Чтение онлайн

— А она прислала тебе кучу манипулятивных писем.

— Может быть. Но это не значит, что я должен опускаться до её уровня.

Лайла сжимает мою руку.

— Видишь? Ты правда хороший человек.

Мы продолжаем наблюдать, как Джоселин берёт ещё один шот и направляется к сцене. Я замираю, когда она поднимается по ступенькам и идёт к микрофону.

— Добрый вечер, выпускники старшей школы Силвер-Крик, два тысячи седьмой год! — практически кричит она.

В зале раздаётся громкое ура, и Джоселин продолжает:

— Ну что ж, после такого приятного, цивилизованного, взрослого ужина… пора действительно повеселиться! Вам весело?

На первый взгляд, ничего плохого в её словах нет. Толпа реагирует, аплодирует, когда она этого хочет. Но я слишком хорошо её знаю, чтобы не почувствовать — она на грани.

— Это плохо, — бормочу я, и Лайла вкладывает свою руку в мою.

— Ладно! — кричит Джоселин. — Разогревайте голосовые связки, берите смелость в жидком виде и готовьтесь к караоке!

Она так протягивает слово караоке, что оно само превращается в мини-песню. Толпа сходит с ума, подбадриваемая явно пьяной ведущей вечера.

— Но не сейчас, — говорит Джоселин, подняв палец. — Потому что сначала спою я. — Она смеётся. — Угадайте, про кого будет моя песня?

— О, нет, — шепчет Лайла, когда Джоселин направляется к диджею и наклоняется к нему, будто чтобы прошептать что-то на ухо. Через пару секунд она снова у микрофона, и в колонках раздаются первые аккорды песни, которую я узнаю только благодаря увлечению Броуди Тейлор Свифт.

— Ну, скромность — явно не её конёк, — бормочу я.

Джеймс хлопает меня по спине, но ничего не говорит. Что он вообще мог бы сказать? Всем в этом зале предельно ясно: Джоселин поёт We Are Never Ever Getting Back Together (*Мы Никогда Больше Не Будем Вместе) именно мне.

У неё не ужасный голос, но она явно пьяна и на взводе, и выступление очень быстро скатывается с «плохо» до «жутко». Она путается в словах, не попадает в моменты, сбивается с ритма.

— Пойдём, — говорит Лайла, потянув меня за руку.

— Что?

— Ей нужна помощь.

В этот момент Джоселин вдруг замирает, перестаёт петь и прижимает лицо к тыльной стороне ладони, всё ещё сжимая микрофон, в то время как трек продолжает играть.

Люди вокруг начинают переглядываться, на лицах тревога. Но никто не двигается, чтобы помочь. Никто — кроме Лайлы.

Я киваю и поднимаюсь, позволяя ей повести меня вдоль стены к сцене. Она останавливается, пока я поднимаюсь по ступенькам и иду к Джоселин. Та не издала ни звука уже почти минуту. Я аккуратно вытаскиваю микрофон у неё из рук и возвращаю его диджею.

— Пойдём, Джос, — мягко говорю я. — Тебе не нужно это делать.

Она всхлипывает и позволяет мне увести её со сцены, обняв за плечи.

За сценой стоит свободный столик. Лайла уже ждёт там с чистой салфеткой и стаканом воды. Джоселин опускается на стул.

— Завтра я об этом пожалею, да? — тихо говорит она.

Я придвигаю к ней стакан. Вероятно, пожалеет. Но я не собираюсь говорить ей что-то в духе «всё нормально».

— Я так злюсь на тебя, Перри, — говорит она. — Хочешь знать, почему? — Она поднимает глаза, в них — слёзы. И не даёт мне ответить. — Потому что ты счастлив. А я до сих пор несчастна. Я несчастна. И я испортила караоке.

Она всхлипывает.

Хотя… может, она и не будет жалеть. Скорее всего, она даже не вспомнит. Я никогда не видел её в таком состоянии.

— Ты ничего не испортила, — говорю я. — Всё в порядке. Караоке живо.

— Ничего не в порядке, — всхлипывает она. — Никто не поёт. Кто-то должен выйти, чтобы все перестали думать о том, какая я дура. — Она пытается подняться. — Я просто спою что-нибудь другое…

— Нет уж. Ты больше не выходишь, — мягко, но твёрдо говорю я, усаживая её обратно.

— Я могу, — говорит Лайла, делая шаг вперёд. — Я спою.

Джоселин смотрит на неё, и я напрягаюсь.

— Ну конечно, — усмехается она с обречённой горечью. — Конечно ты сможешь. И звучать ты будешь потрясающе. Потому что, ну, конечно же.

Лайла смотрит на меня. В её глазах — вопрос.

— Ты уверена? — спрашиваю я. Она ведь ничего не должна Джоселин. Караоке может спасти кто-нибудь другой. А мы могли бы просто уйти. Честно говоря, именно этого мне и хочется.

Лайла пожимает плечами7

— А почему бы и нет? Я же говорила, что люблю караоке.

Её глаза искрятся, и у меня в груди снова разливается тепло. В который раз за вечер.

Она направляется к сцене, по пути сжимая мою руку. Потом поднимается по ступенькам, а моё сердце поднимается куда-то к горлу.

Диджей встречает её с микрофоном, и она что-то ему шепчет — наверное, выбирает песню.

— Ну что ж, — говорит Лайла в микрофон с преувеличенной торжественностью. — Кто тут подмешал что-то в пунш?

Зал взрывается смехом, и напряжение тут же спадает.

— Вы меня не знаете, — продолжает Лайла, — но… кто-то же должен петь, верно? Почему бы и не мне? Но сразу предупреждаю — будет только одна песня. Так что кто-то уже сейчас должен думать, что споёт после.

С зала раздаются одобрительные крики, и Лайла улыбается.

Я одним глазом слежу за Джоселин, которая уронила голову на стол, а сам перемещаюсь так, чтобы лучше видеть сцену. Понятия не имею, что Лайла собирается петь, но просто глядя на неё — на то, как она держится, как шутит и снимает напряжение — я понимаю: она потрясающая.

И потом она начинает петь.

Лайла не просто хороша — она звучит как профессионал. Как будто это не караоке, а настоящий концерт. Она выбрала простую, мягкую версию Can’t Help Falling in Love (*Не могу не влюбиться), и... я теряю дар речи.

Я стараюсь не зацикливаться на тексте. Слишком рано думать, что она выбрала эту песню намеренно. Что она хочет мне что-то сказать. Но не замечать, как сильно мне хочется, чтобы в этих словах был смысл — невозможно.

В зале стоит тишина. Что вообще редко бывает на караоке. Но голос Лайлы требует тишины. Требует внимания.

Когда она заканчивает, все встают с мест.

Лайла говорила, что кто-то ещё должен готовить номер, но я сомневаюсь, что кто-то захочет выходить после этого.