Чтение онлайн

Но и эта мысль вызывает у меня смешанные чувства.

С одной стороны, я чувствую облегчение — никто не ждёт, что я сразу включусь в роль папы. Да я и не знаю, есть ли у меня вообще «режим папы».

С другой — мне не нравится, что это всё похоже на стену между нами с Лайлой. Она не пустит меня по-настоящему в свою жизнь, пока не будет готова впустить в неё и Джека.

— Значит, идём медленно, — говорю. — Проводим время вместе на работе.

Она кивает.

— И я могу иногда нанимать няню. Просто ты не сможешь приходить ко мне домой.

Я провожу рукой по лицу.

— Конечно. Это логично.

— Ты звучишь разочарованно.

Я протягиваю руку и обхватываю её ладонь.

— Совсем нет. Джек — твой приоритет. Ты обязана делать всё, что лучше для него. — Я сжимаю её пальцы. — Но чтобы ты знала: с девяти утра до двух дня — ты только моя.

Она улыбается.

— Как скажешь, начальник.

Я паркуюсь у её дома. В целом я доволен тем, к чему мы пришли. Я не разочарован. И я понимаю, почему ей нужно идти медленно.

Но это не значит, что я не переживаю из-за огромного вопроса, висящего над нашими отношениями. Если всё пойдёт дальше, а я очень этого хочу, Джек уже не будет просто её сыном. Он станет и моим тоже.

Перри

На ферме Стоунбрук полно мест, идеально подходящих для поцелуев.

Яблоневый сад.

Скала с видом на горы, простирающимся во все стороны.

Сарай с козами.

Мой кабинет.

И морозилка на кухне ресторана Леннокса. (Не спрашивайте.)

Знаю, звучит не слишком профессионально — будто я только тем и занят, что целуюсь на работе. Но мы с Лайлой и правда успеваем сделать кучу дел. Может, даже больше, чем обычно, потому что поцелуи стали у нас своеобразным бонусом за выполненные задачи. А ещё мы просто стараемся использовать каждую свободную минуту. С тех пор как прошла встреча выпускников, прошло уже две недели, а на нормальное свидание мы так и не выбрались.

Мы попытались запланировать его на прошлой неделе, но няня отменила всё в последний момент. В итоге мы полвечера болтали по видеосвязи после того, как Лайла уложила Джека спать, но, согласитесь, FaceTime — это совсем не то же самое, что целоваться в яблоневом саду.

А с учётом подготовки к фестивалю урожая и открытию ресторана Леннокса, у нас может и до Рождества не дойти руки до настоящего свидания.

Я поднимаю глаза от таблицы с прошлогодними цифрами продаж, когда Лайла появляется в дверях моего кабинета, неся в руках огромную коробку.

Я встаю, иду ей навстречу, беру коробку и ставлю на стол.

— Что это у нас тут?

— Пробники из пекарни при магазине на ферме, — говорит она, открывая крышку. — Требуют одобрения начальства.

Я подхожу к ней сзади, обнимаю за талию и прижимаюсь носом к её шее, пока она достаёт угощения из коробки.

— Ммм, ты меня отвлечь пытаешься? — бормочет она, но при этом сама склоняет голову, открывая мне шею ещё больше. — Это вообще-то… очень… важное… дело.

Убеждённости в голосе у неё — ноль, и я этим с радостью пользуюсь: разворачиваю её лицом к себе и крепко прижимаю к груди. Я всё жду, когда это перестанет казаться новым и захватывающим. Но пока нет. Обнимать Лайлу, целовать её — это каждый раз как откровение. Я снова и снова открываю в ней что-то новое. И снова влюбляюсь.

Она умна, хоть сама и часто это обесценивает — мол, нет образования, значит, и хвастаться нечем. Но она не даёт себе достаточно признания. Ещё она смешная. И оптимистичная, и искренняя, и настоящая. Она умеет делать так, что люди чувствуют себя лучше. Я рядом с ней чувствую себя лучше.

Я целую её медленно, с расстановкой, потом прикусываю нижнюю губу, и она тихо стонет.

— Перри Хоторн, у тебя дверь в кабинет нараспашку, — доносится голос.

Я смеюсь.

— И что теперь? Меня всё равно никто не уволит, а тебя уволить могу только я.

— Вот теперь ты прозвучал как самодовольный придурок, — говорит она, но её губы в этот момент скользят по моей мочке уха, так что я не могу воспринять это всерьёз.

Позади нас кто-то кашляет, и Лайла тут же отскакивает от меня.

— А ещё ты звучишь как лицемер, — говорит Оливия, стоя в дверях кабинета. — У тебя ведь вообще-то действует запрет на романтические отношения между сотрудниками.

Лайла с интересом заглядывает мне через плечо, поднимает бровь и тут же ахает.

— Вы, должно быть, Оливия! А это — малыш Ашер!

Я наконец оборачиваюсь. На груди у сестры — слинг с Ашером.

— Оливия, Лайла. Лайла, Оливия, — представляю я их с той энтузиазмом, который обычно бывает у человека, которого только что оторвали от поцелуя с девушкой.

Девушка? Мы пока не обсуждали, насколько это всё официально. Но если Лайла спросит — я не раздумывая скажу «да».

— Этот запрет касается сезонных работников, которые живут на территории, — поясняю я, больше для Лайлы. — Тут всё иначе. И, кстати, не помню, чтобы этот запрет мешал тебе целоваться в козьем сарае мамы.

Оливия закатывает глаза.

— Зато хорошо помню, как ты меня за это отчитывал.

— А зря, — говорит Лайла слишком серьёзно для такой беседы. — Козий сарай — отличное место для поцелуев.

Оливия смеётся.

— О, мне ты уже нравишься. Прости, что раньше не познакомились. Я столько хорошего о тебе слышала.

Оливия почти всё это время сидела дома — Ашер переболел РСВ, и они старались никуда не выходить. Я рад, что они снова на людях, даже если сестра будет меня подкалывать.

— Мне тоже приятно, — говорит Лайла. — Перри много о тебе рассказывал.

Я протягиваю палец, и Ашер тут же его хватает. У него тёмные волосы и большие карие глаза — как у отца. Но в нём есть что-то и от Лив. И он стал заметно больше с тех пор, как я видел его в последний раз.

Оливия начинает расстёгивать слинг.

— Хочешь подержать его?

Если честно, хочу. Хотя внутри сразу подскакивают нервы. У меня было всего два опыта ношения младенцев на руках. И оба раза — этот ребёнок. Один — в больнице, другой — когда Лив только привезла его домой. Видел я его чаще, конечно, но он либо спал, либо ел, а у нас в семье полно людей, которые обожают держать малышей, и я никогда не пытался с ними соревноваться.

Но когда Оливия кладёт Ашера мне на руки, я начинаю думать, что, может, и стоило бы. Это невероятное чувство. Ашер чуть дёргается, ножка вырывается вперёд, потом он зевает — и сердце у меня сжимается.