Чтение онлайн

— Спасибо вам, — говорит она, когда аплодисменты наконец утихают. — Но я серьёзно. Кто следующий?

В конце концов, Тодд Уэстон поднимается, таща с собой на сцену пару своих приятелей из баскетбольной команды. Лайла передаёт микрофон, смеясь, пока все четверо пафосно поднимают руки и кланяются ей в ноги, будто поклоняясь.

У меня по коже бегут мурашки, когда Лайла спускается по ступенькам и идёт ко мне. На её лице — неуверенность, как будто она не знает, как я отреагирую. Что я подумаю. Но стоит нашим взглядам встретиться, как всё это исчезает. Что-то другое, сильнее страха и сомнений, словно невидимая сила, живая, тёплая, ощутимая, обвивает нас и тянет друг к другу.

Шум песни, которую поют Тодд и его друзья, уходит куда-то на задний план.

Как будто в комнате остались только мы.

Как будто на всей планете остались только мы.

Я собираюсь её поцеловать.

Лайла скользит в мои объятия так, будто всегда была там. Будто это самое естественное место для неё. Её руки поднимаются к моим щекам, и она тянет меня к себе, её тело мягко прижимается к моему, пока наши губы встречаются впервые.

Жар проносится по всему телу, до самых кончиков пальцев и до ступней. Я притягиваю её ближе, одной рукой обнимая за талию, словно якорем прижимая к себе. И только когда её пальцы сжимаются в моей рубашке, я вспоминаю, где мы находимся.

Она отстраняется, дыхание сбивчивое, глаза поднимаются к моим.

— Привет, — говорит она тихо, с робкой улыбкой.

Я снова притягиваю её к себе, наклоняясь ближе к уху, вдыхая цветочный аромат её волос. Глубоко вдыхаю.

— Мне теперь каждый раз такой «привет» ждать?

— Не факт. У меня адреналин после сцены. Лучше пользуйся моментом.

— Лайла, твой голос… Это было невероятно.

— Я не делала этого уже очень давно.

А я не делал этого очень давно.

Я снова целую её, поднимая руку, чтобы обхватить её за голову. Она прерывает поцелуй, прижимаясь щекой к моей ладони, открывая изгиб шеи, плавную линию подбородка. Если бы мы были не в зале, полном людей…

Слева от нас раздаётся протяжный стон Джоселин, и мы оба поворачиваемся.

— Нам надо отвести её в номер, — говорит Лайла. — Похоже, она пришла одна.

Я киваю, понимая, что она права. И злюсь от этого. Я нехотя отпускаю Лайлу и подхожу к бывшей жене.

— Подъём, Джос, — говорю, поднимая её. — Пошли, мы тебя проводим.

Её рука обвивается вокруг моей шеи, и мы медленно направляемся к другому крылу отеля, где находятся номера, а Лайла идёт искать Грейс — ту самую женщину, которая нас заселяла, чтобы спросить о телефоне и вещах Джоселин.

Джоселин слегка протрезвела, но всё ещё пошатывается. Мне хочется спросить, есть ли у неё кто-то, кто мог бы остаться с ней на ночь, но я определённо не хочу становиться этим «кем-то», так что вопрос остаётся при мне.

Мы ждём лифт, когда Лайла догоняет нас, неся телефон и маленькую сумочку — очевидно, Джоселин.

— Она живёт в номере с Грейс, — говорит Лайла. — Грейс обещала заглянуть к ней позже, даже если встреча ещё будет идти.

— Грейс — хорошая подруга, — бормочет Джоселин. — И ты, Лайла. Ты хорошо поёшь. — Она поднимает палец, указывая на Лайлу. — Хотя неудивительно. У полненьких девушек всегда голос лучше.

Я замираю. Меня прошибает ужас. И злость. Я вспоминаю, как Лайла, только приехав, сказала, что не чувствует себя подходящей парой для такого, как я. И вот теперь — это. И всё потому, что Джоселин ляпнула глупость. Бессердечно. Беспардонно.

Во мне вспыхивает яростное желание — доказать Лайле, без тени сомнения, что она прекрасна. Идеальна. Именно такая, какая она есть.

Но сама Лайла будто не обращает внимания. Улыбается легко, смеётся звонко.

— Ну, хоть какой-то бонус.

Мне приходится сдерживаться, чтобы не оставить Джоселин валяться прямо у двери номера. Но Лайла настаивает на том, чтобы проводить её внутрь.

— Я мигом, — говорит она. — Просто помогу ей устроиться.

Я жду Лайлу в коридоре, напряжённый, почти дрожащий от всего, что произошло за вечер. Столько всего нужно переварить. Слова Джоселин о том, что она несчастна. Я не хочу, чтобы она страдала — никому не пожелаешь несчастья — но, будь честным, Перри: часть меня чувствует облегчение. Во время развода она была жестокой. Безразличной.

А Лайла… Она помогала. Поддерживала. Спасла караоке. Была доброй к человеку, который не сделал ничего, чтобы заслужить это. Скорее наоборот — осуждала, язвила, хамила. А Лайла всё равно улыбалась.

И её голос…

Я никогда ничего подобного не слышал.

Лайла выходит из номера, глубоко выдыхая.

— Всё. Она должна дожить до прихода Грейс.

Я облокачиваюсь на стену, засовываю руки в карманы.

— Я даже не знаю, что сказать. Спасибо — как-то мало.

Она пожимает плечами и направляется к лифту.

— Забей.

— Я больше за тебя волнуюсь. Это было… очень много. Много неожиданностей. И как ты вышла, спела… Лайла, ты сегодня была невероятной.

Она нажимает кнопку вызова лифта и усмехается.

— Как для полненькой, да?

Я вздыхаю.

— Мне так жаль, что она это сказала. Это неправда. Ты совсем не…

Лайла останавливает меня, положив руку на мою.

— Перри, всё нормально. Не надо извиняться за неё. Я знаю, кто я. Я довольна собой. Меня раздражает, что она решила, будто имеет право что-то подобное говорить? Конечно. — Она ухмыляется. — Но, учитывая, что сегодня я целовалась с её бывшим мужем, думаю, можно ей позволить один мелкий укол.

Лифт звенит, двери открываются, и Лайла с лёгкостью заходит внутрь, бросая мне через плечо приглашающий взгляд.

Я практически вскакиваю в кабину следом за ней.

— Не знаю, как это сейчас у молодёжи называется, но если ты хочешь, чтобы тот поцелуй считался «по-настоящему», мне придётся поцеловать тебя ещё дюжину раз.

Лайла переводит взгляд в угол лифта, куда я даже не глянул, слишком сосредоточенный на ней. Там стоят две подростки, явно не скрывающие любопытства.

— Дюжину, да? — шепчет Лайла. — Это обещание?

Лифт опускается на этаж ниже, и мы с Лайлой молчим, пока девочки выходят. Перед тем как уйти, старшая оборачивается к Лайле.

— Сейчас «настоящим» поцелуем считается только тот, где есть язык, — и закатывает глаза с таким драматизмом, что я едва не давлюсь смехом.

— Принято, — с серьёзным видом отвечает Лайла. — Буду иметь в виду.

— Я вообще не понимаю, что сегодня происходит, — говорю я, когда двери лифта закрываются.

— Я тоже, — отвечает она. — Но мы одни. И, кажется, ты что-то там говорил про дюжину поцелуев?