Израильско-палестинский конфликт. Непримиримые версии истории
Шрифт:
На этот вызов с израильской стороны палестинцы предлагают сразу несколько ответов. Пока конфликт продолжается в его нынешнем виде, отмечают они, израильские историки имеют возможность относительно легко и безнаказанно критиковать свою историю, «историю победителей», рискуя нанести лишь незначительный ущерб национальному самосознанию и (возможно, но не обязательно) своему карьерному росту. К палестинским ученым по этой логике нельзя подходить с той же меркой. Будучи представителями слабой, проигравшей стороны и живя в основном в условиях оккупации или в качестве гостей в недемократических государствах, палестинские историки не могут позволить себе роскошь открыто нападать на лидеров или режимы, а также резать национальных священных коров, нынешних и прошлых. Наконец, им, как и многим израильтянам, претит заниматься самокритикой, которая может стать оружием или утешением для врага, а то и повредить национальной борьбе палестинцев.
Есть и еще одна причина, по которой палестинцы не рвутся в крестовый поход по примеру израильских новых историков. Как отмечает Рашид Халиди, результаты работы израильских новых историков в значительной степени подтверждают фактическую точность «многих элементов стандартного палестинского нарратива» [574] — таким образом, палестинским ученым остается не так много того, что можно развенчать. Некоторые палестинцы заходят еще дальше и рассматривают появление израильских новых историков просто как запоздалое признание несостоятельности «прежней, искаженной официальной истории» сионизма и Израиля, как доказательство верности и обоснованности палестинского нарратива, согласно которому палестинцы есть жертвы сионистского колониализма. Палестинский поэт Закария Мухаммед писал:
574
Khalidi, R. The Iron Cage, xxxiv. См. также: Kabha, M. A Palestinian look, 301, 313–314.
Потребность в израильских новых историках вытекает из существования истории, которая не выдерживает серьезной критики. В конце концов… какой серьезный историк назовет сионистское движение национально-освободительным?.. Палестинец рассматривает израильского нового историка скорее как покаявшегося историка, чем как нового. Его история — это не более чем «покаяние» перед «жрецом истории». Это признание в грехах, и не более того. Палестинский историк, с другой стороны, не может покаяться, поскольку ему не в чем исповедаться перед «жрецом истории» [575] .
575
Mohammed, Z. (1999). New Palestinian historians? al-Ayyam, 4 November, quoted in Lozowick, Y. (2003). Right to Exist: A Moral Defense of Israel’s Wars, 82–83. New York: Doubleday. См. также, например, мнения Ваге Кавтрани и Имада Абед аль-Гани, которые обсуждаются в: Kabha, M. A Palestinian look, 307, 313.
Однако Халиди не только признает, что палестинский националистический нарратив «содержит свою долю мифов», но и перечисляет несколько мифов о «сионисте-как-другом», которые в первую очередь заслуживают развенчания. Важно, что этот работающий в Колумбийском университете ученый критикует палестинцев за «редукционистский взгляд на сионизм как на не более чем колониальное предприятие»:
Это предприятие было и остается колониальным по отношению к коренному арабскому населению Палестины; однако палестинцы не понимают или отказываются признать, что сионизм также [курсив автора] служил национальным движением зарождающегося израильского государственного образования, создаваемого за их счет. Ничто не мешает этим двум положениям быть верными одновременно [576] .
576
Khalidi, R. The Iron Cage, xxxiii-xxxiv.
Такие резкие расхождения во взглядах между израильскими и палестинскими историками красноречиво свидетельствуют, насколько далеки друг от друга авторы оспариваемых версий истории Израиля и Палестины. Похожие дилеммы и споры возникали начиная с 1993 г. в связи с написанием и пересмотром израильских и палестинских школьных учебников [577] . Несмотря на некоторые интересные и оригинальные эксперименты в классах — в частности, проект параллельного преподавания израильского и палестинского нарративов, разработанный Институтом исследования мира на Ближнем Востоке, — их первые результаты оказались неутешительными, прежде всего потому, что последствия конфликта по-прежнему ощущаются в обыденной жизни [578] .
