Чтение онлайн

Мечта начинает складываться в голове — медленно, но с неожиданной ясностью. Походы в горы. Сбор яблок в садах Стоунбрук. Прогулки по воскресеньям. Тако из палатки рядом с Triple Mountain.

Я вижу это. Почти чувствую на вкус. Особенно тако.

Но не позволяю себе застрять в этом.

Это непрактично.

Это нелогично.

Я не замечаю, что в каждом образе этой мечты рядом со мной был Броуди… пока не оказываюсь в его пикапе.

— Доброе утро, — говорит он, пока я пристёгиваюсь.

— Доброе, — бодро отвечаю. Мы не виделись с четверга, с собрания школьного совета, и мне приятно снова быть рядом с ним.

— Надеюсь, ты голодна. Сегодня нас кормит Леннокс.

— Ему никогда не надоедает готовить? — Мой желудок тут же громко урчит, и Броуди усмехается. Я прикладываю ладонь к животу.

— Я такого не видел, — отвечает он. — Сегодня мы подопытные. Он с Оливией решил, что по воскресеньям в ресторане будет бранч. Вот он и тренируется на завтраках.

Пока мы едем к дому его родителей, разговор течёт легко и непринуждённо. Ничего важного. Я рассказываю о своих планах обновить кухню. Он — о паре, с которой вчера проводил урок по каякингу, и об мейле от бывшего ученика с углублённого курса по химии. Всё абсолютно бытовое. Но я хочу знать об этом всём. Говорю себе, что это не отличается от нашей обычной дружбы — мне всегда было интересно, что происходит в жизни Броуди. Но сейчас… сейчас это уже что-то другое.

Даже если не должно — всё равно другое.

Мы не заезжаем через основной вход на ферму, а поднимаемся по задней дороге, которая ведёт прямо к дому семьи, минуя территорию для мероприятий. Судя по количеству машин в проезде, все уже на месте.

— Вы и правда устраиваете это каждый воскресенье? — спрашиваю, пока мы подходим к двери.

— Всегда собираемся за едой, — говорит Броуди. — Но не все приходят каждую неделю. Перри всегда бывает. Я — почти всегда. Тайлер с Оливией часто ездят в Чарлстон к его семье, так что появляются через раз. А вот Леннокс раньше вообще не приезжал, пока не переехал обратно. Так что теперь его видеть особенно приятно.

— А Флинт? — спрашиваю я.

— Раз-два в год, не чаще, — отвечает Броуди. — Он делает всё, что может. Я, честно говоря, удивлён, что у него вообще получается появляться так часто.

Как только Броуди открывает дверь, меня тут же окутывает знакомое оживление семейного сбора у Хоторнов. Сначала меня обнимает Ханна, потом — Леннокс, но быстро отпускает и убегает обратно на кухню.

Оливия стоит в стороне с мужем Тайлером. Тот подходит, чтобы пожать мне руку, а она только машет, улыбаясь сдержанно и напряжённо. Перри сидит в углу гостиной с книжкой.

— Пойдём, увидишься с Рэем, — говорит Ханна и уводит меня прочь от тяжёлых мыслей об Оливии к мистеру Хоторну, который уже сидит во главе огромного обеденного стола. — Он так ждал, чтобы тебя увидеть.

Рэй Хоторн встречает меня добрыми глазами и предлагает сесть рядом, чтобы я рассказала ему о своих последних приключениях.

Первое, что приходит в голову — это сплав по Нижнему Грину с Броуди. Но я понимаю, что мистер Хоторн имеет в виду что-то большее. Поэтому рассказываю о том, как провела время в Ирландии перед возвращением домой.

Оливия вскоре присоединяется, опускаясь на стул напротив, одну руку положив на округлившийся живот.

— Должно быть, тебе не терпится снова отправиться в путь, Кейт, — говорит она чуть слишком приторно. — Ты уже месяц в Силвер-Крике? Для многих этого более чем достаточно.

В её предположении есть что-то, что меня задевает. То же ощущение, что я испытала, когда впервые зашла к ней с мамой. Будто она хочет, чтобы я уехала.

— Нет, мне тут вполне комфортно. Дом ещё не готов к продаже, дел куча. Этого достаточно, чтобы не зацикливаться.

Она задаёт ещё пару вопросов о доме, мы немного болтаем, но как только разговор переходит на фермерские темы, я встаю и иду искать Броуди. Он на кухне с Ленноксом, прислонился к столешнице, пока брат достаёт из духовки что-то, от чего просто слюнки текут.

— Эй, — говорит Броуди, заметив меня. — Всё в порядке?

Я киваю, но жестом прошу выйти со мной в коридор.

— Что случилось? — спрашивает он, когда мы остаёмся вдвоём.

— Не знаю точно… Но кажется, Оливия не хочет, чтобы я была здесь.

Он поднимает брови.

— Здесь — на завтраке?

— Нет. Здесь, в Силвер-Крике. Я не могу объяснить. Она ничего конкретного не сказала. Просто… чувствуется, что она волнуется.

На лице Броуди что-то мелькает, но он лишь улыбается и сжимает мне плечо.

— Уверен, всё нормально, Кейт. Оливия тебя любит.

У меня в животе сворачивается неприятный комок. Он что-то недоговаривает. Но обсуждать это сейчас, с кучей родственников вокруг, я не готова. Я тоже улыбаюсь и киваю:

— Наверное, ты прав.

— Еда готова! — доносится голос Леннокса из кухни.

— Пойдём, — говорит Броуди. — Поедим, а потом выберемся отсюда.

Еда — божественная. Фриттата с помидорами, руколой и козьим сыром. Толстые куски французских тостов с клубникой и кленово-бурбоновой глазурью — от них я стону вслух. Салат из молодых листьев с тонко нарезанной грушей, карамелизированными грецкими орехами и лимонной заправкой, одновременно сладкой и острой.

К тому моменту, как я доедаю, у меня в голове уже десятки заметок для статьи о новом ресторане Леннокса. А может, даже две-три статьи из одного Стоунбрука выйдут — про коммерческую сторону фермы, про площадки для мероприятий и про ресторан.

И тут снова возвращается мысль, зародившаяся утром, когда я представляла себе более оседлую жизнь в Силвер-Крике.

Всего пара минут — и я мысленно уже насчитала полдюжины мест в Западной Северной Каролине, про которые можно было бы написать. Гастрономическая сцена в Эшвилле, пивоварни, национальные леса, парк Грейт Смоки Маунтинс, особняк Билтмора. Бесконечные тропы, водопады, рафтинг, каякинг… и, конечно, гонки Грин Ривер.

Конечно, это не те спонсируемые поездки, которые были основой моей европейской карьеры. Аудитория станет уже, гонорары меньше. Но если я не живу за границей, может, и не надо зарабатывать столько, сколько раньше?

Это риск. Кардинальный поворот, а не просто новый маршрут. Но не больший, чем переезд в Лондон и работа редактором.

Я несу стопку тарелок на кухню и замираю — Броуди и Оливия стоят у холодильника, кажется, спорят. У Оливии руки скрещены, лицо напряжённое, а у Броуди ладони упёрты в бока.

— Я не единственная, кто переживает, — говорит Оливия. Но обрывается, когда Броуди замечает меня.

Она поворачивается спиной, а он тут же подбегает и забирает у меня посуду.

— Пошли, — говорит он, поставив тарелки в раковину. — Готова ехать?