Чтение онлайн

— Волонтёр, который помогает мне — Гриффин Хьюз. Он владелец школы каякинга Triple Mountain, где я работаю летом. Во время тех двух восьминедельных сессий, когда действует школьная программа, я бесплатно провожу занятия по выходным у него в школе, чтобы у него было время помогать мне.

Нэнси Шелборн морщит губы, раздражённо выдыхает, но председатель совета поднимает руку, прерывая её.

— Правильно ли я понял, — говорит он, — вы бесплатно работаете в частной школе Силвер-Крика, только чтобы ваш школьный курс каякинга мог функционировать с двумя инструкторами?

— Всё верно.

— Могу я спросить, зачем? Вас кто-то обязывает соблюдать соотношение три к одному?

— Это не обязательное требование, но это моё правило. И правило Triple Mountain. На мой взгляд, чтобы обеспечить безопасность, один инструктор не должен отвечать за большее количество каякеров.

— И вы никогда не обращались к администрации с просьбой оплатить работу мистера Хьюза?

— С уважением, мэм, но мне не известно ни одной государственной программы, в которой завал был бы с деньгами. Даже чтобы просто собрать необходимое снаряжение, пришлось оббивать пороги — искать спонсоров, гранты. Это казалось мне тем, что я смогу потянуть сам.

Она кивает.

— То есть, ты жертвовал своим личным временем и силами только ради того, чтобы детям было безопаснее?

Я чуть не отмахнулся от её слов, чуть не приуменьшил то, что делаю. Потому что для меня это действительно не кажется чем-то особенным. Но ведь это не значит, что для остальных это не должно быть значимым. Наоборот — это может только помочь.

— Да, — просто говорю я. Раз уж на то пошло — пусть знают.

Она улыбается.

— Так и думала.

Следующие десять минут я подробно рассказываю обо всём, что произошло в тот день, когда Диллон Карсон уверяет, что едва не утонул.

— Любой спорт несёт в себе определённый риск, — говорю я, чувствуя, как пульс, наконец, возвращается к норме. — Футболист, выходя на поле, понимает, что может получить травму. Но он также знает, что у него больше шансов, если он будет слушать тренера, а не бросаться на самого крупного соперника, думая, что справится в одиночку. Мои ребята понимают, что, оказавшись на воде, они могут пострадать. И вероятность этого возрастает, если они ведут себя глупо или самонадеянно. Но если они слушают, если внимательны, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы они были в безопасности.

В этот момент мне даже немного жаль, что я не в романе Джона Гришэма. Я готов выдать: Дамы и господа присяжные, — своим лучшим голосом а-ля Мэттью Макконахи, ударить кулаком по трибуне и воскликнуть: Я невиновен, Ваша честь! Невиновен!

Но сегодня никаких решений не будет. Голосование состоится позже, летом, после того как совет тщательно «обдумает и оценит» все детали.

После того как Нэнси Шелборн задаёт мне ещё с полдюжины вопросов — начиная от того, где я получил диплом преподавателя, и заканчивая тем, вижу ли я себя жителем Силвер-Крика до конца жизни (понятия не имею, к чему был этот вопрос), — встреча завершается.

Джон Тэлбот показывает мне два поднятых вверх больших пальца с другого конца зала, отдаёт короткое военное приветствие и исчезает за дверью. У него дома дети, а собрание затянулось, так что я не виню его за уход. Мы ещё созвонимся, всё обсудим.

Следом меня окружает семья — обнимают, хлопают по плечу. Мама отводит меня в сторону.

— Ты хорошо выступил, Броуди, — говорит она мягко.

— Спасибо, мам.

— Удивительно, что эта сумасшедшая Нэнси Шелборн не потребовала твои баллы по экзаменам. Хотя, если бы потребовала — вот тогда бы и показали ей! — мама улыбается.

Я бросаю взгляд за её плечо — там, у задней стены, стоит Кейт, ждет меня.

Мама следует за моим взглядом.

— А-а, ясно…

Я качаю головой.

— Прости, я просто…

— Ой, да замолчи. Я же знаю, что не могу с ней тягаться. Но всё-таки интересно… — она наклоняет голову к Кейт. — Как дела? Как ты сам?

Три коротких слова — а вопросов в них на тысячу. Я стараюсь вложить в ответ как можно больше уверенности. Мама всё равно будет волноваться, но я стараюсь.

— Мы друзья, мам.

Она прищуривается.

— Чувствую, ты что-то недоговариваешь.

Я многое недоговариваю. Вчера я попробовал подать сигнал, открылся, но Кейт отшатнулась. Хотя я уверен — она что-то чувствует. Так что сдаваться я пока не собираюсь. Но и рассказывать семье пока рано.

— Рассказывать нечего. Обещаю.

Мама тяжело выдыхает.

— Ох, милый. Ни капельки тебе не верю.

Я наклоняюсь и целую её в щеку.

— Спасибо, что волнуешься. И спасибо, что пришли. Это многое значит.

Когда моя семья уходит, в комнате остаёмся только я и Кейт. Я останавливаюсь прямо перед ней.

— Привет. — Прячу руки в карманы брюк. — Спасибо, что пришла.

Она кивает, улыбается.

— Я бы не пропустила. Ты был потрясающим, Броуди. Прямо на «отлично с плюсом».

Я усмехаюсь.

— Приму с благодарностью.

Она берёт меня под руку, и мы идём к стоянке, к маминому Subaru.

— Ты хорошо выглядишь в костюме, — говорит она. — Мне нравится твой галстук. И приятно снова видеть тебя в очках.

— Надел их, чтобы выглядеть более… учительским. — Я снимаю очки и убираю в карман рубашки. — Получилось?

Она улыбается.

— Определённо. Но если серьёзно, ты был очень убедительным. И мне понравилось, как ты не побоялся указать на поведение Диллона. Это было важно.

Она всё ещё держится за мою руку, когда мы подходим к её машине. Я позволяю ей потянуть меня ближе — мы оба облокачиваемся на водительскую дверь.

— Надеюсь, это хоть что-то изменит.

— А если нет? — спрашивает она. — Я уверена, что всё будет хорошо. Но вдруг?..

— Наверное, останусь преподавать. Гриффин ещё пару месяцев назад спрашивал, не хочу ли я работать у него в Triple Mountain на постоянной основе. Это заманчиво, но… не знаю. Мне кажется, то, что я делаю в школе, — это важно. Было бы тяжело всё бросить.

Она кладёт голову мне на плечо, руки обнимают моё предплечье.

— Ты всегда светишься, когда по-настоящему взаимодействуешь с людьми. Мне легко представить, как ты это делаешь в классе.

Кейт рядом, так же близко, как и прошлым вечером. Но сейчас это просто тепло и поддержка. Мы оба знаем — между нами пробегает искра, и это не исчезло с тех пор, как она вернулась в город. Но я ценю и то, что она умеет быть рядом вот так. Я хочу этой химии. Но хочу и дружбы.