Чтение онлайн

— Мы очень рады, что вы пришли. Ужин и вино включены. Есть платный бар, если хотите что-то другое. Караоке начнётся в девять.

— Спасибо, Грейс, — говорит Перри. — Рад тебя видеть.

Её лицо смягчается.

— Взаимно. Приятного вечера.

Я не знаю, кто такая Грейс, но теперь хочу, чтобы она стала моей лучшей подругой.

Пока мы проходим в бальный зал, Перри всё ещё держит меня за талию. Внутри он переключается на то, чтобы держать меня за руку, пока мы пробираемся мимо столиков. Сначала мне кажется, что он просто ищет свободный столик где-нибудь в углу, но он проходит мимо нескольких, и я начинаю подозревать, что мы сбегаем. И правда — мы выходим через боковую дверь в полутёмный сад. Только там Перри останавливается и отпускает мою руку.

Он прижимает ладонь ко лбу, потом разворачивается, в глазах — настоящая мука.

— Прости, Лайла. Я не знаю, что на меня нашло. Она была такая самодовольная, такая снисходительная, и...

— Эй, — говорю я, делая шаг ближе. — Спокойно. Подыши.

— Мне не стоило так делать.

Я тихо смеюсь.

— Перри, мне всё равно.

— Что я солгал и сказал своей бывшей жене, что ты моя девушка?

Я пожимаю плечами.

— Если бы ты не сказал, я бы сказала сама. Ну притворимся, что у нас всё чуть серьёзнее, чем есть. И что?

Я делаю ещё шаг и кладу руки ему на грудь. Под пальцами напрягаются мышцы, но он быстро расслабляется, напряжение уходит с его плеч.

— Обними меня, — шепчу я.

Он послушно обвивает меня руками, сцепляя ладони на моей пояснице. Но в глазах у него всё ещё вопрос.

— Там темно, а здесь светло, — говорю я. — Значит, нас, скорее всего, видно.

Он кивает.

— Умно.

— Не надо из этого делать драму. Мы же оба знаем, что друг другу нравимся. Просто немного подыграем, пока мы здесь. Всё не так уж сложно.

— Люди могут начать болтать, — бурчит он. — Здесь все из Силвер-Крика. Даже если сами не живут, их родители наверняка всё ещё там.

Я снова пожимаю плечами.

— Пусть болтают. Это просто слова. А нам с тобой решать, какие из них что-то значат, а какие нет.

Он едва заметно улыбается, и в груди у меня вспыхивает чувство победы. Мне так нравится заставлять его улыбаться.

— Всё равно чувствую себя дураком, втянув тебя в это.

Я встаю на цыпочки и целую его в щёку у самого уха.

— Кажется, я провожу весь вечер, притворяясь серьёзной девушкой Перри Хоторна, — говорю я, всё ещё шепча.

Его руки перемещаются с моей поясницы на бёдра.

— Правда? — его голос становится хриплым и низким.

Я улыбаюсь.

— А значит, я — самая счастливая женщина в этом зале.

Перри

Мы с Лайлой в итоге ужинаем за столом в глубине зала — с группой парней из футбольной команды. Ради них я, собственно, и пришёл. Было приятно снова поговорить, пообщаться, наверстать упущенное. Чувствую себя немного неловко, когда вру им про наши с Лайлой отношения, но с учётом того, как Джоселин ходит по залу, «проверяя», всё ли в порядке за столами (а к нашему она подходит раза в пять чаще, чем ко всем остальным), у нас особо нет выбора — приходится придерживаться легенды.

Если честно, есть вещи и похуже. Лайла мне нравится. Очень. И, глядя на неё рядом с Джоселин, я только сильнее понимаю, как ценю всё, что делает её другой. Что делает её собой. Представить нас вместе — легко. Разговоры, прикосновения. Мы — вместе.

А уж прикосновения в этой импровизированной псевдосвязи — вообще отдельный бонус. У меня теперь всегда есть оправдание держать её за руку. Обнимать за плечи. Класть ладонь ей на колено или на изгиб бедра.

И она тоже не отстаёт. Раньше, пока Джеймс рассказывал историю о нашем последнем школьном матче, Лайла обвила мою руку, её пальцы лениво рисовали круги по моей коже.

Эти прикосновения сводили с ума. Отвлекали. Мелкие вспышки удовольствия обжигали меня, собираясь в животе тёплым жаром, который только сильнее разжигал моё влечение к Лайле — до пугающей степени.

— Тебе весело? — спрашивает она, наклоняясь ближе, когда официанты убирают наши десертные тарелки.

Я киваю.

— Благодаря тебе.

Она улыбается.

— Твои друзья-футболисты мне нравятся.

— Думаю, и ты им тоже.

Она пожимает плечами.

— Это моя суперспособность.

— Очаровывать футболистов?

— Людей вообще. Мой дедушка Джеймисон звал меня «Лайла, которую все любят». Сначала это казалось мне отличным комплиментом. Я ведь действительно радовалась, что умею делать людей счастливыми. Но потом в старших классах у меня началась фаза: я начала бояться, что «любимая всеми» — значит просто безотказная. Где-то на полгода я стала очень принципиальной.

— И как тебе это далось?

— Ужасно. Оказалось, что когда мои подруги спрашивали, куда пойти поесть, и я говорила, что мне всё равно — это было не из-за того, что я не хотела навязывать мнение. А просто потому, что мне правда было всё равно. Мне в самом деле нравится почти всё. А когда я пыталась заставить себя заботиться — было только хуже.

— Даже не представляю, что это за ощущение.

— А ты что говорил, когда друзья хотели поесть?

Я оборачиваюсь к Джеймсу.

— Эй, а куда мы обычно ходили после матчей?

Джеймс тут же закатывает глаза.

— Да как обычно. Tiny’s Tacos. Каждую. Чёртову. Неделю.

Лайла смеётся.

— И как вы это терпели?

— Да нет, — отвечает Джеймс. — Если тебе нужен друг, который всегда рядом — Перри как раз такой.

По залу прокатывается громкий смех, и я поднимаю взгляд — узнаю голос.

Джоселин у стойки бара, берёт ещё один шот и флиртует с барменом. И это… не в её духе. Ни флирт, ни алкоголь. Когда она что-то организовывает, а за семь лет брака это случалось часто, она не пьёт до самого конца мероприятия. Пока не закончится официальная часть, пока она не сможет быть расслабленной, «неприкаянной».

Во мне вспыхивает тревога.

Это моя вина. Я пришёл, выставив напоказ «отношения», о которых она даже не знала. Конечно, я не обязан держать её в курсе. Но Силвер-Крик — городок маленький. Даже если не хочешь, всё равно будешь знать, с кем кто встречается.

Я продолжаю наблюдать за ней, пока она опрокидывает шот и показывает бармену, что хочет ещё.

Лайла прослеживает мой взгляд и останавливается на Джоселин.

— Как думаешь, с ней всё в порядке?

— Не знаю. Не похоже.

Лайла тянется и кладёт ладонь мне на предплечье.

— Перри, это не твоя вина, — шепчет она.

Даже сквозь тревогу, вызванную Джоселин, я ощущаю, как меня согревает Лайла — тем, как точно уловила мои чувства.

— Я буквально вывалил на неё наши «отношения», — тихо отвечаю. — Которых даже не существует.