Чтение онлайн

Он только улыбается и переводит Gator в режим движения, трогаясь вперёд. Я нарезаю оставшееся яблоко Мутсу и передаю пару долек Перри. Было бы неловко кормить его так же, как он кормил меня — но и это мне нравится. Мы едим в лёгкой, уютной тишине.

Видеть Перри здесь, в саду, хозяином своей территории, уверенным и страстно преданным своему делу — вот последний толчок, которого мне не хватало, чтобы начать падать.

Независимо от того, считаю ли я это хорошей идеей или нет.

Перри

Я не собирался заезжать в яблоневый сад ради получасовой дегустационной остановки. И уж точно не ожидал, что буду кормить Лайлу ломтиками яблок с рук. Даже не знаю, что на меня нашло. Но, кажется, ей понравилось. Действительно понравилось. Даже Леннокс не смог бы придумать лучший сценарий для того, как всё получилось. На мгновение мне даже показалось, что у меня есть шанс.

Может, я не так уж и заржавел в этом деле, как думал.

Но дело, наверное, в Лайле. С ней мне как-то легче. Я столько времени пытался быть именно тем, кого хотела видеть Джоселин. А с Лайлой — как будто она вообще ничего не ждёт. Просто рада быть рядом.

Когда мы возвращаемся к тому месту, где я изначально планировал устроить обед, мы вместе расстилаем плед, и я достаю корзину, которую упаковал для нас Леннокс.

— Понятия не имею, что он туда положил, — говорю я, открывая крышку и подвигав корзину ближе к Лайле.

— Это Леннокс собрал? — спрашивает она с заметной надеждой в голосе.

— Ты спрашиваешь так, будто уже знакома с ним.

— Нет, но ты же дал мне вычитать его меню. Не злись, но я слегка в восторге от мысли попробовать его еду. Уж больно у него репутация выдающаяся.

Что-то похожее на ревность вспыхивает у меня в груди, и это вовсе не ново. Я никогда не завидовал Ленноксу в умении готовить. Зато часто — в умении легко сходиться с людьми. У него постоянно кто-то рядом, женщины готовы на всё, лишь бы перекинуться с ним парой слов. У меня так никогда не получалось.

До сих пор, понимаю я. Хотя, думаю, дело не во мне, а в Лайле.

— Что у нас тут? — спрашиваю я, наблюдая, как она достаёт еду.

— Пара сэндвичей, но выглядят они по-настоящему изысканно. О! Они на круассанах. И ещё… — Она вытаскивает контейнер из холодильника, приподнимает крышку и подносит ближе к носу. — О, пахнет божественно. Похоже на какой-то картофельный салат? И ещё печенье?

— Миндальное печенье-подушечки, — говорю я, глядя на контейнер, который она ставит между нами на плед. — Он знаменит ими.

— Знаменит печеньем?

Она тут же берёт одно и откусывает, оставляя на губе капельку сахарной пудры, которую мне ужасно хочется стереть. Или поцеловать. Мысль эта — как удар током. Слишком рано, слишком. Но, кажется, кормить Лайлу яблоками стало для меня чем-то вроде наркотика, и теперь я не могу остановиться — хочется большего.

Сам факт, что я вообще что-то чувствую — уже событие. Я так долго был пуст внутри, но Лайла будто пробуждает меня.

— Боже мой, — простонала она. — Это просто безумие.

— Не боишься испортить обед?

Она берёт ещё один кусочек и протягивает мне недоеденное печенье.

— Всегда удивлялась, откуда пошло это выражение. Разве питательная ценность самого обеда уменьшается, если сначала съесть десерт?

Я закидываю остаток печенья в рот.

— Мне нравится твой подход. Но вот, — говорю, потянувшись к ней. — У тебя тут немного...

Моя рука зависает в сантиметре от её губ. Хочу дотронуться, но только если она не против.

— Что? Что там? — Она подаётся ближе, и этого достаточно. Я большим пальцем легко касаюсь её нижней губы.

— Сахарная пудра, — говорю я, задержав прикосновение чуть дольше, чем нужно. С такого расстояния я вижу крошечные вкрапления тёмно-синего в её небесно-голубых глазах.

Я слышу, как у неё перехватывает дыхание, и вижу, как она сглатывает, откинувшись назад. Почему-то это меня немного успокаивает. Может, я не единственный, у кого по венам сейчас течёт огонь.

Мы принимаемся за еду, и это помогает немного снять напряжение, которое между нами витает. Думаю, нам обоим это нужно. Даже если между нами есть искра, я не собираюсь делать следующий шаг — по крайней мере, не сейчас, не больше, чем уже сделал, когда начал кормить её яблоками. У нас обоих есть причины не торопиться.

Каждый кусочек обеда — просто объедение. Как бы ни раздражал меня мой брат, эта еда явно работает мне на руку.

Пока едим, не обсуждаем ничего серьёзного. Разговор лёгкий и приятный — с Лайлой это уже стало привычным. Её любопытство только помогает: она расспрашивает об яблоневом саде (как мы выбираем сорта яблок, сколько времени нужно, чтобы они созрели) и о том, каково это — расти в большой семье.

Лишь когда мы доедаем последнее миндальное печенье, Лайла откидывается на руки, вытянув перед собой ноги, и смотрит на меня так, будто собирается сказать что-то важное.

— Я должна тебе кое-что рассказать, — говорит она.

— Сейчас самое время. Я сытый и довольный. У нас есть минут пятнадцать, прежде чем я снова вспомню, что должен быть ворчливым.

Она тихо смеётся.

— Знаешь, ты уже не первый раз говоришь, что ты ворчун, но на самом деле таким не выглядишь. По крайней мере, для меня.

Я приподнимаю бровь.

— Никогда?

Она поджимает губы.

— Ну ладно. В нашем первом чате ты был немного холоден. А вчера в поле мне хотелось двинуть тебе в нос, когда ты проигнорировал мои советы. Но в остальное время? Ты довольно милый парень, Перри. Хочешь ты того или нет.

— Говорят, что хорошие парни финишируют последними, разве нет?

Или теряют девушку.

Мои челюсти сжимаются, но я стряхиваю это напряжение. Я не жалею о том, что потерял Джоселин. Уже нет.

Лайла качает головой.

— Это неправда. По крайней мере, в том, что действительно важно.

Я опускаю взгляд, уставившись на швы на старом пледе для пикника, который Леннокс положил вместе с корзиной. Это тот самый, что мама использовала, когда мы были детьми. Не знаю, где он его нашёл, но я рад, что он это сделал.

— Может быть... — говорю я медленно, не решаясь поднять взгляд. — Ты заставляешь меня хотеть быть хорошим парнем.

Она мотает головой, когда я поднимаю взгляд, но я не упускаю ни улыбку, расползающуюся по её лицу, ни румянец, заливающий щёки.

— Ты едва меня знаешь, Перри.

— Ладно, — говорю я с уверенностью, которая, надеюсь, не прозвучала слишком самонадеянно. — А что ты хочешь, чтобы я о тебе знал?

Она морщится и прикусывает губу.

— Эм… пока оставим это. Потому что на самом деле мне правда нужно тебе кое-что сказать. И, возможно, после этого ты передумаешь. — Она торопится продолжить, не давая мне вставить и слова: — Помнишь, ты просил меня ответить на письмо от женщины, которая писала по поводу встречи выпускников? Я тогда ответила и отказалась от приглашения. Но сегодня утром она написала снова. И на этот раз — очень лично. Настолько, что я уверена: письма пишет твоя бывшая жена.