577
Критикой палестинских учебников занимались организация Palestinian Media Watch дата обращения 6 июня 2018 г.) и Институт мониторинга мира и культурной толерантности в школьном образовании (IMPACT-se) дата обращения 24 сентября 2018 г.). Избранная литература, посвященная спорам вокруг учебников: Podeh, E. (2000). History and memory in the Israeli educational system: The portrayal of the Arab-Israeli conflict in history textbooks (1948–2000). History and Memory 12: 65–100, esp. 89–91; Brown, N. J. (2003). Palestinian Politics after the Oslo Accords: Resuming Arab Palestine. Berkeley: University of California Press, ch. 6; Brown, N. J. (2006). Contesting national identity in Palestinian education. In: Israeli and Palestinian Narratives of Conflict (ed. R. I. Rotberg), 225–243; Naveh, E. (2006). The dynamics of identity construction in Israel through education in history. In: Israeli and Palestinian Narratives of Conflict (ed. R. I. Rotberg), 244–270; Miller, J. (2005). Inheriting the Holy Land: An American’s Search for Hope in the Middle East, 45–68. New York: Ballantine Books.
578
См.: Bar-On, D. & Adwan, S. (2006). The psychology of better dialogue between two separate but interdependent narratives. In: Israeli and Palestinian Narratives of Conflict (ed. R. I. Rotberg), 205–224; Jeffay, N. (2010). Banned textbook offers a lesson in Mideast politics. Forward, 3 December; Adwan, S., Bar-On, D., Naveh, E., and PRIME (2012). Side by Side: Parallel Histories of Israel-Palestine. New York: The New Press; сайт Института исследования мира на Ближнем Востоке (PRIME): http://vispo.com/PRIME.
Даже когда ученые встречаются, чтобы откровенно пообщаться на нейтральной территории, их взаимодействие не всегда внушает надежду. В 2003 г. на закрытом международном симпозиуме, организованном Всемирным фондом мира и Белферовским центром науки и международных отношений при Школе государственного управления имени Кеннеди в Гарвардском университете, куда были приглашены эксперты по нарративам двух сторон, дискуссии проходили в крайне напряженной атмосфере [579] . В то время как участники с израильской стороны, представлявшие широкий политический спектр от правоцентристов до крайних левых, в присутствии своих палестинских коллег в разной мере критиковали израильский национальный нарратив, палестинские ученые отказывались сходным образом упражняться в самокритике. Живущий в Израиле палестинский социальный психолог Надим Рухана воспользовался своим выступлением, чтобы обрушиться на Израиль за насилие, отчуждение и угнетение («сионистскую культуру силы»). Еврейское государство, по его словам, по-прежнему подвергает палестинцев всему этому и поэтому их нельзя винить за то, что они ему сопротивляются [580] . В ответ израильский историк и борец за мир Мордехай Бар-Он признал реальность палестинских проблем, но обиделся на обвинительный уклон выступления своего коллеги, которое, по его мнению, отказывает ему, стремящемуся к миру израильтянину, в существовании. Он раскритиковал Рухану за то, что тот продемонстрировал все достойные осуждения черты «исключающего» нарратива, и предложил палестинцам и израильтянам заняться его «самокритичным пересмотром», преследуя при этом три цели:
579
Автор этой книги тоже присутствовал. Предварительный отчет см. в: West, D. L. (2003). Myth and Narrative in the Israeli-Palestinian Conflict. Cambridge, MA: World Peace Foundation, WPF Report #34. Сборник докладов этого симпозиума был подготовлен Робертом И. Ротбергом: Robert I. Rotberg, Israeli and Palestinian Narratives of Conflict. См. также: Scham, P. et al. Shared Histories; Lazarus, N. (2008). Making peace with the duel of narratives: Dual-narrative texts for teaching the Israeli-Palestinian conflict. Israel Studies Forum 23 (1): 107–124.
580
Rouhana, N. N. (2006). Zionism’s encounter with the Palestinians: The dynamics of force, fear, and extremism. In: Israeli and Palestinian Narratives of Conflict (ed. R. I. Rotberg), 115–141. Bloomington/Indianapolis: Indiana University Press.
