Чтение онлайн

Плюсы и минусы, Флетчер. Разложи всё по полочкам, как нормальный, логичный человек.

Письмо пришло от старшего редактора по имени Мардж. Мы уже работали вместе — журнал покупал у меня статьи, и сотрудничество всегда было отличным. Это — в список плюсов. Работать с хорошими людьми важно.

Но я даже представить себе не могу, каково это — быть штатным сотрудником.

Постоянная зарплата? Это было бы потрясающе. Плюс страховка. Плюс соцпакет! У меня никогда не было соцпакета. Три дополнительных плюса.

Но в письме ясно сказано: работа не удалённая. Они хотят видеть меня в офисе, рядом с остальными, чтобы я была частью команды.

Наверное, я должна чувствовать себя польщённой. И, да, я польщена.

Но… Лондон?

Я там была, конечно. Но никогда не думала о том, чтобы жить там постоянно. Если честно, я вообще никогда не думала, что где-то хочу осесть.

Хотя в последнее время всё чаще ловлю себя на мысли, что готова к следующему этапу. Я ведь говорила Броуди: если достаточно долго сидеть на месте, может, эта самая следующая глава сама тебя найдёт. Возможно, вот она и пришла? Но в голове появляется едва заметный червячок сомнения. А хочу ли я, чтобы это и было тем самым следующим?

Я выключаю душ и тянусь за полотенцем. Замираю, услышав шаги на первом этаже. Сердце сперва подпрыгивает, а потом снова приходит в норму — я узнаю походку Броуди.

Наматываю второе полотенце на волосы и выхожу в коридор.

— Эй! Сейчас спущусь! — кричу вниз.

— Не торопись, — откликается он… из кухни? Похоже, он на кухне. — Я могу съесть вот это?

Я улыбаюсь. Сразу после сплава, переполненная энергией, я испекла партию домашних батончиков из мюсли.

— Угощайся! — отвечаю.

Я бегу в комнату, натягиваю легинсы и спортивный топ, сверху — огромный свитшот. Собираю волосы в небрежный пучок, на секунду замираю у зеркала с тушью в руках. Старшеклассница Кейт не чувствовала бы нужды краситься ради Броуди.

Я поднимаю тушь. Потом откладываю обратно.

Разве что-то изменилось?

А если я переезжаю в Лондон — разве может всё остаться, как раньше?

— Блин! — вслух говорю я, снова бросая тушь на раковину. — Соберись, Кейт.

Я выключаю свет и направляюсь вниз, лицо — абсолютно без макияжа.

Броуди стоит у кухонного стола, с полным ртом мюсли.

— Обалденные, — говорит он, почти не разжевывая.

— Рада, что тебе нравятся. Рецепт — от младшей сестры Престона.

Броуди морщится и бормочет.

— Уже не так нравятся.

Я закатываю глаза.

— Да брось. Престон был не так уж плох.

— Наверное.

Я беру батончик с решетки для остывания и разламываю пополам.

— Хочешь ты того или нет, но именно он помог мне начать карьеру.

Мой бойфренд из старших классов, Престон, с которым я познакомилась, когда приезжала к отцу в Нью-Йорк, был ребёнком из обеспеченной семьи. После школы, когда я наконец была готова увидеть мир, он с радостью оплачивал бы мне поездки куда угодно, лишь бы поехать со мной за компанию. Но моя гордость не позволяла мне так откровенно жить за его счёт, и я всегда настаивала на том, чтобы платить за себя. Хотя отказаться было трудно, когда мы ехали туда, где у его семьи была недвижимость. Его отец — какой-то магнат в сфере недвижимости, у них виллы и квартиры на побережье по всему миру.

Какое-то время Престон считал себя фотографом, и мы работали вместе: он делал снимки, я писала тексты. Но потом мои статьи начали продаваться, а его фото — нет. Это и стало началом конца наших отношений.

— А как вы расстались? — спрашивает Броуди. Лицо у него абсолютно нейтральное — нарочно, сто процентов.

Я нахмурилась и откусила кусочек батончика. Наши отношения с Престоном зашли в тупик задолго до того, как он решил всё прекратить. Мы стали слишком уж комфортно существовать рядом, скорее как друзья, чем как двое влюблённых.

— Это он всё закончил, — наконец говорю я. — Но тот факт, что мне было всё равно, наверно, говорит о нас больше, чем любые подробности. Самое сложное было в том, что он был моим единственным спутником в путешествиях. А потом — бац — и я осталась одна. Впервые в жизни, по сути. — Я запрыгиваю на столешницу и болтаю ногами. — А у тебя? Были серьёзные отношения?

Он легко качает головой.

— Не особо. Ну, была одна. Джилл. Мы встречались в колледже. Примерно год, потом расстались.

— Ух ты, — говорю я с явной иронией в голосе. — Прям чувствуется, как она тебе нравилась.

Он улыбается.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал? Просто… ничего особенного не было.

Мне, наверное, не стоит радоваться этим словам. У меня ведь нет на него никаких прав. Никакого повода интересоваться его личной жизнью — ни прошлой, ни настоящей, ни будущей.

— Понимаю. С Престоном было то же самое. Всегда казалось, будто у наших отношений есть срок годности. Но, по крайней мере, я многому научилась. Теперь я точно знаю, чего хочу от парня.

Броуди замирает, только челюсть продолжает работать — он доедает свой батончик.

— Или от мужа? Ты вообще хочешь когда-нибудь замуж?

Перед глазами вдруг возникает картинка: я иду по Пикадилли в Лондоне, под руку с щёгольским британцем в лакированных туфлях и фетровой шляпе от Burberry. Абсолютно нелепое зрелище — я чуть не прыскаю от смеха. Думаю, да, я хочу мужа. Когда-нибудь. Но не уверена, что найду его в Лондоне. Особенно такого.

— Надеюсь, да, — отвечаю.

Броуди поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Держит его — секунду, две.

— Надеюсь, когда ты всё-таки встретишь своего человека, это будет кто-то, кто действительно тебя видит, Кейт. Я не уверен, что Престон когда-либо это делал.

Он прав. Престону я всегда была скорее удобством, чем кем-то, кого он хотел узнать по-настоящему. А вот Броуди… Он видит меня так, как никто другой. Он задал слишком высокую планку.

— Как ты?

Он пожимает плечами.

— Ты часто принижаешь себя, а между тем заслуживаешь быть с тем, кто поймёт, насколько ты классная.

Сердце болезненно сжимается.

— Скорее, насколько я требовательная, — фыркаю я и прочищаю горло. — Кстати, не хочешь перетащить гору коробок в свою машину?

Мысленно я отдаю себе честь за мастерский маневр: разговор аккуратно вырулил от уязвимой темы, которую Броуди так легко начал. Отличное уклонение, солдат. Браво.

Да, я говорила ему, что учусь быть более открытой. И правда — учусь. Но я здесь. Разговариваю с мамой. Разбираю бабушкины вещи. У меня не так много душевных ресурсов. Я не готова сейчас копаться в теме «счастья, которого я заслуживаю». Тем более, что не могу даже разобраться — отличается ли оно от того счастья, которого я просто хочу. А если отличается — можно ли найти их оба в одном лице?