Чтение онлайн

Я до сих пор ни разу не встречалась с новым маминым мужем лично. Только слышала его в фоне телефонных разговоров и видела фотографии, которые мама выкладывает в Фейсбук. Я знаю, что он бывший агент по коммерческой недвижимости, у него трое взрослых детей, все живут во Флориде, но внуков нет. У него ужасная — и я не преувеличиваю — причёска с зачёсом, а ещё он водит ярко-красную «Миату», которая на фото выглядит куда меньше, чем его долговязое тело. И, судя по всему, он любит лосей. Или конфеты. А может, и то и другое.

Я качаю головой. Зачем я вообще об этом думаю?

— Хорошо. Лося для Фримонта я сохраню, — говорю. — Мам, можно я спрошу тебя кое-что?

Мысленно хвалю себя. Я прямолинейна. Я задаю вопросы. Я веду диалог, а не делаю выводы.

— Спрашивай, — говорит мама.

— Почему ты уехала из Силвер-Крика? Я думала, ты любишь это место.

Она тут же фыркает.

— Забавно слышать этот вопрос от тебя, мисс «мне не нужен этот город и ты мне не нужна». Ты всё бросила. С чего бы мне не сделать то же самое?

Я качаю головой.

— Мам, это было не… — Я снова вдыхаю. — Знаешь что? Забудь. Неважно.

Неважно, что я сказала те слова, когда мне было шестнадцать и я кипела от злости, потому что она наказала меня и не разрешила ехать в Стоунбрук смотреть звёзды с Хоторнами. Она при каждом разговоре напоминает мне, как сильно я её не нуждалась.

И каждый раз это заставляет меня доказывать, что она права.

— Мне надо идти, хорошо? — говорю я.

— Подожди, Кейт. Это было… прости. Дай мне попробовать ещё раз.

Я замираю. Извинения — это ново. Мы вели этот разговор тысячу раз, но она никогда не извинялась.

— Ладно.

— Я правда любила Силвер-Крик. И люблю. Но я люблю и Фримонта.

А папу ты не любила? Вопрос повисает у меня на языке, но я не могу заставить себя произнести его вслух. Ведь именно это и стало причиной их развода. Папа хотел чего-то большего, чем жизнь в Силвер-Крике, а мама отказалась уезжать.

— Я буду держать тебя в курсе, как продвигаюсь с домом, хорошо?

— Хорошо, дорогая. Но не торопись ради меня. Наслаждайся. Наслаждайся Силвер-Криком.

— Я думала, ты звонишь узнать, встретилась ли я уже с риелтором. Разве тебе не не терпится, чтобы я закончила?

— Мне? Нет! Наоборот. Фримонт даже говорит, что можно подождать до осени, когда пойдут «охотники на листву». Продадим по-соседски. Кстати, как Subaru? Нравится?

Я… совершенно запуталась. Мама вызвала меня домой, чтобы я подготовила дом к продаже, а теперь говорит, чтобы я не торопилась и наслаждалась Силвер-Криком? Я бы ещё поняла, если бы она сама собиралась приехать, но она даже не упомянула, что может подняться сюда из Флориды.

— Кэтрин? — спрашивает она. — Ты ещё на линии?

— Да, я тут. С машиной всё в порядке. Ездит отлично.

— Ну и отлично. Занимайся делами. Я позвоню на следующей неделе.

Я кладу трубку и снова оглядываю заваленную комнату, чувствуя себя слегка выбитой из колеи после разговора с мамой.

Некоторые вещи в доме всё ещё кажутся знакомыми. Энциклопедия «Британника» за 1992 год внизу книжного шкафа в углу. Пластиковая скатерть на кухонном столе. И, конечно, моя детская комната — всё ещё такая же, какой я её оставила. Но всё, что я достаю из шкафов бабушки Норы… всё, что вытаскиваю из её комодов… это как будто вещи кого-то чужого.

Я чувствую, как будто оторвана от своей собственной жизни. Это был мой дом почти восемнадцать лет. А ощущается — совсем не как дом.

Мой взгляд цепляется за вязаный плед, небрежно накинутый на спинку дивана. Ладно. Некоторые вещи всё же ощущаются как дом.

Я чешу нос — пыль наконец добралась и до меня — и чихаю трижды подряд. Меня накрывает волна дежавю. Бабушка никогда не чихала один раз. Всегда три.

И тут я чувствую это. Будто чьё-то дыхание шепчет рядом. Будто перышко касается кожи. И я ощущаю присутствие бабушки.

Чувство исчезает так же внезапно, как и появляется. Настолько быстро, что, может, я всё это и выдумала.

Так или иначе, я чувствую, как во мне просыпается новое чувство цели. Может, у меня и нет особой мотивации делать что-то ради мамы, но ради бабушки я это сделать могу.

Раздаётся стук в дверь, и за ним звучит глубокий голос Броуди.

— Кейт? Ты дома?

— Здесь, — откликаюсь я. Быстро вытираю выступившие слёзы — с каких пор я стала человеком, который может разрыдаться без предупреждения? — и встаю, оглядывая себя, чтобы убедиться, что выгляжу хоть как-то прилично.

Броуди появляется в дверях спальни с пакетом, из которого доносится такой аппетитный запах, что мой желудок урчит так громко, что он точно это слышит.

Он улыбается.

— Голодна, Кейт?

— Всегда, — вдыхаю аромат, улавливая нотки… кинзы? Сыра? — Особенно, если это… тако?

Он поднимает пакет.

— Сегодня твой счастливый день.

— О, благослови тебя Господь, — говорю я, обходя кровать.

Его взгляд скользит по комнате.

— Ты неплохо потрудилась.

— Мне кажется, я едва царапнула поверхность. Ты бы видел, что я тут нахожу.

Он кивает в сторону кухни.

— Идём поедим, расскажешь.

Я иду за ним с удовольствием — сама не знаю, что меня больше манит: запах тако или то, как он выглядит в шортах и поло. Солнечные очки, небрежно зацепленные за воротник, придают ему непринуждённую крутость.

— Когда ты перестал носить очки? — спрашиваю, садясь на один из металлических стульев у кухонного стола.

Он пододвигает ко мне белый пенопластовый контейнер.

— Иногда всё ещё ношу. Для близкой работы. В школе, в основном. Но в повседневной жизни они мне уже не так нужны.

— А, точно. Сыворотка Капитана Америки должна была ещё и зрение тебе подправить.

Он падает на стул напротив.

— Очень смешно.

Я усмехаюсь. Подшучивать над новой формой Броуди — это никогда не надоест. Особенно теперь, когда я видела её в полной красе. Не то чтобы я постоянно вспоминала его тело…

Хотя на самом деле — да. Постоянно. Всегда.

Только дело не только в теле, каким бы прекрасным оно ни было. Мне просто приятно быть рядом с ним. Я ловлю себя на том, что жду встречи с ним, когда мы не вместе. Я вернулась в Силвер-Крик меньше трёх недель назад, а он почти не выходит у меня из головы.