Чтение онлайн

Не хочу в этом признаваться, но, боюсь, Леннокс и правда смог бы приготовить вкусную ливерную колбасу.

После того как мы расправляемся с половиной тарелки печенья с миндальной начинкой — на этот раз я плачу уже по-настоящему — я замечаю, как все три молодые женщины чуть подаются вперёд, когда Ханна переводит разговор в более личное русло.

— Расскажи, Тэйтум, — говорит она. — Ты кого-нибудь оставила в Калифорнии? Парня, может?

— О, — я поднимаю руки. — Точно нет. График был слишком сумасшедшим. Иногда встречалась с кем-то, но ничего серьёзного.

Ханна кладёт руку мне на колено.

— Может, переезд пойдёт тебе на пользу и в этом плане. Иногда нам просто нужно встряхнуться. Сменить обстановку, если ты понимаешь, о чём я.

— Ну, с этим я точно справилась. Это место настолько не похоже на Лос-Анджелес, насколько вообще возможно. И это, кстати, огромный плюс.

Я вспоминаю наш последний разговор с отцом и сдерживаю гримасу.

— Думаешь, когда-нибудь вернёшься? — спрашивает Оливия. — Я вообще не грублю, надеюсь?

— Тебе бы уточнить, — мягко вставляет Лайла, — ты спрашиваешь как начальница или как подруга? А то так можно в неловкое положение поставить.

Глаза Оливии округляются.

— О. Боже. Ты права. Конечно, как подруга, — говорит она мне. — Как начальница, я бы хотела, чтобы ты осталась навсегда. Но даже когда я тебя нанимала, понимала, что вряд ли это надолго. Ты же дочь Кристофера Эллиотта. Я думала, нам повезёт, если ты задержишься хотя бы на год-два.

Когда Оливия только собеседовала меня, она намекала, что не прочь использовать моё имя в маркетинговых целях. Мол, свадьбу обслуживает дочь самого Кристофера Эллиотта — неплохой рекламный ход. Я неловко объяснила, что, наоборот, пытаюсь отдалиться от известного отца, и она тут же сменила тон, сказав, что всё в порядке. Ферме ведь не нужны лишние клиенты.

Но сейчас она всё ещё смотрит на меня как на нечто особенное — видит какую-то значимость, которую я не заслужила и никогда по-настоящему не чувствовала. Это не вина Оливии, но объяснить ей это — значит заставить её усомниться в том, что она сделала правильный выбор.

А она не должна сомневаться. Пусть я не та звезда, какой она меня считает, но свою работу я сделаю не хуже любого повара по кейтерингу. Пусть во мне не так много страсти и креативности, зато я компенсирую это упорством и организованностью. Я не всё в этой работе люблю, но подвести её не собираюсь.

— Спасибо, что откровенничаете, — наконец говорю я. — Но, честно, я и сама пока не знаю. Не уверена, что буду здесь надолго. Не знаю, что будет дальше.

Я вспоминаю о телешоу, которое всё ещё висит надо мной. Папа в последнее время стал чаще писать. Но чем дольше я здесь, тем меньше мне хочется возвращаться в Калифорнию.

Я кладу ладони на колени и немного прижимаю — чувствую в себе дерзость.

— Но, если честно, я почти уверена, что не хочу туда возвращаться вообще.

И пока я произношу эти слова вслух, внутри вспыхивает дрожь. А что если я и правда могу не возвращаться? Остаться здесь дольше, чем на год-два? Или переехать куда-то ещё и начать строить карьеру с нуля? Я могу. Я действительно могу. Это чувство наполняет меня, словно глубокий вдох.

Бри бы гордилась тем, что я сама решаю своё будущее — пусть пока не знаю, каким оно будет. Кто я, если не дочь Кристофера Эллиотта?

Я пока не уверена, кто я есть. Но точно знаю, кем я не являюсь. А это уже неплохое начало.

Оливия и её мама переглядываются.

— Ты всегда будешь здесь желанной гостьей, — говорит Ханна. — Мы очень рады, что ты с нами. — Она тянется за очередным печеньем. — И не переживай сильно насчёт будущего. Иногда то, что мы ищем, всё это время находится прямо у нас под носом. Просто нужно время, чтобы это понять.

Леннокс

Я справляюсь с шестью повторениями, прежде чем руки начинают дрожать. На седьмом я уже с трудом поднимаю штангу.

Броуди крепче сжимает гриф.

— Всё, хорош. Мышцы у тебя сдохли.

— Ещё три, — выдавливаю я.

— Ещё три? Чувак, ты чего себе доказываешь? Ты ж выкладываешься вдвое сильнее, чем обычно.

— Всё нормально. Я справлюсь.

Броуди отпускает гриф, но держит руки рядом. Я стону, выжимая ещё одно, потом второе повторение, но на третьем мышцы просто отказывают. Броуди перехватывает штангу, не давая ей рухнуть мне на грудь, но и поднять её на стойку я уже не могу.

— Броуди, ты чего… — начинаю я, но он меня перебивает.

— Расскажешь нам, что там у тебя с Тэйтум?

И тут до меня доходит, что происходит. Этот идиот брат держит меня в заложниках под двумя сотнями килограммов железа, а Перри спокойно наблюдает со стороны.

Обычно я благодарен, что мои братья в курсе всего, что происходит в моей жизни.

Но сегодня? Лучше бы они ушли куда подальше и дали мне побыть одному.

Жалею, что не использовал надвигающийся снежный шторм как повод пропустить тренировку. Мы собираемся у Броуди в гараже каждую субботу утром — единственное время, которое подходит всем.

Но сегодня точно стоило остаться дома. Братья думают, что поняли, почему я не в себе, но ошибаются. А настоящую причину я обсуждать не хочу.

Проблема в том, что я и остаться тут весь день не хочу. А поднять эту штангу без Броуди — никак.

— Ну давай уже, — стону я.

— Начнёшь говорить?

— Не о чем говорить. Перри, ты серьёзно? Ты правда позволяешь ему такое?

— Прости, брат, — говорит Перри. — Ты последний час мрачный как туча, качаешься как будто в сборную на Олимпиаду метишь. Тебе станет легче, если выговоришься.

— Ладно уж, — сдаюсь я, и Броуди тут же помогает мне поставить штангу на стойку.

Я сажусь, стягиваю футболку через голову и вытираю пот со лба. Снаружи не по сезону холодно, но в гараже работают обогреватели, так что терпимо. Если прогноз верен, через час начнётся снег.

— Ладно, — говорит Броуди, протягивая мне бутылку с водой. — Давай, выкладывай.

Он достаёт складной стул, разворачивает его и садится верхом, закинув руки на спинку.

Я делаю длинный глоток и пытаюсь собрать мысли. Они думают, что я переживаю из-за Тэйтум. И, да, я действительно много о ней думаю. Прошла почти неделя с тех пор, как мы договорились поужинать вместе, и я не раз прокручивал в голове, как это пройдёт.

Но дело не в этом. Сегодня меня гнетёт другое — ресторан. Всё начинает рушиться, а я не знаю, как это остановить. Я внедрил те изменения, что предложила Тэйтум и стало лучше. Но когда я уволил Гриффина, разговор перешёл в откровенный наезд. Он час поливал меня грязью, ставил под сомнение моё руководство, критиковал Зака и остальных поваров. И даже о Тэйтум сказал что-то омерзительное.

И вот тогда я чуть не врезал ему.

Если бы Зак не проходил мимо как раз в тот момент, не встал между нами — я бы устроил HR-отделу Стоунбрука кипу бумаг на ближайшую неделю.