хрупкая голубоглазая вемфалийка вырывает Ильдрима прямо из её рук. Эльфийка замахнулась Жезлом, словно собираясь ударить воображаемую Линессу, но выстрелившая из добытого артефакта струя воды попала ей в лицо и вернула в реальность.

— Линесса, — повторил пришедший в себя Ильдрим и встретился взглядом с эльфийкой.

— Ты любишь её? — гневно спросила Лугнуада.

— Да, — тихо ответил король. — Прости... Я давно хотел тебе сказать, но...

— Но? — глаза эльфийки вспыхнули.

— Боялся, — закончил Ильдрим, почувствовав, что с сердца упал тяжёлый груз.

— Предатель, — прошипела Лугнуада.

— Прости, — король опустил глаза.

— Вот, держи свою волшебную палку! — резко бросила эльфийка.

Она протянула королю Жезл воды, и отошла, чтобы подобрать лук и колчан. Ильдрим, пряча взгляд, убрал артефакт в торбу. Затем поднялся, опираясь на руку Ромарины, одел кирасу и опоясался мечом.

— Идём обратно? — спросила тритонтийка.

Ильдрим и Лугнуада, стараясь не встречаться взглядами друг с другом, кивнули и последовали за Ромариной, держась с разных сторон от неё. Ожидавшие их Гитон и Мартес приготовили шлюпку. От их глаз не укрылся разлад между королём и эльфийкой.

— Что случилось? — Гитон шёпотом спросил двоюродную сестру.

— Испытание любовью очень коварно, — ответила Ромарина.

— Удалось добыть Жезл? — адмирал задал интересующий его вопрос.

— Да, — кивнула тритонтийка.

— Это главное, — Гитон взялся за трезубец.

Шлюпка подошла к «Кархародону», пассажира поднялись на его борт. Крузорн поклонился Гитона, возвращая ему командование галеоном. Лугнуада бросила взгляд на Ильдрима и вместе с Ромариной направилась в капитанскую каюту. А король, вздохнув и бросив прощальный взгляд на остров Лейра, спустился в каюту боцманов, которую он делил с Гитоном, Мартесом и Крузорном, в то время, как её хозяева поселились в кубриках с матросами.

— Надеюсь, обратный путь будет полегче. — произнёс Гитон.

— Тоже на это надеюсь, — вздохнул Ильдрим.

— Надо всегда надеяться на лучшее, — ободряюще сказал Гитон и поспешил наверх командовать отплытием.

Оставшись один, Ильдрим вспомнил гневный взгляд зелёных глаз эльфийки. Он достал из торбы Жезл воды и рассмотрел его. Когда король лишь собирался собрать эти волшебные артефакты, он и подумать не мог, какой ценой они должны ему достаться. Но затем Ильдрим вспомнил, с какой целью он получил этот Жезл и успокоился.

— Линесса, я спасу тебя, — прошептал Ильдрим, снова почувствовав, как сердце словно разрезается на части, а Жезл воды служит ножом.

Поднявший паруса «Кархародон» развернулся и направился на восток. Никто из экипажа и пассажиров не увидел две поднявшиеся на поверхности головы ундин.

— Как вы думаете, госпожа, — спросила Ликава. — Между ними всё закончилось?

— Нет, — ответила Акриона, покачивавшаяся рядом на волнах. — Я так не думаю. Ведь Жезл выбрал именно принцессу Лугнуаду. Значит, её сердце наполнено истинной любовью.

***

Скрипнувшая дверь разбудила Брема. Он со злостью посмотрел на оковы и подёргал руками, хотя уже не надеялся освободиться.

— Сэр Брем, — тихо проговорила вошедшая Селендра.

— Что тебе нужно, ведьма, — сквозь зубы прошипел рыцарь-дракон.

— Послушай, — взмолилась дрейтанка. — Я не отрицаю, что служу злодеям. Но я делаю это не по своей воле. Господин Юдофант и магистр Улиус спасли меня от смерти. Я променяла жизнь на свободу. Можно ли меня в этом упрекнуть.

— Можно! — бросил Брем. — Я лучше умру, чем буду дальше здесь томиться!

— Я бы выпустила тебя, — проговорила Селендра. — Но пока у магистра Улиуса Жезл дракона, ты бессилен против него.

Брем посмотрел на бледное лицо дрейтанки и увидел в её чёрных глазах боль. Рыцарь-дракон понял, что она такая же пленница этих стен, как и он. И чтобы обрести свободу они должны помогать друг другу.

— Послушай, — в голосе Брема прозвучала мольба. — Помоги мне, а я помогу тебе.

— Как ты можешь мне помочь? — Селендра покосилась на горящий факел. — Вемфальцы чуть не сожгли меня заживо. Лишь за то, что у меня бледная кожа и чёрные волосы. Здесь я хотя бы в безопасности.

— Если ещё кто-нибудь попытается тебя сжечь, я сам сожгу его! — Брем дёрнул руками, и сковавшие его цепи зазвенели.

Селендра посмотрела на него и увидела в его глазах и движениях правдивость его слов. Она поняла, что если кто и мог защитить её, то только сильный воин, способный превращаться в чудовище.

— Я помогу тебе, — тихо сказала дрейтанка. — Я знаю как это сделать. Но нужно чтобы мне поверили.

— Я верю тебе, — рыцарь-дракон звякнул цепями.

— Не только ты, но и твои друзья, — объяснила Селендра.

— Обещаю, что поговорю о тебе с королём Ильдримом, — ответил Брем. — Он добрый, он должен тебя простить. И должен понять, что никто не должен отвечать за преступления своего народа…