Чтение онлайн

6. Продлившиеся год переговоры на высоком уровне, начатые в Аннаполисе в ноябре 2007 г.;

7. Челночная дипломатия под эгидой госсекретаря США Джона Керри (март 2013 г. — март 2014 г.) [472] .

Позже, уже когда писалась эта книга, чиновники администрации президента США Дональда Трампа вели незаметную работу, курсируя между сторонами в попытках выработать новое соглашение, которое можно было бы представить Израилю и палестинцам.

Мы начнем с обзора первых двух из этих попыток, а именно второго саммита в Кэмп-Дэвиде и встреч в Табе.

Второй саммит в Кэмп-Дэвиде

В середине 1990-х гг. мирный процесс, запущенный в Мадриде и Осло, забуксовал на попытках перейти от временных договоренностей к выполнению невыполненных обязательств, которое должно было в итоге привести к заключению окончательного соглашения. Победа на выборах Биньямина Нетаньяху в 1996 г. отразила разочарование израильтян в политике Партии труда по отношению к соглашениям в Осло, но в июне 1999 г. Партия труда вернулась к власти во главе с новым лидером. Эхуд Барак добился успеха, пообещав вывести израильские войска из Южного Ливана и продолжить дело Рабина, заключив мирный договор с Сирией, а также договорившись с палестинцами по неурегулированным вопросам постоянного статуса. Потерпев неудачу на переговорах с сирийцами в Шепердстауне в январе 2000 г., [473] Барак убедил президента США, что ситуация критическая и израильско-палестинский саммит стоит связанных с ним рисков.

Второй саммит в Кэмп-Дэвиде, состоявшийся в июле 2000 г., как и первый, был полон драматических моментов; он продлился 15 дней, но его участникам не удалось повторить исторического успеха, достигнутого Анваром Садатом, Менахемом Бегином и Джимми Картером в 1978 г. На этот раз задача была гораздо труднее — сблизить позиции основных сторон по нерешенным вопросам постоянного статуса: беженцы и их право на возвращение, Иерусалим, территории, границы, поселения и безопасность. Несмотря на сокращение глубины некоторых расхождений и составление карт предполагаемого обмена территориями, результаты саммита разочаровывали — особенно в свете нереалистичных ожиданий, что эта встреча станет событием, которое определит возможность достижения окончательного соглашения, ставящего точку в конфликте. Саммит в Кэмп-Дэвиде закончился вежливым трехсторонним заявлением, пронизанным добрыми намерениями, но скрыть провал всего мероприятия было невозможно.

Эхуд Барак и Ясир Арафат разъехались по домам с пустыми руками; воцарилось настроение напряженного разочарования. Как съязвил один исследователь, второй саммит в Кэмп-Дэвиде «не привел к соглашению, зато породил… массу литературы о том, что пошло не так» [474] . Немедленно сложился очередной набор конкурирующих нарративов, призванных объяснить, кто виноват в неудаче в Кэмп-Дэвиде. Согласно первой версии, Барак сделал Арафату беспрецедентно «щедрое предложение» по прекращению конфликта, а палестинский лидер его отверг, не предложив ничего взамен, чем подтвердил, что не является серьезным партнером по мирному процессу. Согласно второй, Барак при беспрекословной поддержке американской делегации, выступившей в роли «адвоката Израиля», безуспешно давил на Арафата, пытаясь навязать ему неприемлемую сделку. Обе версии подразумевают свой тип критики в адрес американцев за их неудовлетворительную работу в роли посредника [475] .

Переговоры в Табе

Несмотря на провал саммита в июле 2000 г. и вспышку насилия в сентябре (см. ниже), Барак и Арафат позволили своим ведущим переговорщикам продолжить работу в попытке преодолеть существующие разногласия. В конце декабря, перед самым уходом с поста президента, Билл Клинтон предпринял последнюю попытку подтолкнуть стороны к заключению соглашения, сформулировав «параметры», основанные на его личном понимании того, в чем стороны расходятся и где они могут отыскать точки соприкосновения [476] . Через несколько недель палестинская и израильская делегации приехали в египетский курортный город Таба, чтобы обсудить недавние предложения Клинтона. По общему мнению, за шесть дней, проведенных в Табе, сторонам действительно удалось сблизить позиции по ряду вопросов, но этого все равно оказалось недостаточно для парафирования или подписания соглашения [477] .

Несмотря на последующие заявления некоторых участников этих переговоров о том, что израильтяне и палестинцы «никогда не были так близки к согласию», на деле стороны споткнулись на двух фундаментальных вопросах: палестинские беженцы и их «право на возвращение», а также принадлежность Иерусалима. Сложнейший вопрос о беженцах по-прежнему затрагивал самую суть представлений обеих сторон о своей идентичности и возможности своего выживания. И если проблемы в «папке 1967 г.» (то есть захваченные/оккупированные территории, поселения, безопасность и недавние беженцы) можно было бы постепенно решить, если бы переговоры продолжились, то с «папкой 1948 г.», где речь шла о репатриации семей самых первых беженцев и об их закрепленном в резолюции ГА ООН № 194 «праве на возвращение» в принадлежавшие им некогда дома на территории Израиля, все обстояло иначе. Ключевые вопросы о степени ответственности Израиля за судьбу палестинских беженцев, с одной стороны, и о признании права Израиля на дальнейшее существование в качестве родины еврейского народа, с другой, образовывали клубок противоречий. Они оказались неразрывно связаны: массовое возвращение потомков беженцев 1948 г. могло обернуться для Израиля утратой права на существование в качестве родины еврейского народа [478] . И без того непростую ситуацию осложняли все более громкие голоса евреев, бежавших после 1948 г. из арабских стран: они хотели, чтобы израильские переговорщики включили в повестку дня вопрос о компенсации за утраченное ими имущество, тем самым представляя проблемы еврейских и палестинских беженцев как параллельные, которые должны решаться в связке одна с другой [479] .

