Чтение онлайн

К сожалению, рассказывать об истории конфликта, располагая в нужном порядке и подкрепляя (правдивые) «факты» одной стороны, чтобы противопоставить их (ложным) «мифам» другой, — это популярный, но упрощенный способ объяснять конфликт непосвященным. Заодно такая подача призвана устранить неудобные сомнения среди верных и склонить на свою сторону колеблющихся. В таком подходе, за которым часто стоят реальные знания, есть своя привлекательность, но его следует тщательно анализировать на предмет множества свойственных ему недостатков. Слишком многое в сложной истории этого конфликта сводится теперь к битве между нашей истиной и их ложью и пропагандой. Наша добродетель противопоставляется их злым намерениям, наше сопротивление (самооборона) — их агрессии, наши отчаяние и слабость — их подавляющей силе или несправедливому преимуществу.

За последние 140 лет сионисты/израильтяне и арабы/палестинцы неоднократно демонстрировали примеры подобного образа мысли. В том, что такая узость мышления свойственна самим конфликтующим сторонам в пылу борьбы, есть нечто естественное и настоящее. Но что происходит, когда писатели, журналисты, ученые и прочие интерпретаторы — отстоящие на шаг или дальше от реального конфликта — решают представлять его таким же бинарным способом? Не играют ли они роль адвокатов одной из сторон и не воспроизводят ли они ее версию истории?

Долгую историю этого конфликта сопровождала публикация избыточно большого числа грешащих однобокостью книг, брошюр и статей разного уровня изощренности. Многие из них претендуют на объективность, что в эпоху fake news тем более иронично — и так же вводит в заблуждение. Простая подборка названий из разных десятилетий весьма показательна: «Палестина: реальность» (Palestine: The Reality, 1939), «Палестина сквозь туман пропаганды» (Palestine through the Fog of Propaganda, 1946), «Мифы и факты: краткое описание арабо-израильского конфликта» (Myths and Facts: A Concise Record of the Arab-Israeli Conflict, начиная с 1964 г.), «Поле битвы: факты и вымысел в Палестине» (Battleground: Fact and Fantasy in Palestine, начиная с 1973 г.), «Знай факты» (Know the Facts, 1985) [515] .

Требовательные читатели вскоре обнаруживают, что истинная цель этих публикаций — набрать очки в бесконечных сражениях за общественное мнение между израильской/сионистской и палестинской/арабской точками зрения. Такие публикации лишь одна из репрезентаций этой борьбы, которая столь же стара, как и сам конфликт. Еще одна — привлечение к делу студентов-активистов, вооруженных «тезисами», которые помогают побеждать в спорах посредством риторических уловок, софистики и очернения противника. Меняются технологии и форматы, но многие из нынешних дебатов в СМИ и интернете следуют давно знакомой схеме: «наши факты против их мифов». Стремление некоторых молодых людей уйти от такого бесплодного и крайне поляризованного освещения конфликта породило определенное количество достойных одобрения инициатив, однако в подавляющем большинстве случаев в нынешних университетах разгораются жаркие, а иногда и токсичные стычки между пропалестинскими и произраильскими студенческими группами поддержки. Интернет изобилует примерами подобного состязательного, в духе «око за око», изложения спорных вопросов; честные попытки беспристрастной подачи — редкое исключение [516] .

Тем, кто желает отточить свои навыки ведения дебатов или продвижения интересов избранной стороны, такой состязательный способ представления конфликта полностью подходит. В числе основных веб-сайтов, которые служат этой цели, — раздел «Мифы и факты» на сайте Еврейской виртуальной библиотеки (Jewish Virtual Library), который открывается сразу при нажатии на ссылку «Арабо-израильский конфликт»; самые популярные пропалестинские сайты такого рода — это «Электронная интифада» (The Electronic Intifada) и «Память о Палестине» (Palestine Remembered) [517] . Но для тех, кто действительно стремится лучше понять, почему стороны воюют, смогут ли они когда-нибудь преодолеть свои разногласия и при каких условиях, преимущества нерассуждающей приверженности той или иной стороне сомнительны.

Одна из тревожных особенностей публикаций и веб-сайтов в стиле «мифы против фактов» — это высокая степень уверенности, которую они демонстрируют и которая в реальной жизни обычно не встречается. Истина редко бывает столь проста, а факты редко бывают такими однозначными, какими их выставляют идеологи подхода «мифы против фактов». Кроме того, для такого рода текстов характерна всепроникающая тенденция делать нелестные предположения о мотивах другой стороны; на самом же деле наша способность проникать в «истинные» мотивы других людей мизерна, ненадежна и часто ничем не лучше догадок.

Тем же, кто ищет точности фактов и честной оценки сил, задействованных в этом конфликте, не стоит полагаться на подход «мифы против фактов». В его основе — отбор и манипуляция данными, а также широкий ассортимент риторических уловок и приемов, применяемых с единственной целью — отстоять интересы той или иной стороны, что вряд ли может приблизить кого-то к беспристрастному знанию или критическому пониманию. Вряд ли этот подход будет полезен и тем, кто ищет пути выхода из израильско-палестинского тупика: разжигая конфронтацию, он лишь очерняет другую сторону и раскручивает цикл поляризации, самооправданий и взаимного шельмования.

А как насчет обителей учености, профессиональные стандарты которых вроде бы должны требовать объективности и точности? Действительно, профессора и студенты, изучающие историю и методологию истории, постоянно сталкиваются с вызовами, которые ставит перед нами предвзятость. Один из первых уроков, который им приходится усвоить, — это понимание пределов объективности; как они рано или поздно обнаруживают, идеальной объективности не существует. В конце концов, даже самый нейтральный и беспристрастный ученый вынужден прибегать к отбору (включению/исключению) и расстановке акцентов при построении своего хронологического или аналитического описания прошлого.

Илан Паппе, один из израильских «новых историков» (см. раздел «Израильские „новые историки“» ниже), признает эти трудности:

Действительно, можно с уверенностью сказать, что любой ученый и преподаватель сознательно или бессознательно дополняет контекстом и личным отношением примитивный каркас любой истории, которую он воссоздает из событий прошлого. Вопрос следует ставить не о «предвзятости» или «непредвзятости», но о том, какая именно предвзятость имеет место. Может ли ученый достичь такой степени осознанности, чтобы отслеживать и контролировать свои собственные предубеждения? Способен ли читатель распознать предвзятость автора (или сайта) и может ли это помочь ему лучше понять, как влияет эта предвзятость на излагаемую автором историю?

На читателя, который сталкивается с отличающимися друг от друга конкурирующими версиями истории — каждая из которых в той или иной степени предвзята, — ложится большая ответственность. Которая из них демонстрирует большую точность или полноту фактических данных? Какой способ представления фактов и мотивов исторических деятелей, предложенный тем или иным историком (или сайтом), кажется достойным большего доверия? [519] Внимательные читатели литературы, посвященной этой горячей теме, по своему опыту знают, что к заявлениям на обложках книг и рекламным проспектам издательств, восхваляющим объективность автора, следует относиться со здоровым скептицизмом; самые цветистые похвалы объективности часто маскируют совершеннейшую ее противоположность в том, что касается фактического уровня предвзятости и тенденциозности, демонстрируемой автором.