(1) Обнаружить в превалирующем нарративе идеологию исключающего национализма и самооправдания, а потом избавиться от нее.
(2) Отказаться от упрощенных обобщений и навешивания ярлыков, раскрывая всю сложность обсуждаемых событий, мотивов и причинно-следственных связей.
(3) Попытаться понять мотивы и логику поведения «врага» и формулировать нарратив с максимальной чуткостью к противоположной стороне, с состраданием к людям и с глубоким пониманием трагической природы конфликта.
Сомнительно, что предложенные Бар-Оном ориентиры произвели какое-либо впечатление на палестинских участников этого закрытого семинара [581] .
Покойный Эдвард Саид приветствовал появление израильских новых историков, какой бы ограниченной ни была их готовность частично отказаться от сионистского нарратива в пользу палестинского, как возможность для обеих сторон вступить в диалог, внимательно пересматривая собственную историю с новой критической точки зрения [582] . Однако из опыта симпозиума в Гарварде и других похожих мероприятий становится ясно, что организовать совместный палестино-израильский проект по пересмотру истории, опровержению мифов и критике национальных нарративов — задача крайне сложная.
581
Bar-On, M. Conflicting narratives, 153. Его ответ Рухане приводится на страницах 143–150. См. также: Ramsbotham, O. (2017). When Conflict Resolution Fails: An Alternative to Negotiation and Dialogue: Engaging Radical Disagreement in Intractable Conflicts, 70–75. Cambridge, UK/Malden, MA: Polity.
582
Said, E. (1998, 21–27 May). New history, old ideas. al-Ahram Weekly, no.378,(дата обращения 4 июля 2018 г.); Kabha, M. A Palestinian look, 314–315; Pappe, I., The Idea of Israel, 131–132.
Глава 13. Как подходить к препятствиям
Израильско-палестинский конфликт в своей нынешней ипостаси продолжает сопротивляться усилиям по его разрешению. Затяжной и непримиримый характер этой проблемы позволяет предположить, что она никогда не будет окончательно решена путем компромисса, снятия разногласий и устранения несправедливостей [583] . Вероятно, как я и предположил в главе 1, этим конфликтом можно только управлять, удерживая тлеющее недовольство на низком, «приемлемом» уровне. Но даже те, кто стремится к такой скромной цели, знают, как легко не устраненные противоречия на местах могут внезапно перерасти в крупный региональный или международный кризис. Как нам лучше подходить к застарелым препятствиям на пути к согласию и миру между сторонами? И как мы можем преодолеть препоны, мешающие нам самим — исследователям, наблюдателям или активистам — как можно точнее понять оспариваемые версии истории израильтян и палестинцев?
583
Развернутые дискуссии об урегулировании затяжных конфликтов см. в: Brecher, M. & Wilkenfeld, J. (2000). A Study of Crisis. Ann Arbor: The University of Michigan Press; Ikle, F. C. (2005). Every War Must End, 2e (rev. ed.). New York: Columbia University Press; Ramsbotham, O. (2017). When Conflict Resolution Fails: An Alternative to Negotiation and Dialogue: Engaging Radical Disagreement in Intractable Conflicts. Cambridge UK/Malden MA: Polity.
В разные моменты перечисление проблем, разделяющих израильтян и палестинцев, может выглядеть по-разному. Один такой полезный список можно составить, вспомнив нерешенные вопросы «постоянного статуса», выделенные в соглашениях, подписанных в 1993 г. в Осло. Если смотреть из 2018 г. и не обращать внимания на неумолкающие споры о жизнеспособности двухгосударственного решения (которые мы обсудим в этой главе), представляется, что проблемы это следующие:
• как поддерживать и укреплять приверженность всех сторон существованию и палестинского, и израильского государства;
• как достичь договоренностей по делимитации границ между государством Израиль и будущим независимым палестинским государством, существование которого будет признано на (какой доле?) Западного берега реки Иордан и в секторе Газа, и как согласовать график вывода израильских войск из районов, которые должны быть переданы Палестине;