Кроме того, участники переговоров в Кэмп-Дэвиде и Табе были не в состоянии снизить чувствительность израильского и палестинского общественного мнения к проблеме Иерусалима и как места, где располагаются и еврейские, и мусульманские святыни, и как столицы обоих государств. Для многих это оказалось неожиданностью, но Иерусалим (вновь) стал одним из самых трудноразрешимых вопросов — несмотря на множество изощренных предложений, которые на бумаге сулили раздел или совместное владение святым городом [480] .

Оправившись от больших ожиданий и разочарований Кэмп-Дэвида, лидеры обеих сторон принялись искать удобные оправдания для своей недавней деятельности, перекладывая вину друг на друга и подогревая сомнения в доброй воле и намерениях своих бывших партнеров по мирному процессу. Вскоре надежды на оживление дипломатического процесса омрачила и затмила новая вспышка насилия — вторая палестинская интифада.

В сентябре 2000 г. лидер оппозиции и глава партии Ликуд Ариэль Шарон посетил Храмовую гору — это был провокационный поступок, призванный продемонстрировать наличие у евреев права там молиться. Храмовая гора, как мы помним из событий 1928–1929 гг., — место, священное и для мусульман: для них это аль-Харам аш-Шариф («Благородное святилище»); на площади на ее вершине высится золотой купол мечети Омара, а рядом находится мечеть Аль-Акса (не такая фотогеничная, но еще более почитаемая). На следующий день возмущенная этим визитом толпа вооруженных камнями палестинских демонстрантов вступила в конфликт с израильской полицией, которая разогнала людей при помощи слезоточивого газа и боевых патронов, убив четверых и ранив 160 протестующих. По некоторым версиям, члены палестинских боевых отрядов были заранее готовы к такому столкновению, а визит Шарона явился скорее удобным поводом, чем самостоятельной причиной восстания.

Вторая интифада запомнилась широкой географией беспорядков, а также атаками и контратаками гораздо более кровопролитными по сравнению с первой (1987–1993), характерными признаками которой были летящие камни, бутылки с зажигательной смесью и резиновые пули. С сентября 2000 г. израильские войска и полиция открывали огонь на поражение даже против демонстраций солидарности, организованных палестинскими арабами — гражданами Израиля. Как и в конце 1920-х гг., страх мусульман перед посягательством евреев на их святыни подливал масла в огонь противостояния, которое стало известно как Интифада Аль-Аксы.

Попытки Израиля и Палестинской национальной администрации (ПНА) возобновить переговоры по нерешенным вопросам затягивались, а число погибших и раненых, жертв ежедневных ножевых атак, перестрелок, действий террористов-смертников и жестких ответных операций военных росло. К началу 2005 г. жизни лишились 3135 палестинцев и 1137 израильтян, раненые исчислялись тысячами. Из рядов палестинских бойцов постоянно выходили все новые террористы-смертники, в основном молодые люди, готовые взрывать себя на израильских гражданских объектах, в автобусах и в торговых центрах. Израиль в ответ сносил жилые дома, устанавливал на дорогах контрольно-пропускные пункты и использовал свое превосходство в воздухе и на земле для борьбы с террористами — а эти меры серьезно осложняли повседневную жизнь множества невинных людей, не участвовавших в столкновениях [481] . Тогдашний американский посол в Израиле вспоминал:

Со стороны Израиля ответом на палестинское насилие стали две сомнительные стратегии: целенаправленные убийства радикалов и террористов, а также строительство ограждений (во многих местах — заборов, в других — высоких бетонных стен), которые отделяли израильское население от палестинского. Израиль оправдывал такие ограждения как законную форму самозащиты против террористов-смертников и указывал на значительное сокращение числа попыток терактов в районах, защищенных таким образом. Палестинцы протестовали против разрушения их образа жизни и огромных неудобств, вызванных стеной, которая рассекала деревни, города и подъездные пути. Правозащитные группы помогали составлять официальные жалобы в отношении множества точек, где стена вторгалась на принадлежавшие палестинцам земли или выходила за пределы израильской территории, определенной условиями перемирия 1949 г. (так называемой «зеленой линии»). Некоторые комментаторы рассматривали строительство ограждений как возможный пролог к фактическому определению окончательных границ между еврейским Израилем и арабской Палестиной, как подготовку к последующему уходу Израиля с этих территорий. Многие израильтяне пришли к выводу, что в существующей атмосфере недоверия и враждебности, а также в отсутствие конструктивных переговоров их правительство должно провести разделение населения в одностороннем порядке, чтобы защитить интересы Израиля и удовлетворить насущные требования безопасности.