Чтение онлайн

— Я уже говорил тебе, чего хочу.

— Я помню. Но скажи ещё раз.

Эмоции захлёстывают, слова сами срываются с губ.

— Ладно. Я хочу тебя. Я хочу нас. Хочу, чтобы ты каждый раз обыгрывала моего брата в настольных играх. Хочу готовить тебе любимые блюда. Хочу гулять с твоей собакой по ферме. Хочу целовать тебя перед сном и просыпаться с тобой в объятиях. Хочу знать о тебе всё — узнавать тебя настолько глубоко, чтобы предугадывать твои чувства, знать, что делает тебя счастливой, что ранит.

Я выдыхаю и качаю головой.

— Но мне не положено говорить тебе всё это, потому что я ещё и уважаю тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя была карьера, которую ты любишь. Чтобы были отношения с важными для тебя людьми. Но я не могу решать, какими должны быть эти отношения. Даже если мне до смерти хочется.

Она шмыгает носом.

— Знаешь, ты мог бы просто повести себя как козёл. Сказать что-нибудь эгоистичное и мне было бы проще принять решение.

Я не говорю ей, что под всей этой сдержанностью я чувствую себя именно таким козлом — диким пещерным человеком, готовым силой удержать её рядом.

Я усмехаюсь, устало.

— Прости, что разочаровал.

Она поднимает на меня взгляд:

— Нисколько ты меня не разочаровал.

Мы замолкаем, наблюдая, как птицы скользят над деревьями, как облака плывут по ярко-голубому небу. Пейзаж — невероятный, но его часть — это Тэйтум рядом со мной. Что станет с этим местом, если она уедет? Вся ферма для меня теперь связана с ней. Думать о Стоунбруке без неё — всё равно что выключить свет, лишить небо, деревья и горы всех красок. Это место больше никогда не будет прежним.

Я сам уже не буду прежним.

— Леннокс, а как быть нам? — наконец спрашивает Тэйтум.

— В смысле?

— Я не знаю, что мне делать, но я знаю, что хочу быть с тобой.

Я прижимаю её к себе чуть крепче.

— Тогда будь со мной. Сколько бы времени у нас ни было, давай возьмём его. Что бы ни случилось дальше, мы разберёмся.

Она снова шмыгает носом.

— Обещаешь?

Я чувствую, насколько это безрассудно, но ничего не могу с собой поделать.

Я по уши влюблён в эту женщину, и ответ может быть только один.

— Обещаю.

Тэйтум

Когда я нахожу Леннокса в его офисе, уже поздно — настолько, что, кажется, мы с ним единственные, кто ещё остался. С тех пор как закончилась моя смена, я успела подняться наверх, принять душ и переодеться в леггинсы и объёмное худи. А Леннокс всё ещё в рабочей одежде.

— Привет, — говорю я, облокотившись на дверной косяк. — Чем занимаешься?

Он поднимает голову, и его улыбка мгновенно разливает тепло внутри меня.

— Заканчиваю отчёты, — отвечает он.

— Как идут дела?

— Хорошо. Даже отлично. Наверное, потепление помогает. Выручка растёт.

— Это здорово.

— И кухня работает как часы. — Он встаёт, обходит стол и подходит ко мне с той лёгкой уверенностью, которая всегда сбивает мне дыхание. Обнимает за талию и наклоняется, чтобы поцеловать. — Всё благодаря тебе. — Он зарывается носом в мою шею. — Пахнешь вкусно.

— Ммм. А ты — как жареный лук и кухонный жир.

Он смеётся, отступает и начинает расстёгивать поварской китель.

— Ладно, намёк понят.

Он снимает его и бросает в корзину для белья в углу. Следом тянет через голову футболку и отправляет её туда же. Затем начинает копаться в спортивной сумке у двери — видимо, ищет чистую одежду.

Я не могу отвести глаз от его тела — гладкие мускулы, изгибы, впадины. И горло пересыхает. Каждый раз, когда смотрю на него, мне хочется запомнить всё до последней детали — вдруг это прощание.

С тех пор как я рассказала ему о предложении телеканала, мы больше не поднимали эту тему. Почти две недели. Я чувствую, что он избегает её намеренно. И я ценю это. Ценю, что он даёт мне пространство и не давит. Но часть меня всё равно хочет, чтобы он надавил. Сказал, что мой отец — козёл. Умолял остаться.

И всё же я уважаю его за то, что он понимает: это должен быть мой выбор. Он хороший человек — возможно, лучший из всех, кого я знала. А это усложняет всё. Потому что я хочу быть такой же — бескорыстной и любящей, как семья Хоторнов. И мне страшно, что это значит — подставить плечо отцу.

Хотя, конечно, не отказалась бы, если бы папа просто позвонил с весёлым «Я пошутил!» — и этот кошмар закончился бы. Хотя бы тогда у меня появилось бы время понять, чего я хочу.

— Мне нужна твоя помощь, — говорю я Ленноксу.

Он поднимается с рубашкой в руке.

— Конечно. Что угодно. — Натягивает её через голову.

Я вздыхаю, прощаясь с приятным зрелищем, но, если честно, если мы хотим сегодня поговорить по-нормальному, он не должен оставаться полуголым.

— У меня есть коробка, — говорю я.

— Звучит загадочно.

Загадочно — сойдёт. Но правильнее — зловеще. Она стоит на моём кухонном столе уже несколько недель, как будто мама сама там — ждёт, когда я возьмусь за ум и наконец её открою.

Я то работой прикрывалась, то Ленноксом, то отцовскими драмами. Но больше не хочу откладывать. Частичка меня надеется, что если я справлюсь с этой трудной задачей, то смогу справиться и с другой.

— Сестра прислала её в прошлом месяце. Я всё откладывала, потому что знаю — будет больно.

— Всё загадочнее и загадочнее, — говорит Леннокс.

— Там мамины вещи.

В его глазах появляется мягкость.

— А, понятно.

— Бри говорила, что там какие-то кухонные принадлежности, дневники, кулинарные книги. Кажется, я готова взглянуть на всё это. Но не хочу делать это одна.

— Тогда давай сделаем это вместе. Она у тебя дома?

Я киваю.

— Если поднимешься, можешь воспользоваться душем. А потом откроем коробку?

Он ставит руки на бёдра.

— То есть, по-твоему, смены одежды недостаточно? Всё ещё пахну?

Я прикусываю губу, чтобы не засмеяться.

— Очень сильно.

Он резко шаг вперёд и обхватывает меня в объятии, сжимая до писка. Я взвизгиваю и смеюсь.

— Ты меня задушишь, Леннокс. Не могу… дышать…

— Всё, всё, победила, — говорит он, отпуская меня. — Сначала душ. Потом — коробка.