Чтение онлайн

Всё же мой внутренний голос подсказывает: это письмо — не забота, а завуалированное высокомерие и пассивная агрессия. Я её не знаю, конечно, но звучит всё это как будто она снисходительно разрешает ему страдать.

Есть соблазн просто удалить письмо.

Но ещё больше хочется уговорить Перри пойти на эту встречу. Кто она вообще такая, чтобы думать, что он до сих пор убивается по ней? Что он настолько разбит, что даже не может появиться в одном помещении с ней?

Если бы я была на его месте, я бы пришла на эту дурацкую встречу в костюме за миллион долларов, с девушкой за миллион и на машине за миллион — только чтобы утереть ей нос.

Наверное, я слишком много читаю любовных романов.

Но СЕРЬЁЗНО. Он не может позволить ей щеголять на встрече, рассказывая всем, что её бедный бывший муж до сих пор так убит, что не смог прийти.

Я прячу телефон в карман и спешу обратно, туда, где меня ждёт Ханна. Интересно, что она знает о Джослин. И можно ли как-нибудь завести разговор.

Хотя… это будет вмешательством.

Не стоит вмешиваться.

Я ОЧЕНЬ хочу вмешаться.

— Готова? — спрашивает миссис Хоторн с улыбкой.

И только в этот момент я понимаю, что так и не написала Перри сообщение. Но сейчас уже не буду доставать телефон.

— Ага. Вперёд.

Мы спускаемся по широким ступеням фермерского дома. Я краем глаза смотрю на часы. Всего половина одиннадцатого. Может, я успею вернуться до того, как Перри придёт за мной, и всё будет нормально.

Ступени украшены тыквами, миниатюрными тюками сена и корзинами с хризантемами — жёлтыми, красными и оранжевыми. Не помню, чтобы я заметила это, когда приехала. Но Перри вёл меня через задний двор, так что я вполне могла не увидеть.

— Как тут всё празднично, — говорю я, когда мы доходим до земли. Оборачиваюсь к дому. — Здесь и правда очень красиво.

— Украшать крыльцо — одно из немногих занятий, которые я всё ещё люблю, — с усмешкой говорит миссис Хоторн. — Всё-таки раньше это был мой дом.

— А когда вы переехали из фермерского дома?

Она морщит лоб.

— Перри тогда был в средней школе, так что… наверное, лет двадцать назад? Сейчас этот дом гораздо больше, чем был тогда. Всё, что слева от крыльца — офисы, приёмные — это всё было пристроено уже после того, как мы переехали. Но мы до сих пор живём на территории фермы. С задней стороны, там, где мне не нужно беспокоиться, что клиенты случайно зайдут на мою кухню.

— А Перри тоже всё ещё живёт на участке?

Она внимательно на меня смотрит, и я замираю, готовясь к тому, что она спросит, зачем мне это знать. Но потом она просто качает головой:

— У него свой дом в нескольких километрах отсюда, по дороге.

Мне вдруг становится ужасно интересно, какой у Перри дом. Там так же уютно, как в его кабинете? У него мебель в одном стиле? Подушки на диване, картины на стенах? Или его спальня — это просто матрас на каркасе?

Волнa жара прокатывается по телу от одной только мысли о спальне Перри. О его кровати.

Я хлопаю себя по щекам, чувствуя, как они пылают, пока в голове всплывает образ Перри, расхаживающего по дому.

Плохая, плохая голова! Сейчас вообще не время!

Но мозгу всё равно. Ему плевать, что я стою рядом с МАМОЙ Перри. Он занят тем, что рисует мне Перри в домашних штанах и белой футболке... или вообще без футболки... можно без футболки? И босиком... по своей спальне...

— А ты? — спрашивает миссис Хоторн, вырывая меня из фантазий.

Я только сейчас понимаю, что пропустила начало её вопроса.

Щёки вспыхивают ещё сильнее, и это совершенно глупо. Мама Перри — не телепат.

Я прочищаю горло и бросаю на неё быстрый взгляд. Её брови приподняты, а на губах — ухмылка, как будто она, может быть, и есть телепат.

— Я, эм… я… — Я даже не помню, что она меня спросила. — Простите, что вы сказали?

Она смеётся.

— Ты живёшь где-то поблизости?

— А! Эм, недалеко. В Хендерсонвилле, на склоне горы. Я вернулась туда пару лет назад, но вообще я там выросла. Так что для меня это — дом.

Мы подходим к амбару, и Ханна отодвигает огромную створку, открывая тёмное пространство. По обе стороны стоят стойла, между ними — широкий проход, идущий от входа до самого конца. Над головой — сеновал, воздух наполнен запахом сена, кожи и старого дерева. Я иду за Ханной к первому стойлу, где она без предупреждения подхватывает крошечного козлёнка и просто кладёт его мне на руки.

— О, боже мой, — говорю я, когда козлёнок блеет и начинает щекотать мне ухо. — Что вообще сейчас происходит?

Ханна улыбается.

— Её зовут Сладюша.

Я глажу мягкие ушки козлёнка.

— Ох, Джек бы от тебя без ума был. Она будет участвовать в контактном зоопарке на фестивале?

— Скорее всего, нет, — говорит Ханна. — Я предпочитаю, чтобы им было хотя бы несколько месяцев, прежде чем они столкнутся со всей этой суетой и шумом. А кто такой Джек?

— А! Это мой сыночек. Ему всего пять и он только пошёл в детский сад.

Я приподнимаю козлёнка, чтобы заглянуть ему в глаза.

— И он бы тебя обожал, Сладюша.

— Приводи его, когда хочешь, — говорит Ханна.

В её взгляде что-то появляется. Будто она хочет спросить, но не решается. Интересно, думает ли она, замужем ли я? Есть ли в жизни Джека отец? Или… может, я просто хочу, чтобы она об этом думала? Чтобы это означало, что ей интересно, может ли что-то быть между мной и Перри?

Но если она об этом и не думала, а я заговорю — не покажусь ли я отчаянной? Будто специально пытаюсь затащить её сына в отношения? Я, по крайней мере, без кольца. Может, пусть это говорит само за себя.

А может, стоит просто перестать думать и обнять этого козлёнка, забыв обо всём остальном.

— Это как сеанс терапии, — говорю я, прижимая козлёнка к себе.

Ханна смеётся.

—Ты не первая так говоришь. Они такие ласковые. И пахнут не так ужасно, как вся остальная ферма. Это место почти как убежище.

— Думаете, Перри разрешит перенести мой офис сюда? Я устроюсь прямо у стойла Сладюши.

— Ты теперь будешь работать лично? — спрашивает Ханна.

— Ох… даже не знаю. Мне и так, и так комфортно. Главное — чтобы это было удобно Перри.