Чтение онлайн

— Тэйтум, я расстался с Хейли, потому что застал её с моим соседом по комнате. В постели.

Она резко поднимает голову, её глаза широко раскрыты.

— Почему она так с тобой поступила? Тут не поможет ни одно «дело не в тебе, а во мне». Это просто подло.

Я слабо улыбаюсь.

— Я понимаю теперь, что, наверное, относился к ней куда серьёзнее, чем она ко мне…

— Это не оправдание, — перебивает она. — Измена — это всегда выбор.

—Я понимаю, — киваю я. — Я просто... после расставания долго не мог прийти в себя. Я был с головой в этих отношениях, а потом понял, что ей этого было мало. Ей нужен был кто-то другой. И это сильно меня подкосило. Я боялся подпускать кого-то близко. Потому что Хейли знала меня настоящего — и всё равно выбрала другого. Как после этого доверять, что кто-то ещё не сделает то же самое?

— Поэтому ты так много встречался с разными девушками?

Я киваю.

— Всё было на поверхности. Я сам всё обрывал, как только начинал что-то чувствовать. Так было проще. Долго работало.

Пожимаю плечами.

— А потом появилась ты.

Тэйтум сжимает мою руку, её палец медленно водит круги по тыльной стороне моего запястья.

— Ты застала меня врасплох, Тэйтум.

Говорю честно.

— Я напуган до чёртиков. Но я не хочу это терять. Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы у нас было что-то настоящее.

В её глазах появляются слёзы, и она качает головой.

— Не надо, Леннокс.

У меня всё сжимается внутри.

— Что — не надо?

— Не дари мне своё сердце, — шепчет она, голос дрожит. — Потому что, возможно, мне придётся его разбить.

Леннокс

Хорошо... Не совсем те слова, которые хочется услышать после того, как открыл кому-то своё сердце. Но мои братья говорили: до хорошего в любви не доберёшься, не рискуя. Так что я собираюсь с духом и кладу ладонь на дрожащую спину Тэйтум.

— Боже, я вся расклеилась, — говорит она, вытирая глаза. — Это так глупо.

— Тэйтум, просто скажи, что случилось. Что-то произошло?

Тоби стоит рядом с ней, глядит на неё так, будто не может понять, почему она так расстроена.

Я с тобой, парень. Тоже ничего не понимаю.

Наконец, Тэйтум судорожно вдыхает.

— Леннокс, прошлой ночью мне позвонил отец.

Вот дерьмо.

Желудок скручивает.

— Ладно, — говорю я.

— Его телеканал хочет сделать новое шоу — с ним и со мной вместе. Эту идею мне предлагали уже давно, но я тогда сразу отказалась. А теперь папа сказал, что они не продлили контракт на его шоу. Так что если я не соглашусь на этот совместный проект, то ему конец. Его уберут с канала.

Тошнотворное чувство расползается внутри. Я начинаю понимать, почему она плачет. Работа с отцом — значит уехать отсюда. Значит потерять её.

— Но он же Кристофер Эллиот, — говорю я, не желая понимать, к чему она клонит.

Она пожимает плечами.

— По их мнению, он уже старый.

— Но ты-то не старая, — возражаю я. — Им нужно, чтобы ты продолжила бренд.

Она кивает, в глазах — печаль.

— Типа того.

Во мне всё кричит, что хочется сделать этот разговор про нас. Про меня. Но я достаточно знаю о её отношениях с отцом, чтобы догадаться, под каким давлением она сейчас. И знаю, насколько она ему предана, а значит, это решение для неё — мука, независимо от того, что будет с нами. Я не могу всё ещё сильнее запутывать. И тем более не хочу говорить или делать что-то, что отдалит её от отца.

— А ты сама хочешь это сделать? — спрашиваю я мягко, безоценочно.

Она поднимает на меня глаза. Больно смотреть на её лицо.

— Нет. То есть... Наверное, нет. Но, Леннокс, он же мой отец. У тебя в семье все друг за друга горой, вы всегда поддерживаете друг друга. Разве это не то же самое?

Я не знаю, как ей ответить. Да, в моей семье мы всегда рядом. Но мы ещё и уважаем желания друг друга. Оливия никогда не заставляла бы меня открывать Хоторн, если бы я сам этого не хотел. И я бы не стал ждать от своей семьи поддержки, если бы они не верили в мою идею.

Мы жертвуем ради друг друга, да. Но не жертвуем собой.

А Тэйтум никогда не знала, что такое здоровые семейные отношения. Вся её жизнь — это токсичная привязанность и эгоизм, который вбивал в неё отец.

— Тэйтум, он вообще не должен был тебя об этом просить, если ты сама не хочешь. Он не имеет права ставить свои интересы выше твоего счастья.

— Разумом я это понимаю. Но он столько для меня сделал. Оплатил учёбу, дал мне карьеру. Разве я не обязана отплатить ему тем же? — Она качает головой, и глаза снова наполняются слезами. — Но я хочу этого, Леннокс. Я хочу тебя. Я не хочу уезжать и терять то, что у нас есть.

— Эй. Ты не потеряешь меня.

— Вот именно. Я всё думаю о кейтеринге... о профессии повара. Леннокс, я даже не уверена, что хочу этим заниматься дальше. Мне нравится Стоунбрук, нравится Силвер-Крик, но что я буду делать, если брошу кухню? Здесь для меня больше ничего нет. И мне это ненавистно, потому что я бы с радостью осталась. — Она прикладывает ладонь ко лбу, качает головой и дышит прерывисто. — Я не хотела обо всём этом думать, пока мы ещё даже не поняли, что между нами. Не хотела, чтобы Оливия переживала — я справляюсь с кухней. Но раз у папы под угрозой работа, я не могу не думать об этом. И, честно, чувствую себя дурой, если откажусь от такого выгодного предложения, не имея в запасе других вариантов.

Её грудь тяжело поднимается в очередном выдохе, плечи опускаются, будто она сдулась.

— Я не знаю, что мне делать.

Она должна сделать то, чего хочет сама. А не позволять своему идиоту-отцу управлять её жизнью, как какому-то вассалу.

Но это не моё дело.

Если я начну давить на неё, чтобы она сделала то, чего хочу я, — я ничем не лучше его.

Меня буквально трясёт от злости — как он мог поставить её в такую ситуацию? Неужели он не видит, насколько это эгоистично? Не понимает, какой груз он навешивает ей на плечи?

Он хоть раз вообще спрашивал Тэйтум, чего она хочет?

И как только мысль о том, чтобы врезать её отцу, сменяется другим порывом — схватить Тэйтум, умолять остаться. Просто быть со мной. Любить меня так, как я только что понял, что люблю её.

Но где-то в глубине я понимаю: если я действительно её люблю, я должен дать ей выбор.

Я вытираю слёзы с её щёк, притягиваю к себе и нежно целую. Слёзы солёные, губы дрожат — и от этого хочется целовать её снова и снова, пока не исчезнут все её слёзы и всё, что может причинить ей боль.

Я обнимаю её, прижимаю к себе, одной рукой обвивая спину. Зад скамейки онемел от того, сколько мы сидим на этом камне, но мне плевать.

— Что мне делать? — шепчет Тэйтум, голос её тихий, как ветерок над горой.

— Я не могу сказать тебе, что делать, Тэйтум.

Я не скажу, даже если внутри меня всё кричит: скажи. Скажи остаться. Здесь. Навсегда. Со мной.

— Но ты можешь сказать, чего хочешь. Мне важно твоё мнение, Леннокс.

Я молчу, не зная, как ответить. Но потом всё-таки говорю: