Чтение онлайн

Либеральные сионисты, которые считают, что Израиль должен быть и «еврейским», и «демократическим» одновременно, составляют одну из важнейших групп поддержки двухгосударственного решения. Обеспокоенные известными демографическими прогнозами [597] , согласно которым на территории от Средиземного моря до реки Иордан большинство населения в конце концов будут составлять арабы, они считают необходимым провести границы таким образом, чтобы сохранить на новой, уменьшенной территории еврейское большинство, позволив палестинцам создать свою собственную, отдельную страну и управлять ею. Эта мотивация и позиция все чаще находит отклик у ведущих израильских политиков, включая и многих правоцентристов [598] .

Однако затянувшийся тупик в переговорах, которым закончились неоднократные попытки сторон достичь окончательного урегулирования, пробудил хор скептиков всех политических мастей, которые будто бы соревнуются в том, кто остроумнее объявит о кончине двухгосударственного решения. Один автор, к примеру, от души высмеивает тех, кто поддался «двухгосударственному заблуждению», а уважаемый ученый вызвал шквал критики, описав «мираж» «двухгосударственной иллюзии», которой обманываются верующие в «индустрию мирного процесса» [599] . Звучат и практические возражения относительно географической и политической возможности создать два жизнеспособных сопредельных государства, одно из которых было бы по преимуществу еврейским, а другое — по преимуществу палестинским, при учете всех обменов землями и населением, какие для этого потребуются. Сторонники двухгосударственного варианта отвечают собственными демографическими расчетами и топографическими исследованиями — один веб-сайт недавно даже начал ежемесячно публиковать сводный «двухгосударственный индекс» [600] .

Предложить жизнеспособную альтернативу, однако, остается делом столь же непростым, как и воплотить в жизнь двухгосударственное решение. Муаммар Каддафи неоднократно выдвигал идею создания единого государства под названием Изратина и даже придумал для него флаг — по мнению покойного ливийского диктатора, такое решение могло бы принести мир израильтянам, палестинцам и всему Ближнему Востоку [601] . Сегодня серьезные предложения по созданию единого государства появляются все чаще, и в настоящее время их спектр довольно широк. Разница между ними часто сводится к тому, будет ли будущее государственное образование преимущественно еврейским или преимущественно арабским при наличии значительного меньшинства второго народа. С одной стороны, «израильское решение» Каролины Глик предполагает создание Большого Израиля с палестинским меньшинством; земли, захваченные в 1967 г. (кроме сектора Газа), предлагается просто аннексировать [602] . (Сторонники израильского решения обычно не согласны с общепринятыми прогнозами, по которым на этой территории образуется арабское большинство [603] .)

С другой стороны, такие активисты, как Омар Баргути, выступают за «светское демократическое государство в исторической Палестине» — решение, которое потребовало бы «этнической деколонизации», или десионизации Израиля [604] . Во многом сторонники современного одногосударственного решения являются преемниками левых интеллектуалов, которые с 1969 по 1974 г. убеждали Организацию освобождения Палестины (ООП) выступить за создание единого светского демократического государства, в котором арабское большинство и еврейское меньшинство будут пользоваться равными правами — после того как последнее откажется от сионизма [605] . Рост популярности этого варианта возмущает сторонников Израиля, которые считают одногосударственную повестку, как и кампанию «Бойкот, отказ от инвестиций и санкции», «излюбленным орудием политической войны против Израиля и сионистского проекта», способствующим «ускоряющейся делегитимизации Израиля среди ученых и интеллигенции, а также в политических элитах Запада — делегитимизации, усугубляемой отчасти действиями самого Израиля, в частности строительством поселений» [606] . Рассматривая ситуацию под другим углом, социолог и противник оккупации Гершон Шафир тщательно проанализировал осуществимость нескольких вариантов создания единого государства и нашел их несостоятельными, несмотря на всю их популярность в определенных идеологических кругах [607] .

Отчаяние, вызванное отсутствием прогресса на пути к миру, заставило некоторых мыслить нестандартно и задуматься о федеративном или конфедеративном устройстве. Кое-какие из этих изобретательных современных идей осознанно или неосознанно опираются на похожие предложения, уже выдвигавшиеся в прошлом. Один из вариантов — создание единого федеративного государства, включающего в себя палестинскую и израильскую национальные единицы или параллельные политические образования, под вывесками вроде «два государства/одна родина» или «конфедерализм» [608] . Такой гибридный вариант напоминает идею двунационального государства, которую в период мандата вынашивала группа либеральных еврейских интеллектуалов — ее некоторое время поддерживал Англо-американский комитет по вопросу о Палестине (см. главу 6). Сегодня сторонники такого решения немногочисленны, но активны, и они пытаются повлиять на общественное мнение, заручившись поддержкой знаменитостей.

Недавно появился еще один, заметно отличающийся от предыдущего вариант под названием «федеративное движение». В его основе, как и в основе «израильского решения» Глик, лежит представление о едином еврейском государстве на всей территории Большого Израиля, но тут оно гарантировало бы палестинцам не только гражданские права, но и кантональную автономию по всем вопросам, за исключением обороны и международных отношений [609] . Структурно этот план напоминает предложения по кантонизации подмандатной Палестины, еще в 1930-е гг. выдвинутые рядом британских, сионистских и палестинских деятелей [610] . Идеи в нем заложены практически те же, что и в «плане автономии» Менахема Бегина, который в 1978–1982 гг. надеялся удержать палестинцев Западного берега и сектора Газа под властью Израиля, предложив им личную автономию и местное самоуправление вместо полноценного национально-политического самоопределения, которого добивалась ООП (см. главу 8). Как и все ему подобные, предложение израильского федеративного движения недотягивает даже до элементарного признания национальных интересов и требований большинства палестинцев.

Несмотря на признаки нарастающей поддержки одногосударственного решения на политической периферии, кропотливый анализ позиций и интересов непосредственных участников конфликта в исторической Палестине — израильтян, палестинцев, иорданцев и различных составляющих их групп, проживающих на этой земле, — приводит Ашера Сассера к однозначному выводу:

В согласии и с этим выводом, и с представленным в этой книге подходом конкурирующих нарративов, я тоже склонен заключить, что двухгосударственное решение при всех его недостатках — это единственная надежда приблизить израильтян и палестинцев к некой пусть и несовершенной форме мирного сосуществования. Это убеждение подкрепляется историческим анализом взглядов и позиций тех, кто непосредственно переживал или внимательно изучал конфликт, — от Давида Бен-Гуриона и Авни Абд аль-Хади, которых я цитировал ранее, до заинтересованных наблюдателей, наших современников (см. раздел «Говоря начистоту» в этой главе). Этот тезис можно подкрепить, вернувшись к наблюдениям, сделанным в докладе комиссии Пиля в 1937 г. (см. главу 5), и развив их. Посетив Палестину и выслушав показания десятков видных представителей обеих сторон, члены комиссии констатировали «неразрешимый конфликт… между двумя национальными общинами в узких границах одной маленькой страны» [612] . Они посчитали, что между ними «нет ничего общего»:

Предлагая раздел Палестины в качестве единственного выхода, дающего надежду на решение проблемы, члены комиссии тогда, в 1937 г., писали так — в обстоятельствах и на языке того времени:

Признавая, что идея раздела маленькой страны уже рассматривалась ранее и была отвергнута из-за ожидаемых на этом пути трудностей, члены комиссии, тем не менее, приходят к выводу, что «эти трудности не кажутся столь непреодолимыми, как трудности, присущие… любому другому устройству… Раздел, очевидно, создаст по крайней мере возможность конечного мира. Мы не предвидим такой возможности ни в каком другом плане».

Эта констатация ситуации, сложившейся к 1937 г., выглядит не менее актуальной даже с поправкой на нынешнее положение дел. Приведенный в этой книге обзор оспариваемых версий истории Израиля/Палестины, включая последние попытки переговоров (встречи в Табе; Дорожная карта; Арабская мирная инициатива; Женевская инициатива; переговоры в Аннаполисе; посредничество Керри), только подтверждает, что формула, основанная на идее двух государств для двух народов, — единственная, которая может однажды дать проблеск надежды, несмотря на взлеты и падения популярности предсказаний о кончине этого варианта. «И для израильтян, и для палестинцев, — пишет израильский ученый, — двухгосударственное решение не идеал, но меньшее из зол» [613] .