Чтение онлайн

И, знаешь, я должна бы бояться этого.

Но всё, что я чувствую — это восторг от того, что губы Перри снова прикасаются к моим.

Лайла

В этом поцелуе нет ни спешки, ни яростной жажды.

По крайней мере, в начале. Он тёплый. Нежный. Поцелуй, в котором чувствуется принятие. Понимание.

Моя история — моя правда — в безопасности с Перри.

Я тянусь вверх и запускаю пальцы в его волосы, притягивая ближе, чувствуя, как с каждой секундой во мне нарастает желание.

Язык Перри скользит по моей нижней губе, едва касаясь, и я тут же отвечаю, отдавая столько же, сколько получаю. Я хочу только этого — быть здесь, касаться его, чувствовать его вкус, изучать изгибы его тела, ощущать, как он реагирует на мои прикосновения.

Я уже несколько недель знала, что Перри — тот мужчина, в которого я могла бы влюбиться.

Но сегодня, когда он с такой бережностью увёл со сцены свою бывшую жену, сохранив достоинство даже перед лицом её язвительности, я поняла: это мужчина, в которого я хочу влюбиться.

Но одного желания мало. Моя жизнь не из простых. Перри должен не просто ответить на мою любовь. Ему придётся полюбить меня и Джека. Принять, что, начав отношения со мной, он в один момент станет отцом.

Быть вместе — это прекрасно. Но будет ли этого достаточно?

Может быть, сейчас — в уединённом номере роскошного отеля, вдали от настоящей жизни и ответственности.

Но выдержит ли это испытание реальностью?

Я хочу верить, что да.

Я наклоняюсь ближе, углубляя поцелуй. Я буду в это верить.

Губы Перри скользят от моих к линии челюсти, оставляя цепочку поцелуев до самого уха. Я откидываю голову назад, закрыв глаза, и он продолжает эту сладкую пытку, отодвигает волосы с моего плеча и целует вдоль шеи, к обнажённому плечу.

— Напомни, сколько лет ты никого не целовал? — шепчу я.

Он смеётся у моей кожи.

— Почти… четыре? — Он отстраняется. — Честно, вслух это звучит неловко.

— Нет, — тяну я его обратно. — Это не сигнал к тому, чтобы остановиться. Это я просто поражаюсь, как ты можешь быть настолько хорош без тренировки.

Он замирает, его губы всего в паре сантиметров от моих, и улыбается.

— Это как кататься на велосипеде.

Пэрри притягивает меня ближе, разворачивая так, что теперь он сидит, прислонившись к изголовью, а я у него на груди.

Этот поцелуй длится дольше всех предыдущих. И испытывает мою выдержку куда сильнее. Его рука скользит под край моей футболки, ладонь ложится на поясницу. Я изо всех сил стараюсь не вздрогнуть и не отстраниться. Я не позволю страху, что он может почувствовать мягкость моего тела, испортить этот момент. Он сказал, что считает меня красивой такой, какая я есть. Я должна в это поверить.

Если это продолжится ещё чуть-чуть — я перестану думать совсем.

А ведь мне надо думать. У меня слишком много причин, чтобы идти медленно.

Пэрри словно читает мои мысли — или сам чувствует то же — потому что отрывается от меня с глухим стоном:

— Ладно. Нам стоит... — Он вздыхает.

— Знаю, — тихо отвечаю я. — Стоит.

Мы остаёмся близко. Его руки по-прежнему обнимают меня, наши лбы почти соприкасаются.

Он проводит рукой по моему лицу, заправляя прядь волос за ухо.

— Думаю, мы официально можем считать это настоящей сессией поцелуев.

Я улыбаюсь.

— Даже по меркам современной молодёжи.

Он целует меня ещё раз, будто не может удержаться, но заканчивает быстро, откидывается на подушки, устраивается на локте.

— Всё. С этим покончено. Теперь давай поговорим о чём-нибудь скучном.

— Скучном? — приподнимаю бровь.

— Угу. Бейсбольные статистики. Колебания фондового рынка.

— Убить романтику. Принято. А что насчёт рецепта бельгийских вафель моей бабушки?

— Это был бы идеальный шёпот на подушку для Леннокса, но… стоп. Получилось! Миссия выполнена. Думать о брате — лучшее средство против вожделения.

— Отлично сработано. — Я поднимаю руки в крошечном жесте победы.

— Ну что, Лайла Темплтон, — говорит он, — расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе ещё не знаю.

— Хмм. Это обязательно должно быть что-то важное?

— Нет. Наоборот. Что-нибудь неважное. Мы и так сегодня копнули достаточно глубоко.

Я не говорю ему, что готова делать всё, что приказывает такой босcовский Пэрри. Мы же вроде как пытаемся охладить накал.

— Хорошо. Отличная идея. Ну… я ненавижу оливки.

— Годное мнение. Хоть ты и не права. Ещё?

— Я люблю кантри.

Он морщится.

— Ладно. Приму. Но только если ты сама будешь его петь. Хотя, постой... — Его выражение становится серьёзным. — Важный вопрос. Баскетбол в колледже. Да или нет?

— Да. Сто процентов.

— Тогда так. Дюк или Каролина?

— В смысле Ка-ка-ролина?

Он делает большие глаза и прижимает руку к груди.

— Ты ранишь меня.

— Серьёзно? Ты болеешь за Каролину?

— Я закончил Каролину. Там я получил MBA.

Я начинаю сползать с кровати.

— Всё было здорово, но, думаю, пора мне...

Он резко садится и кидается за мной, подхватывает на руки и с лёгкостью откидывает обратно на кровать. И я понимаю, что он только что поднял меня, будто я мешок с картошкой.

— Ты за Дюк? Серьёзно?

Я лежу на спине, а Перри нависает надо мной, опираясь руками по обе стороны от моей головы.

— Фанатка Дюка, — пожимаю плечами. — До самой сердцевины, Перри. До самой… яблочной сердцевины.

Он стонет и опускает голову.

— Лайла, ну только не это…

Я закусываю губу, наслаждаясь этим игривым моментом. Если я когда-нибудь выйду за него замуж, я точно впишу пару яблочных каламбуров в свадебные клятвы.

— И что, любовь к Дюку — это точка невозврата?

Он резко поднимает голову, широко улыбается.

— Не могу поверить, что скажу это, когда моя кровь течёт Каролиной, но… даже Дьюк меня от тебя не оттолкнёт.

Я тянусь и целую его в нос.

— Какое у тебя безграничное великодушие.